Белые медведи навсегда (ЛП)

— Так откуда ты знаешь Эрин?
Ганнер отвлёкся от дома и устремил взгляд на стройного лиса, у которого хватило ума задрожать под его взглядом. Его медведь удовлетворённо фыркнул.
— Мы работаем вместе.
Отец и братья Эрин очень мало говорили с ним; они просто смотрели на него с отвращением. Ганнер предположил, что они не знали, как относиться к нему, встречающемуся с Эрин. Это его устраивало; он был не совсем доволен их отношением к Эрин. Если бы они оскорбили его, он не мог быть уверен, что его медведь не набросится и, ох, случайно не убьёт их. Нет, наверное, не станет. Наверное.
  
Отец Роджера, лидер их скопища, поджал губы.
— Где вы работаете?
Старший лис был недоволен медведем, который не проявил большего уважения и покорно склонил шею. Ха! Ему покориться лису? Этому никогда не бывать.
— В АСР, — рассеянно пробормотал Ганнер.
Эти люди надоели ему. Он в некоторой степени осознавал тот факт, что ему следовало попытаться произвести на них хорошее впечатление, но его внимание было отвлечено отсутствующим маленьким человеком. Кроме того, он сомневался, что на мнение Эрин повлияет кто-нибудь из этих шутов.
Ему пришло в голову, что, если бы это был клан, а он был посторонним, пытающимся спариться с одной из женщин, к этому времени самцы допрашивали бы его о его жизни, его намерениях по отношению к их самке и о том, плодородный ли он самец, способный производить потомство. Да, в клане не было уединения. Но эти люди, похоже, не думали, что вообще имеют какие-либо права на жизнь Эрин, чего, как он предположил, они не имели. Если Ганнер думал о её семье как о клане, она не была его частью с детства.
Эрин была сама по себе почти всю свою жизнь, и, чёрт возьми, если это не заставило его сердце биться быстрее, его медведь был в ярости, а потребность в медвежьих объятиях подавляла. Он был сам по себе по своему выбору — не желая выяснять, что он мог бы делать, если бы он жил в такой близости от своего брата, — но Эрин была изгнана только за то, что немного отличалась.
«Бля, ему нужно пойти к ней».
Он сунул своё полу-выпитое пиво Роджеру в руку и пробормотал что-то насчёт туалета. Он зашагал прочь, игнорируя бормотание «засранец». С чего бы ему волноваться по поводу того, что они думают о нем? Из всей этой компании был только один человек, который имел для него значение, и он хотел увидеть её в ту же секунду.
***
Эрин сбежала от матери и сестры и решила спрятаться в ванной. Она заботилась о своей сестре — правда — но она сбежала от разговоров о свадебных центральных декорациях, прежде чем ей захотелось начать выдёргивать волосы, просто чтобы чем-то заняться. Она не позволяла никому восхищаться центральными декорациями!
Ух, находится дома всегда её раздражало. Она всегда так боялась сделать или сказать что-то не то, что напрягалась, пока у неё не заболел живот.
Она задавалась вопросом, как поживает Ганнер. Она чувствовала себя виноватой за то, что бросила его, но комментарий «парень» её удивил. Он её парень? Ганнер считает себя им? Она знала, что разумнее было бы спросить его, но сокрушительный страх отказа вызвал у неё холодную дрожь. Он мог легко сказать «нет». Он легко мог рассмеяться над ней. Нет, ей это совсем не нравилось.
Эрин плеснула холодную воду на свои разгорячённые щеки. В дверь тихонько постучали.
— Одну минуту.
— Это я.
О, это было несправедливо, как её желудок начал сжиматься из-за этих двух слов.
— Кто я? — поддразнила она — действительно не могло быть никаких сомнений в том, кому принадлежал этот низкий хриплый голос.
— Я… я вышибу эту дверь, если ты не откроешь.
Эрин сжала губы, чтобы не улыбнуться, и отворила дверь. Ганнер проскользнул в комнату и снова запер её.
— Привет, — пробормотала она.
— Привет.
— Веселишься?
— Ну, теперь, когда я тебя отыскал…
