Белые медведи навсегда (ЛП)

— Моё сердце?
— Да, оказывается, оно у тебя действительно есть.
Исида кисло посмотрела на неё, а затем задрожала от смеха и схватилась за грудь.
— Не смеши меня, мне всё ещё больно.
«Только телу», — подумала Эрин. Однако она не сказала этого вслух, это только привело бы к более болезненному смеху.
— Когда я вышла из комнаты, мне удалось найти телефон, и я позвала на помощь. Джесси отследила телефон и послала кавалерию. Оказывается, это те люди, которых мы искали. Парень, который собирался тебя прооперировать, был доктором, за которым мы следили.
  
— Значит, вы их поймали? Дело закрыто.
Эрин вздохнула.
— Не совсем. Мы поймали врача, который делал пересадку. Как мы и думали, это был барсук — пластический хирург. И мы поймали двух медсестёр, которые помогали ему, но им просто заплатили за то, чтобы они там были. Они знали, что это незаконно, но думали, что это просто ерунда с чёрного рынка, они не понимали, что людей просто похищают с улицы и убивают ради органов. И у нас есть женщина, которая ждала, чтобы забрать твоё сердце.
Исида осторожно провела пальцем вверх и вниз по груди, чувствуя, где был разрез. Он исцелится, но, поскольку разрез был сделан серебряным ножом, это займёт больше времени, чем обычно, и, по словам Ганнера, это чертовски больно. Очевидно, все операции на перевёртышах должны проводиться серебряными инструментами, иначе слишком быстро заживают разрезы. Ещё одна причина, по которой перевёртыши избегают больниц.
— Зачем ей нужно новое сердце?
Эрин рухнула на стул.
— Очевидно, это ведьмовское проклятие, хотя она не сказала почему. По словам Каттера, «сука, вероятно, сама напросилась».
Исида поджала губы.
— Этот Каттер, какой очаровательный.
— Мы не нашли парня, который всё устроил. Все головорезы мертвы — они вышли драться, и почти всех разорвали на части. Врач-барсук не выдержал и признался, что делал пересадку, но не может объяснить, как были найдены все жертвы — пара была в его клинике, о которой мы не узнали. Но это был не он, и не он сам избавлялся от тел.
У Эрин действительно не было возможности поговорить с Ганнером с момента её злополучного заключения, он крепко обнял её в тюрьме/больнице, но они не разговаривали. Ей показалось, что он был менее чем спокоен по поводу того факта, что «вдохновитель» всей попытки кражи органов по-прежнему на свободе.
— По крайней мере, мы можем уведомить о смерти семьи других жертв. Вот где сейчас находится остальная часть команды, за исключением Каттера, который всё ещё выкрикивает ругательства в адрес врача, надеясь, что он не выдержит и сдаст своего соучастника преступления.
— Думаю, мне следует извиниться за то, что я такая сука, — усталым голосом сказала Исида, — учитывая, что ты, знаешь ли, спасла мою жизнь и всё такое.
Эрин ухмыльнулась.
— Хм-м-м, быть спасённой человеком, как унизительно.
Исида восхищённо посмотрела на неё.
— Что ж, у этого человека есть дар, отдою должное. Я уже сказала, что не расскажу Директору о пистолете... э-э-э, инциденте, и я буду придерживаться этого, и я не буду рассказывать ему о тебе и Ганнере. Но, может, тебе стоит.
Она вздохнула с облегчением.
— Спасибо.
— И я убью тебя, если ты кому-нибудь расскажешь, что я это сказала, но Ганнеру повезло, что ты у него есть.
Эрин подняла брови.
— Думаешь?
Исида неловко заёрзала. Очевидно, ей было непривычно и неуютно быть такой дружелюбной. 
— Да, и как я уже сказала, если ты...
— Знаю, знаю, держу рот на замке.
Эрин скользнула по губам, и Исида умиротворённо кивнула. Эрин встала, когда в комнату вошёл высокий красивый светловолосый доктор. Несмотря на усталость Исиды, она немного оживилась от его присутствия, и Эрин заметила, что она тайком нюхает его. Ах, наверное, он тоже перевёртыш. Что, учитывая его телосложение и привлекательность, на самом деле не было шоком.
— Мне лучше уйти, — сказала Эрин, дипломатично пытаясь не обращать внимания на жар в глазах Исиды. — Ты будешь в порядке?
