Резервация «Восток» (СИ)
В Петербург прибыли поздним вечером. Пока ехали от аэропорта — в молчании, я внимательно осматривался по сторонам. Город серьезно отличался от того, к которому я привык — не было на Пулковским шоссе ни большой надписи: «Ленинград», ни завода Кока-Кола, ни торговых центров и автосалонов.
Когда ехали уже по Московскому проспекту, обратил внимание на многочисленные вывески заведений. Все — в старой орфографии, что выглядело довольно необычно. В Нагасаки и в Архангельске я такого не наблюдал, здесь же видимо подобное является элементом общего городского дизайна. Как в Рыбинске — всплыло в глубине памяти воспоминание из старой жизни. Наверное, именно из-за этого воспоминания не проявилась Альбина, которая обычно реагировала на мои мысли, восполняя пробелы в знаниях, неся нужную или не очень нужную информацию.
Проехали в центр города мы быстро, по выделенной полосе, пользуясь привилегиями сословного мира. Получаса не прошло, как машина привезла нас в отель Астория у Исаакиевского собора, и безо всяких проверок документов и оформления мы сразу поднялись в княжеский люкс.
Когда я зашел в апартаменты и осмотрелся, впечатлился. Нормально так припарковались — просторная гостиная, кабинет, две спальни каждая с отдельной ванной комнатой, панорамное окно с видом на Исаакиевский собор и памятник Николаю I. В своей спальне обнаружил прет-а-порте принтер, в меню которого было цветом выделен пункт печати парадного костюма гардемарина школы «Аскольд». Мой наряд для посещения бала — здесь, в этом мире, мундиры у классических костюмов по частоте использования выигрывают с огромным перевесом.
Напечатал мундир, примерил — чтобы завтра вдруг не столкнуться с какими-нибудь сюрпризами. Ничего не ожидал, просто на всякий случай, привычка. Все оказалось нормально, так что разделся и завалился на кровать. Последние несколько ночей провел практически без сна — сначала бессонница одолевала из-за неизвестности после матча в Йокогаме, потом с Надеждой спать некогда было, так что сейчас с удовольствием проспал с самого вечера до звонка будильника.
Когда вышел из душа, за дверьми уже царила суета, в гостиной буквально проходной двор: команда стилистов, визажистов и не знаю кого еще с гербами клана Новиковых на форменной одежде готовили Ангелину к балу. С самого утра ее начинали готовить, хотя нам туда после обеда выезжать в общем-то. Мне никаких приготовлений не требовалось — парадный мундир я распечатал и примерил уже, бриться не надо, для прически много времени не требуется, так что улизнул по-тихому из номера и сходил погулял вокруг Исаакиевского собора, дойдя до Дворцовой площади.
Альбина попробовала намекнуть, что делать этого не стоит, потому что опасно. Правда, когда я спросил кого именно мне боятся, она подумав согласилась, что криминального элемента на улице нет, а если на нас (на меня) захотят напасть в центре столицы, то вряд ли нахождение в гостинице станет для злоумышленников проблемой. Тут ведь дело такое, кто решится на подобное не на меня в первую очередь нападет, а на авторитет императорской власти, а таких явных дураков в мире вроде как нет пока.
Вернулся в номер до обеда — погулял бы еще, но на улице случился типичный Петербург — утреннее солнышко пропало, небо заволокло низкими облаками, а стылым ветром принесло мелкий моросящий дождь. Вспомнилась сразу картинка-мем с расстроенным Ди Каприо, который на вопрос «В январе в Петербурге плюс восемь, когда еще такое было?», грустно отвечает: «В августе». Сегодня, правда, чуть потеплее, но люди почти все в летних куртках, летних пальто и летних плащах. И почти все с зонтиками, предусмотрительные.
На улице случилось холодное питерское лето, зато в номере царила настоящая жара приготовлений. Ангелина для бала выбрала синее, в тон ультрамариновых глаз платье, в прическу ее уже были вплетены такого же оттенка синие розы; словно капельки воды и на волосах, и на лепестках цветов посверкивает переливчатой россыпью небольшие камешки.