Он протянул руку и схватил Эрин за руку, нежно притягивая к себе. Сопротивление бесполезно. Он наклонился и захватил её губы в удивительно нежном поцелуе. Она застонала ему в рот.
Ганнер вздохнул и отступил; он обнял её за спину, а она, в свою очередь, положила руки ему на живот. Это было похоже на прикосновение к каменной стене.
— Не пойми неправильно, детка, но как скоро мы сможем уехать?
Она посмотрела на него широко раскрытыми невинными глазами.
— Что? Ты имеешь в виду, что светская беседа с людьми и лисами, когда перевариваете мясо, обугленное снаружи и замороженное внутри, — тебе не интересна? Что ж, я удивлена.
Эрин похлопала ресницами, и он усмехнулся, посылая вибрации по её телу. Ох, ей понравилось, насколько миниатюрной он заставил её себя чувствовать. Многие мужчины не могут похвастаться этим.
— Что я могу сказать? Когда я ем сырое мясо, я предпочитаю, чтобы оно ещё шевелилось.
— Гадость, — суши были её пределом сырой еды.
— Не гадость, это естественно, — настаивал Ганнер, поглаживая её руками вверх-вниз. — Тебе следует съездить на Аляску, когда я поеду к родителям; мы могли бы пойти на рыбалку. Или, по крайней мере, мой медведь мог ловить рыбу, а ты могла бы смотреть.
Эрин моргнула от удивления.
— Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоими родителями?
— Я познакомился с твоими, будет честно, если я отвечу на услугу. Разница в том, что ты действительно понравишься моим родителям.
Он наклонился и ущипнул её за мочку уха, прежде чем издать преувеличенное «гм».
— Что?
Ганнер издевательски закатил глаза.
— Сейчас ты должна была сказать мне, что я понравился твоим родителям.
Она тихонько фыркнула.
— О, я прослушала.
— Ну и? Разве ты не скажешь этого?
Эрин закусила губу. Она не имела ни малейшего желания говорить о своих родителях. Они были недовольны тем, что она привела с собой медведя-перевёртыша. Им по-прежнему было не по себе со сверхъестественными существами, но они терпели присутствие лис-перевёртышей, потому что Ванесса была их любимицей. Другое дело — неуклюжий медведь-перевёртыш, который выглядел так, будто мог обрушить весь дом одним своевременным чиханием. Но, с другой стороны, она давно поняла, что никогда не будет полностью принята семьёй. Эрин была достаточно счастлива, чтобы извлечь из этого максимальную пользу, но она не собиралась упускать шанс обрести собственное счастье ради них.
— Я бы хотела, но не люблю врать, — сказала она полушутя, но полусерьёзно.
Ганнер фыркнул от притворного раздражения, но не смог скрыть ухмылки. Она серьёзно сомневалась, что чьё-то мнение имело значение для огромного медведя-перевёртыша. Он действительно не страдает нехваткой самоуверенности. Ох, хотя есть от чего...
Она сунула пальцы под его футболку.
— Если тебе от этого легче, я так же не уверена, что нравлюсь моим родителям.
— Их потеря, — мрачно прорычал он. — Мои родители полюбят тебя… э-э-э…
— С чего бы?
— Отпуск. Они будут рады, если ты поедешь со мной в отпуск. Они всегда интересовались людьми.
Боже, он произнёс это так, будто она была каким-то недавно обнаруженным млекопитающим. А теперь представляем ранее неизведанное чудо — Эрин. Да, правильно.
— Неужели они раньше не встречали людей?
Ганнер безразлично пожал плечами.
— Конечно, но они никогда не жили с людьми, я думаю, они были бы очарованы тем, как мало ты на самом деле ешь.
Чёртово хмурое выражение вернулось к его лицу, и она просто хотела стереть его, или поцеловать, или отправить его рот дальше на юг, чтобы повторить то, что было вчера вечером...
  
— Ох, они будут пытаться и меня откормить? Я не уверена, что ты делаешь это не для того, чтобы съесть меня.
Его глаза заблестели.
— О, я бы хотел...
— Нет! Стой, я знаю, к чему все идёт.
«Он что, чёртов телепат?!»
— Правда? Потому что вчера вечером ты выглядела очень удивлённой.