Плюс одна разница (СИ)

  
Плюс одна разница
   
Глава 1.
 
1.
Большинство девушек верят, что день их свадьбы станет самым счастливым днём в жизни. Началом чего‑то прекрасного и волшебного, как страница из сказки, где говорится: «И жили они долго и счастливо».
Я тоже верила.
Но мой день свадьбы превратился в самый настоящий кошмар.
  
— Есения, вы согласны взять в мужья Михаила Потёмкина?
Прикусив губу до боли, пытаюсь сдержать слёзы, которые уже обжигают глаза.
Смотрю на своего жениха сквозь прозрачную фату.
Он улыбается мне, как будто всё прекрасно.
Позёр чёртов.
Мерзавец!
Три года мы были вместе.
Год назад съехались. Я купила квартиру. Большую, светлую, с панорамными окнами, из которых открывается шикарный вид на город.
— Раз так сложились обстоятельства, почему бы нам не съехаться? — предложил Миша на моём новоселье, обнимая меня за плечи.
— Я бы очень этого хотела, — мечтательно ответила, потянувшись, чтобы поцеловать своего принца.
Ещё через полгода он сделал предложение.
— Есь, ну что, давай официально распишемся, чего резину тянуть? — сказал он как‑то за завтраком, помешивая кофе. Будто речь шла о походе в магазин, а не о нашей свадьбе.
Я была на седьмом небе от счастья.
Казалось, у меня была не жизнь, а настоящая ожившая сказка. Красивая квартира, на которую я сама заработала, любимая работа и мужчина, который обожал меня, также как и я его.
Мои родители ликовали.
— Ну слава богу, хоть замуж выйдешь до тридцати! — мама всплеснула руками, услышав новость.
— Мам, мне всего лишь двадцать девять, — попыталась я смягчить её энтузиазм.
— Я и говорю, успеешь до тридцати. Миша — хороший парень. Бери, пока не увели.
«Пока не увели…»
Фразочка-то какая.
Глупая до тошноты.
Тогда я лишь усмехнулась.
Я, собственно, и не держала его в оковах. Миша любил меня. Никто не принуждал его делать мне предложение.
В зале повисает гробовая тишина.
Сотни глаз прикованы ко мне.
Гости замерли в ожидании моего «да».
Я смотрю на Мишу: идеально уложенные волосы, безупречный костюм, эта проклятая улыбка, от которой раньше кружилась голова.
Словно удар молнии, меня поражает мысль: я не боюсь остаться одна. Я боюсь остаться с ним.
Тишина затягивается, становится неловкой. Где‑то сзади кто‑то нервно кашляет, нарушая звенящую неподвижность момента.
Регистратор, уже не скрывая раздражения, повторяет вопрос:
— Так каков ваш ответ, невеста?
— Сначала я бы хотела прочитать речь, которую приготовила.
Регистратор кивает.
Мама тут же достаёт платок. Видимо, готовится в очередной раз расплакаться от умиления.
Я расправляю бумагу, которую всё это время сжимала в руке.
Это не свадебная речь.
Это распечатка переписки моего жениха с секретаршей из компании, где он работает.
— Мишунь, — прочищаю горло, стараясь удержать голос ровным, — я не хочу, чтобы ты женился на этой мымре.
В зале происходит взрыв сдержанных вздохов.
Кто‑то ахает, кто‑то шепчется, но я продолжаю, не глядя ни на кого:
— Ань, ну мы же договорились. Мне нужны её деньги. Есения согласилась финансировать мой стартап. Когда стану миллионером, мы с тобой рванём на Мальдивы, детка, — читаю я его слова.
— Что за бред? — Миша выхватывает бумагу из моих рук, лицо его мгновенно багровеет. — Где ты это взяла?
— Это твоя переписка. Из телефона. Не узнаёшь? — спокойно отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.
Краем глаза замечаю, как отец резко поднимается с места.
— Есения, что происходит?
Странно, но в этот момент я чувствую невероятное облегчение. Словно сбросила груз, высасывающий силы.
Я поворачиваюсь к отцу:
— Это, папа, причина, по которой Михаил хотел на мне жениться.
Так наша свадьба превратилась в зрелище года.