«Это бриллианты, шеф», — сообщила мне Альбина.
«Да? Ну ничего себе»
Впрочем, и без знания о том, что в создании образа прекрасного видения использованы бриллианты, выглядела Ангелина прекрасно, о чем я ей и сообщил, вызвав легкую улыбку. Внешне она сохраняла спокойствие, но я чувствовал волнение девушки. Сам, кстати, даже не переживал — ну бал и бал, большая тусовка, чего волноваться, не понимаю. Понятно, что там происходит ярмарка тщеславия, но я в ней не участвую — вне конкурса прохожу, так что и переживать не о чем. Главное стараться больше молчать чем говорить, и все нормально будет.
В общем, мне было совершенно фиолетово на важность мероприятия. А вот Ангелине переживать есть о чем: из-за перекоса полов среди одаренных балы, тем более императорские, давно превратились в самые настоящие смотры. Частично подобные мероприятия по-прежнему выполняли функции парада невест, но немаловажной составляющей мероприятия была и ярмарка тщеславия, выливающаяся в соревнование на предмет приведенных с собой кавалеров.
Я, кстати, в официальной классификации проходил как «дежурный» кавалер, которого берут просто чтобы был рядом. И похоже, как я по некоторым оговоркам уже понял, некоторые владеющие мужчины среднего потенциала занимаются только лишь тем, что сопровождают самых разных девиц на самые разные мероприятия. Просто потому, что статусные кавалеры разбираются далеко заранее, всем не хватает.
В этот момент только я подумал о том, что даже не знаю кого изначально Ангелина планировала брать с собой. Судя по некоторым оговоркам девушки, совсем не такого же «заменителя», а серьезного, прямо настоящего кавалера. Но конечно, после того как она «отказалась» от обучения в Самарской Академии в пользу школы-резервации с прицелом кланового задания вернуть меня в фамилию Новиковых, о старых договоренностях уже не могло быть и речи.
Теперь ее кавалером являюсь я, и думаю для всех гостей (ну или почти всех) мероприятия буду выглядеть как бессловесный ходячий манекен. Меня это не сильно трогало — внешнее признание, похоже, меня никогда не интересовало. Тем более что происхождение у меня вполне неплохое (это я так скромненько), и, если кто сегодня попытается меня уязвить ролью болванчика при Ангелине, если сильно будет стараться обратить этим на меня свое внимание, можно будет его запомнить.
«Нужно будет запомнить, шеф», — произнесла Альбина, сделав акцент на слове «нужно».
«Ты намекаешь, чтобы я каждую гавкающую на меня собаку запоминал? У меня оперативной памяти на это не хватит»
Едва ответил, как сразу понял — у меня памяти не хватит, а вот у Альбины вполне, так что даже ни один косой взгляд незабытым не останется.
«Вот именно, шеф», — с нотками самодовольства подтвердила фамильяр.
— О чем задумался? — подошла Ангелина сзади.
— О демографии, — пожал я плечами, обернувшись. И невольно осмотрел девушку с — выглядела она конечно потрясающе.
— О какой ее части? — спросила прекрасное видение, когда мой взгляд задержался на вырезе ее платья.
Когда поднял глаза увидел, как Ангелина едва заметно покраснела. Вот это ничего себе — мысленно усмехнулся я, понимая о какой именно стадии демографии она сама только что подумала. И чтобы помочь ей справиться со смущением, пояснил:
— Я думаю о том, что из-за перекоса полов возникает тенденция того, что у немалой части мужского населения появляется возможность выезжать в общество просто по факту принадлежности к мужскому полу. Если уже сейчас есть те, кто профессионально занимается сопровождением девиц на балы, причем поставив это дело на поток, то даже боюсь представить, к чему это может привести буквально через несколько десятков лет.
— Тебе ли расстраиваться? Меньше конкурентов, — задумчиво протянула Ангелина.
Я только головой покачал. Не нравятся мне перспективы владеющего даром общества, ой как не нравятся.
— Нам пора, — тронула меня за руку Ангелина.
— Поехали, раз пора. Вперед к мечте? — посмотрел я в ультрамариновые глаза, снова заставив девушку покраснеть.