Плюс одна разница (СИ)

Его огромный твёрдый член орудует внутри меня, вколачиваясь на всю длину. Я напрягаю интимные мышцы, чтобы сдавить его сильнее.
Это чистый экстаз.
— Ты просто нереальная! — от искрящегося удовольствия Глеб тяжело дышит сквозь стиснутые зубы.
Разрядка приходит так неожиданно быстро, что я захлебываюсь в бурлящих эмоциях. Меня накрывает сумасшедшим оргазмом.
Чувство, что я покорила Эверест и там на высоте у меня в лёгких закончился кислород.
  
Но это всё не имеет значения, потому что я достигла не просто высшей точки, а самой вершины мира.
Вся ночь пролетает, словно краткий миг в вихре ослепительных ощущений. Я словно парю в невесомости, погружённая в океан неземного удовольствия.
Не знаю, виной ли тому бушующие гормоны или магия этой ночи, но я испытываю такие мощные, вселенские оргазмы, каких прежде никогда не знала.
Глеб, словно заведённый, всю ночь не оставляет меня в покое. К утру кажется, что из спальни меня можно будет выносить только на носилках.
Но утро безжалостно возвращает меня в реальность. Проснувшись на заре, я на цыпочках крадусь в ванную, чувствуя, как подступает тошнота. Ещё секунда, и меня точно вырвет.
Так бурная, полная страсти ночь сменяется утренним токсикозом.
Я включаю воду в душе, чтобы заглушить звуки спазмов, и, приоткрыв дверь, резко бросаю:
— Собирайся! Чтобы, когда я вышла из душа, тебя здесь уже не было!
Знаю: если начну умолять, он ни за что не уйдёт. Только резкость и холодность способны заставить его подчиниться.
И вроде бы нужно радоваться, что он послушался. Но, когда я выхожу из душа и не нахожу в комнате ни следа Глеба, на душе становится невыносимо пусто.
Интересно, он на меня не обидится?
Глядя на смятые простыни, хранящие аромат прошедшей ночи, я вытираю непрошенную слезу.
— Опять опаздываешь? — голос Зины разрезает утреннюю суету офиса.
— Привет, — опускаясь за стол, я старательно изображаю полную погружённость в работу. — Градовой уже здесь?
— Раньше всех пришёл. Злой как чёрт!
— Правда?
— Ага. Продолжает свои собеседования.
В этот момент дверь в кабинет шефа приоткрывается, и мой взгляд невольно устремляется туда.
Глеб сидит за столом в том же костюме, что был на нём утром. Значит, он не поехал домой переодеваться.
Наши глаза на долю секунды встречаются, но я тут же отворачиваюсь, чувствуя, как по спине пробегает лёгкая дрожь.
— Чего он такой злой? — продолжает Зина, понизив голос до шёпота. — Представляешь, с утра подошёл к моему столу и сказал: «Передай своей подружке, что стоит быть со своим шефом более вежливой, если она не хочет, чтобы он поймал и прижал её в тёмном углу». Так Марина аж чуть сердечный приступ не получила!
— Что? Причём здесь Марина? — искренне недоумеваю.
— Ну, она же моя лучшая подруга. Ну и ты тоже, Сень. Просто с Мариной мы дольше работаем вместе.
Я закатываю глаза.
Бедная Марина. Недавно стала бабушкой и вот на тебе, двусмысленные угрозы от молодого шефа.
В этот момент мой телефон тихо пиликает. Быстро разблокировав экран, читаю сообщение:
«Ты опоздала».
Пальцы сами набирают саркастическое:
«А ты, я погляжу, работаешь в поте лица?»
Ответ приходит мгновенно:
«Ты измотала меня прошлой ночью…»
Улыбаюсь, печатая следующее:
«Ой, а кто это тут жалуется? Тот самый мужчина, который вчера утверждал, что не устал?»
«Сама виновата. Подо мной никогда так сладко не кончали».
Я краснею до корней волос. А Глеб пишет уже следующее сообщение:
«Поужинаешь со мной?»
Глупая, безоблачная улыбка намертво прилипает к моему лицу. Как назло именно в этот момент дверь кабинета открывается, и Глеб замечает мою реакцию.
  
Глава 17.
 
