Без обязательств

— Уже наслышана.
— Поэтому привык всегда пропускать дам вперед. Это все?
— И еще… я уже пятнадцать минут мучу себя… мыслями, что у меня не застелена кровать.
Костя смотрит на затылок водителя, незаметно поправляет брюки и склоняется к моему уху.
— Ты лучше подумай, что до кровати мы вряд ли доберемся…
— Ох. — Вжимаюсь в спинку сиденья и силой сдерживаю удушливую, жаркую волну, поднимающуюся изнутри.
  
До самого дома я больше не терзаю себя излишними сомнениями. Костя стер все, что были, в пыль, и развеял их по ветру.
Говорить людям правду…
В этом определенно что-то есть…
Возле моего дома — современной высотки неподалеку от Московского проспекта — мы находим аптеку. Костя заходит, а я предусмотрительно остаюсь на улице, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Она и так неловкая. Я веду домой друга своего старшего брата. Чтобы заняться с ним сексом. Без каких-либо отношений или даже намека на них.
Дорога до квартиры получается напряженной.
Я иду чуть впереди, прижимая к себе диплом, затем ищу ключи в сумочке перед подъездом. Костя открывает дверь, пропускает вперед.
Поездка на лифте длится слишком долго.
В квартире тихо и темно.
Привычным движением скидываю ключи и сумку на тумбу.
— Иди ко мне. — Громов незамедлительно приступает к исполнению предсказания и жарко меня целует.
Один раз, второй, третий. Урывками. Нахрапом. Ни разу не дав соскочить, с влажным звуком забирает мой язык себе. Все сливается в продолжительный поцелуй-обещание.
Мои пальцы робко проникают под воротник рубашки и ласкают сильную шею.
Скользнув ладонями в разрезы на бедрах, Костя сжимает мои ягодицы наживую.
— Подожди, — я вдруг пугаюсь этой слепой настойчивости.
— Жду… — хрипит он сквозь зубы и нехотя отодвигается. — Жду сколько надо…
Я пытаюсь отдышаться и оценить безопасность окружающей обстановки.
Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.
А это Костя Громов.
Костя Громов.
Когда я попрошу остановиться — он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.
Все в порядке.
Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.
Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.
Да он об этом и не думает…
— Любишь спать с кучей подушек, док? — спрашивает, кивая на учиненный беспорядок.
— Я… да… — Поднимаю одну из них и бросаю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. — Костя… ах. — Зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.
— Когда-то я мечтал посмотреть, где ты спишь, доктор Хаос! — шепчет мне на ухо и целует мочку уха.
Я улыбаюсь и снова плыву. От каждого его движения и прикосновения. От каждого поцелуя, оставленного на моем лице…
Глава 6. Софья 
— Мечтал посмотреть, где я сплю? — я немало удивляюсь и кончиками пальцев поглаживаю мягкие короткие волоски на широком запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. — Теперь увидел…
— Теперь увидел…
Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ухо.
— Ты что-то сделала с прической.
— А… да… — Пытаюсь собрать мысли и тараторю: — Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру — кератиновое выпрямление.
— Зачем?
В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.
Так.
Надо говорить правду.
Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.
— Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.
— Это, конечно, проблема, Соня… — Костя широко улыбается.
— Обычно после этой процедуры волна не появляется, пока волосы не обрежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.
— Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?
— Да… Очень несправедливо. — Я тоже улыбаюсь.
Его губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка, ощутить его у себя во рту.
Тело дрожит от возбуждения и робкого страха.
Первого гораздо больше. Здесь и желание наконец-то почувствовать себя настоящей женщиной, и возможность наконец-то поставить точку в своем неудачном браке.
И какое-то особенное вожделение к Громову.
Мне нравится, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно я одна — центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.
Что, собственно, и делаю…
Привстав на мысочки, обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая гладит, но делает так, как я просила.
Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.
Ждет моей отмашки.
Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное дозволение всего при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.
Похоть, ощутимая в воздухе…
Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах гладкой смуглой кожи и вкус слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать, исследовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.
— Мм… — не могу сдержаться.
Ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается сильнее.
Это становится сигналом.
Спусковым крючком.
Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую все платье.
— Можно? — Костя массирующими движениями гладит кожу вокруг.
— Д-да… — Делаю шаг назад.
Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.
Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и неидеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умеренно выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.
Но Громову, кажется, все заходит.
Он дергает меня за локоть, и я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.
Нападает на губы, шею, ключицы.
Грудь…
Боже, почему она такая чувствительная?
Сильные руки подхватывают под бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая размером твердость.
— Все в порядке? — Шумно дыша, Костя отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.
— Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.
— Хочешь сама?
— Да. Я попробую…
Смотрю в глаза, напоминающие цветом обжаренные кофейные зерна, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.
Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.
Когда он оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки — все идеально. И для глаз, и на ощупь.
Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.
  
Мой взгляд опускается на уровень ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из шлевок.
— Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.
— Почему? — Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. — Думаешь, здесь что-то может меня удивить?