Железное Сердце (ЛП)

Рана на виске ещё пульсировала, хотя кровь, по крайней мере, высохла.
– Нет, – ответила Крайер. – Не особо.
– Рада, что в этом мы с тобой похожи, – сказала Эйла, глубоко вздохнув. – Я бы удивилась, если бы ты была к такому готова. Подумала бы, что тебя ранили в голову.
– Это тебя ранили в голову, – напомнила Крайер.
– Я стараюсь не обращать на рану внимания. Ладно. Нельзя стоять на месте, – она немного подпрыгнула, но у неё закружилась голова, поэтому она остановилась. – Эй, просто Крайер, хочешь пробраться со мной в Железное Сердце?
– Раз уж мы здесь… – очень торжественно произнесла Крайер.
Плечом к плечу, бок о бок они шагнули в темноту, которая поглотила их целиком.
Эйла не видела ничего, и даже Крайер с трудом могла разглядеть, в какую сторону указывает стрелка компаса Динары. Они двигались по туннелю так быстро, как только могли. Эйла держалась сзади за рубашку Крайер, время от времени останавливаясь, чтобы Крайер могла прислушаться к шагам. Земля у них под ногами была неровной и часто грязной, стены – из грубо отёсанного камня. Им казалось, что они вторглись в кроличью нору, в выдолбленное земное царство, в которое им никогда не следовало входить.
Ни одна из них не произнесла ни слова. Воздух казался тяжёлым, как в священных местах, в тишине собора или кладбища. Они молча шли по компасу, казалось, несколько часов, всё глубже продвигаясь в чрево горы. Эйла стала недоумевать, не сломался ли компас; казалось, они просто ходят кругами, будто обречённые заблудиться в этом бесконечном, непроглядно-чёрном подземном лабиринте.
Но едва Эйла собралась что-то сказать, как заметила: становится светлее.
Мёртвый, затхлый воздух глубокого подземелья сменился чем-то более чистым, легчайший ветерок шевелил волосы на затылке Эйлы. Пока они шли, стены пещеры заблестели от влаги; Эйла провела пальцем по стене и почувствовала капающую воду, скользкий грибок. Вскоре стало достаточно светло, чтобы разглядеть бледный лишайник на тёмном камне. А впереди она услышала…
– Птицы поют, – сказала Крайер, нарушая тишину впервые с тех пор, как они вошли. – Слышишь пение птиц?
– Как...? – начала Эйла, но ответа ждать не пришлось. Они миновали поворот в туннеле, и она всё поняла.
Туннель привёл их в дальний конец огромной пещеры. Невероятная пещера, как будто кто-то выдолбил целую гору, от подножия до самой высокой вершины. Дворец Эзода, все сады и огороды могли бы уместиться в этом пространстве, и ещё места бы осталось. Эйла даже не могла разглядеть, где заканчивается пещера. Стены исчезали в сумрачном полумраке, но, боги, пещера, должно быть, была не менее полумили в длину. Она никогда не чувствовала себя такой крошечной. Молочный солнечный свет просачивался откуда-то сверху, и Эйла вытянула шею, пытаясь понять, как далеко простирается пещера, но вместо этого обнаружила источник птичьего пения: настоящих птиц, кружащихся на свету. Должно быть, на вершине было отверстие, трещина в горе, похожая на жерло вулкана, пропускающая свежий воздух и солнечный свет.
Чтобы осветить Железное Сердце.
Огромное и внушительное, почти столь же высокое, как сама пещера, Сердце было замком – крепостью со множеством шпилей. Цепляясь за стену пещеры подобно огромному насекомому, основание стояло на отвесных чёрных стенах, поднимающихся из пола пещеры; примерно на полпути крепость соединялась со стеной пещеры, высеченной прямо из чёрного, как ночь, камня. Сотни маленьких комнат и спиралевидных башен, город в миниатюре. Даже издали Эйла разглядела огромные алхимические символы, вырезанные на отвесных стенах: четыре стихии, железо и золото.
Через пещеру протекала подземная река. Зелёная, медленная, змееподобная, она огибала основание Сердца. Бледно-зелёная пена покрывала поверхность. Эйла и Крайер были примерно в 50 шагах от берега реки – достаточно близко, чтобы, вдохнув, Эйла ощутила на языке привкус речной воды, солоноватый и со странным металлическим привкусом.