— Пока этот парень не пытается вырвать мне сердце, со мной всё будет в порядке.
Доктор несколько раз моргнул, пока Исида облизнула зубы языком. Ух, неужели Ганнер тоже на это попался? Она была поражена, что на самом деле не завидовала этому факту, это была скорее смесь юмора и жалости. Глупый медведь.
Доктор одарил их ослепительной улыбкой, его глаза сверкали под длинными ресницами.
— С женщинами обычно всё наоборот.
Несмотря на то, как она устала, Исида дерзко улыбнулась ему, и Эрин быстро выскользнула из палаты. Ещё минута там, и она обязательно увидит кое-что, что будет её преследовать.
Эрин ударилась прямо в очень знакомый набор мускулов и почувствовала тепло, когда эти сильные руки обняли её тело. Ой, все её беды просто собрали чемоданы и уехали в отпуск, когда она была в его объятиях.
— Привет, как давно ты здесь? — пробормотала она ему в грудь.
Ганнер запутался в её волосах и осторожно поднял её голову, чтобы она посмотрела на него.
— Всего несколько минут, — пробормотал он.
Его глаза впились в неё, почти пожирая. Его губы дёрнулись, и его тело напряглось, когда он изучал её лицо. Он осторожно провёл пальцем по её синякам. Ах да, им понадобится время, чтобы зажить. Сказать, что он не выглядел довольным, — значит ничего не сказать. Скорее это было похоже на борьбу с желанием не выть и не пробивать каждую стену в поле зрения. Скорее отвлеки его!
Она провела руками по его груди, и его глаза немного расширились от вожделения. Хм, хорошее начало. 
— Почему ты не зашёл повидать Исиду?
— Это казалось неуместным.
Большой медведь действительно выглядел немного неуклюже. Чёрт возьми, Эрин заставила его так себя чувствовать со всей своей ревностью к тигрице. Это ей не понравилось. После того, что произошло, она догадалась, что она просто чувствовала себя немного более милосердной по отношению к тигрице и немного стыдилась того, как пыталась заставить его чувствовать себя виноватым из-за того, что он был с Исидой, прежде чем встретил её.
— Она в порядке?
Громкий женский смех вырвался из палаты Исиды.
— С ней всё будет хорошо, — невозмутимо ответила Эрин.
Он натянуто улыбнулся, прижав большим пальцем её губу.
— Ты позволила кому-то осмотреть твои синяки?
— Да, и я в порядке.
Что ж, на самом деле ей было невероятно больно, и Эрин казалось, что её голова хочет взорваться, но она не собиралась этого признавать. Она знала, что ей нужно, чтобы избавиться от боли, и знала, что Ганнер не даст ей этого, если признается, насколько шаткой и болезненной была.
Без предупреждения Ганнер напал на неё и начал маршировать из больницы, неся её словно принцессу.
— Я отвезу тебя домой, — грубо сказал он ей.
Прелестно. Её нимфоманка была очень рада это слышать.
***
Когда Ганнер сказал «домой», он имел в виду свою квартиру. Все возражения, которые у Эрин могли быть, были отвергнуты прежде, чем она успела их озвучить. Он хотел, чтобы она была в его квартире, в его постели, в окружении его запаха, и он не был склонен к спорам. Он немного смягчился и неохотно спросил её, всё ли в порядке, и спросил, не сделает ли она это для него. Он сказал, что ему это нужно. Конечно, она не могла отказать. Не тогда, когда она была ему нужна. От этого факта её сердце трепетало, а возбуждение росло, и этому, конечно же, не способствовал душ, который он заставил её принять, естественно, с ним вместе. Ганнер вымыл каждый сантиметр её тела, массировал её уставшие конечности и оценивал синяки. Эрин видела неодобрение на его лице, но была рада, что он держал его при себе. В частности, о синяках на её плече, полученных в результате очень опрометчивой попытки выломать дверь...
  
Он дал ей огромную футболку, чтобы она надела её в постель. Ну, слишком большая на ней, наверное, в обтяжку на нём. На одежде был изображён мультяшный белый медведь и гордо говорилось, что «белые медведи могут активничать всю ночь». Да, она могла это засвидетельствовать.