17.
Ему двадцать четыре.
Мне тридцать.
Шесть лет разницы.
Шесть!
Цифра, которая кому-то может показаться пустяком, а для кого-то превратится в непроходимую пропасть.
Я никогда не представляла, что буду встречаться с парнем младше по возрасту.
Встречаться, пожалуй, слишком громкое слово для того, что между нами происходит.
Мы с Глебом провели вместе на этой неделе три ночи. И даже их приходилось обрывать, практически силой выпроваживая парня домой.
Иначе как объяснить, почему по утрам меня мутит?
В пятницу утром я сижу за своим столом. Пальцы машинально стучат по клавиатуре, но взгляд то и дело скользит к двери Глеба.
По офису ползут слухи, что в понедельник нас ждут глобальные перемены. Глеб объявит список на сокращение. И, что пугает меня куда больше, он представит нового директора.
С приходом чужого человека всё может измениться. Возможно, я больше не увижу Глеба в офисе. И что тогда? Продолжатся ли наши отношения?
Смотрю на экран монитора, но буквы расплываются.
— Тебе идут очки! Ты выглядишь в них… — раздаётся вдруг голос Градового. Он неожиданно останавливается у моего стола, и я вздрагиваю, вырываясь из омута раздумий.
— Не смей говорить, что я выгляжу в них старше, — предупреждаю, слегка нахмурившись.
Гаденыш неприлично долго разглядывает мои губы, а потом ещё и подмигивает:
— Сексуальнее. Жду тебя в кабинете.
Затем сразу отходит, направляясь к Марине.
— Сделайте копию этого договора.
— Конечно‑конечно, Глеб Константинович, будет готово через пять минут, — кивает женщина, словно заводная кукла, и тут же срывается с места.
Я прикусываю губу, сдерживая глупую, но такую тёплую улыбку.
Мне кажется, впервые за долгое время с тех самых пор, как Потёмкин разбил моё сердце вдребезги, я чувствую себя по‑настоящему счастливой.
Как же хочется, чтобы время замерло, оставив меня в этом хрупком, но таком драгоценном равновесии.
Но где‑то на краю сознания, словно назойливый комарик, сидит противный чертёнок. Он шепчет, вкрадчиво и ехидно: «Это иллюзия, и скоро всё рухнет».
Я мысленно хватаю воображаемый молоточек и так и эдак примериваюсь, прибить бы его, да покрепче, чтобы замолчал.
Поправив юбку, направляюсь в кабинет шефа.
Сердце стучит чуть чаще, чем обычно, но я стараюсь держать спину прямо, а шаг — уверенным.
Глеб уже сидит за своим креслом. При моём появлении он откладывает бумаги в сторону.
— Итак…
— Итак? — я подхожу ближе. — Ты хотел мне что-то сказать?
— Мне нравится твоя юбочка. Я хотел взять её с собой на обед, подумал, может, и ты к нам присоединишься?
Глупые шуточки из его пухлых губ звучат невероятно сексуально.
— Сегодня не могу. Я обещала пообедать с Зиной.
Глеб поднимается и, обойдя стол, подходит ко мне.
— А меня значит оставишь голодным?
— Ты уже большой мальчик. Можешь и сам позаботиться о себе.
— Но я хочу, чтобы ты позаботилась обо мне.
— Как именно?
Глеб подхватывает меня за бёдра и усаживает на стол.
— Ты с ума сошёл? — пищу я.
— Да. И во всём виновата ты.
Охнуть не успеваю, как он поднимает мои ноги вверх, укладывая лодыжки себе на плечи.
— Должен заметить, — улыбается, — ты охренительно смотришься на моём столе.
Аккуратно снимает мои трусики, убирая их себе в карман.
— Глеб, мы же на работе.
— Вечером я буду занят. А в обеде ты мне отказала.
Парень опускается на колени, разводя мои бёдра в стороны. Его влажные губы касаются моей кожи, а пальцы поглаживают ноги выше.
— Давно хотел попробовать тебя на вкус, — его нос упирается в мой лобок.
Ничего себе!
Он действительно хочет это сделать.
Помню, как я однажды попросила Мишу поласкать меня там, так он скривился, будто я его попросила не доставить мне удовольствие, а почистить унитаз.
А Глеб сам…
Я делаю глубокий вдох, когда он, поглаживая мои бёдра, губами касается половых губ.
  
— Какая же ты нереальная. Вкусная везде.
Я вижу, как раздуваются его ноздри. Парень полон нетерпения.
Его слова и взгляды подстёгивают меня.