– Подойдём поближе, – сказала она дрожащим голосом.
Крайер согласилась и снова замолчала.
  
Непроглядная тьма глубокого подземелья так и не вернулась, но становилось всё темнее по мере того, как они шли по тому, что должно было быть тропой, идущей параллельной реке к самой крепости. Наконец, из темноты впереди пробился мерцающий свет, похожий на далёкий огонь в очаге. Крайер ускорила шаг, и Эйла последовала за ней, отчаянно желая оставить темноту позади. Свет становился всё ярче и ярче, превращаясь из тёмно-красного в оранжевый, а затем в жёлтый, как пламя очага. Тени на стенах рассеивались и вновь появлялись. Чем ближе они подходили к свету, тем отчётливее Эйла слышала... Молотилку? Мельницу? Журчащая вода, лязг металла, трескучий звук, похожий на треск льда на замёрзшем озере. Она не слышала этого звука с тех пор, как была ребёнком в Делане, на краю ледяных полей.
– Наверное, мы уже близко, – прошептала она, и, конечно, именно тогда они зашли в тупик.
Или… нет. Посреди туннеля стояли железные ворота, но когда они подкрались ближе, когда они заглянули сквозь решётку... Казалось, что они находятся высоко на стене, откуда открывается вид на большую подземную камеру. И, боги, тут было полно автомов. Хранители. Они были одеты в толстую защитную кожу, какую Эйла видела у кузнецов. Их лица были скрыты масками. Густой белый дым поднимался из центра пещеры, где Эйла разглядела языки пламени и ряд огромных металлических чанов, похожих на котлы с сердечником в кухнях дворца правителя, но втрое больше. От дыма у неё защипало глаза.
– Это, должно быть, кузница, – прошептала она. – Сердце Сердца. Здесь создают сердечник.
Крайер открыла рот, чтобы ответить, но затем широко раскрыла глаза.
– Кто-то идёт, – прошептала она.
У них не было другого выбора, кроме как вернуться по своим следам и помчаться обратно по туннелю, хотя Хранители должны были приближаться с той же стороны. Эйла не сводила глаз со стен туннеля, выискивая какой-нибудь путь к отступлению, хоть трещину в камне… и тут увидела круглую дверь, похожую на люк. Она схватила Крайер за рукав и потащила её туда, молясь, чтобы дверь оказалась незапертой, а с другой стороны не было других Хранителей…
Они ввалились через люк в кроваво-красную комнату.
Эйла моргнула, потеряв ориентацию в пространстве. Комната была уставлена настенными бра, свечи мерцали за красным стеклом, отбрасывая болезненный, кровавый свет. На мгновение Эйле показалось, что они попали в спальню Хранителей. Там стояли в два ряда белые кровати, точь-в-точь как в комнатах для прислуги во дворце правителя, и все были заняты. Двенадцать спящих тел. Эйла потянула Крайер за рукав – нужно было убираться отсюда, пока Хранители не проснулись…
– Нет… – прошептала Крайер. – О, нет…
Затем она направилась к одной из кроватей. "Ты что, с ума сошла?" – чуть не вырвалось у Эйлы. Она бросилась за Крайер, готовая оттащить её силой, если потребуется, но…
Вблизи они не были похожи на Хранителей. Они вообще не были похожи на автомов. Эйла нахмурилась, что-то вспыхнуло в глубине её сознания, укол ужаса, который она ещё не понимала. Она посмотрела вниз на лежащего на койке. Это был человек. Их лица были измождёнными, с впалыми щеками и глазницами. Они были одеты в простую белую одежду, рубашку и брюки – как и все спящие, поняла Эйла, – но конечности, которые виднелись: кисти и ступни, запястья, предплечья, были такими же скелетообразными.
– Что...?
В ногах каждой кровати стояло хитроумное приспособление. Каменный сосуд, из которого торчала тонкая металлическая трубка не шире пальца. Эйла проследила за трубкой от горлышка сосуда до края койки, а затем разглядела, что спящие запястьями и лодыжками привязаны к койке, а трубка проходит по краю койки до запястья человека.
– Крайер, – сказала Эйла. – Крайер, что это?
Крайер склонилась над другой койкой, широко раскрыла глаза и закрыла рот рукой. Она резко помотала головой.
– Крайер?
– Этот жив, – сказала Крайер. – Не иначе, большинство из них живы. Я слышу биение их сердец, но не у всех.