Не в тот светлый, торжественный праздник, о котором я мечтала в детстве, примеряя мамину фату, а в громкий скандал, разлетевшийся по городу, как лесной пожар.
Но страдала только я.
В то время, как я пыталась собрать по кусочкам разбитую жизнь, Миша… просто продолжил свою.
Будто ничего и не случилось.
Я собрала всё, что осталось от человека, который когда‑то казался половиной моей души, в сумку и выбросила её на помойку.
Просто не могла больше видеть эти вещи в своём доме.
Они отравляли воздух, напоминая о предательстве каждый раз, когда взгляд случайно натыкался на забытую зубную щётку или брошенные у кровати тапочки.
У гада хватило совести больше не искать встречи со мной.
Ни звонков, ни сообщений, ни робких попыток объясниться. Словно я была страницей, которую легко вырвать из книги, не изменив её смысл.
Но слухи всё равно находили меня. Через общих знакомых и с помощью обрывков разговоров в соцсетях.
Потёмкин переехал к своей любовнице. А ещё нашёл другого спонсора для своего стартапа. И, похоже, дела у него идут в гору.
Прошло полгода.
Стала ли я счастливой?
Не думаю.
Предательство жениха раскрошило часть меня.
Ту самую хрупкую часть, которая отвечала за доверие к мужчинам. Она треснула, как тонкое стекло, и осколки разлетелись так далеко, что собрать их уже невозможно.
Я перестала видеть в мужских взглядах искренность. Любовь, о которой пишут в книгах и поют в песнях, кажется мне сейчас неприятной шуткой.
А ещё мне исполнилось тридцать.
Эта цифра как отметка на невидимой шкале времени, напоминающая, что молодость с её розовым взглядом на жизнь осталась в прошлом.
По крайней мере, у меня есть работа, которую я люблю. И скоро, я почти уверена, получу долгожданное повышение.
— Ваш торт, — вежливо произносит официант, ставя передо мной изящную тарелку с кусочком шоколадного десерта.
Я заказала его, чтобы отпраздновать свой юбилей.
За окном валит снег. Крупные хлопья кружатся в воздухе, словно танцуют под невидимую музыку, и мягко ложатся на тротуар.
Это слишком красивый вечер, чтобы проводить его дома в одиночестве. Но и встречаться с кем‑то сегодня выше моих сил.
Поэтому я пришла сюда. В свой любимый ресторан. Здесь всегда приглушённый свет, ненавязчивая музыка и атмосфера, в которой можно одновременно чувствовать себя частью большого мира и совершенно уединённой.
В этот момент дверь ресторана плавно распахивается, и внутрь входит высокий парень.
Габаритный.
Статный.
С уверенной походкой, от которой у окружающих невольно выпрямляются спины: будто сам воздух вокруг парня становится плотнее, а пространство подстраивается под его ритм.
У меня буквально челюсть падает настолько он… шикарный.
Не просто красивый — ошеломляющий.
Лёгкая щетина.
Идеально уложенная, будто небрежная, но явно стоившая мастеру не одного часа работы шевелюра.
А когда парень снимает пальто, под тонкой рубашкой проступают контуры мышц. Не гипертрофированные, а именно те, что говорят: «Я не живу в спортзале, но знаю цену своему телу».
Сколько ему?
Лет двадцать пять?
Может, чуть больше?
Но он явно младше меня.
Взгляд парня скользит по залу, задерживается на чём‑то, и в этот миг я ловлю себя на мысли, от которой внутри вспыхивает непривычный жар.
Впервые за долгие месяцы я думаю: а что, если позволить себе хотя бы на секунду представить, как его пальцы касаются моей руки, как его голос звучит где‑то совсем близко, шепча что‑то на грани слышимости?
Вот с ним я бы не отказалась провести ночь.
А может сразу и… несколько.
Господи, о чем я только думаю?
Отвожу взгляд и делаю глоток вина, пытаясь унять внезапный трепет.
Потом смотрю на торт. Глубоко вдыхаю аромат шоколада и ванили, и на секунду закрываю глаза, впитывая момент.
  
— С днём рождения меня, — тихо произношу, как вдруг слышу:
— Есения!
Поднимаю взгляд.