Врата: Наследие (СИ)

Теперь оставалось выяснить — было ли всё происходящее просто набегом или же полноценной скоординированной атакой, как с моря, так и с суши.
  
Глава 24
 
По мнению некоторых из числа текущего отряда Вяземского, окружающая местность весьма напоминала Сирию.
Узкая прибрежная полоса — наиболее плодородная и зелёная, где была сосредоточена львиная доля сельского хозяйства княжества. Тут были и поля, и сады, и даже немногочисленные леса.
  
Далее вглубь материка шла равнина, переходящая от степи к полупустыне и пустыне, где торный путь шёл от оазиса к оазису и от колодца к колодцу. Далее начиналось Бактрийское плато, где начинались истоки местного Нила, ещё более длинного, чем на Земле — Чёрный и Жёлтый Нил. Долина этого междуречья была местом плодородным, благодаря Жёлтому Нилу, что во времена паводков приносил на поля естественное удобрение — речной ил.
Ну, а столица Бактрийского княжества — собственно Бактра — лежала как раз на пересечении двух истоков великой реки.
Некогда заселённое новоримскими колонистами в зените могущества Второй Республики, княжество стало одной из главных житниц юга. Во время Тёмных веков Бактрия, как и многие провинции в то время, отпала от Нового Рима и провозгласила независимость. Успешно пережила нашествия степных кочевников из междугорья Драконьих и Золотых гор, и представляла собой крепкое, процветающее и стабильное княжество. И что потом сыграло ключевую роль — романизированное и сохранившее старые порядки. Впрочем, это было общей чертой многих княжеств юга — местные жители именно себя считали самыми подлинными и правильными римлянами, в отличие от северян. Так что Южный Предел возрождённой Империи Людей довольно мирно включил в себя девять княжеств и герцогств — богатых и населённых, но признав верховенство Александрополя, южане всё же сохранили некоторую независимость. Во многом как раз благодаря богатству и населённости — ещё Александр Великий решил, что нет смысла воевать с теми, кто считает тебя братом и готов признать верховенство, но не беспрекословно слушаться.
Разумеется, всё это рассказала многомудрая и многознающая апостол Эмрис, пока колонна шла к Бактре.
— И что, никто после Императора Александра не пробовал завоевать эти земли? — спросил Вяземский.
— А смысл? — пожала плечами Эрин. — Это лояльные земли, они по первому слову выставляют дружины, держат границу от варваров из загорья, платят щедрые налоги в казну… Ну, вот завоевали бы их. И что дальше? Всё разграбили бы, а потом раз это уже имперские земли — восстанавливать? Тем более, что местные, несмотря на весь свой гонор, в основном лишь хотят, чтобы Империя не лезла в их внутренние дела. Ну, Империя и не лезет.
— Это в какие же, например?
— Например, в то, что местные князья любят гаремы, а Единый не поощряет многожёнство, — хмыкнула чёрная жрица. — Ну или что в Речном герцогстве уже четвёртую сотню лет правит династия Птолемеев… Ты вот знаешь, чем знамениты Птолемеи Земли?
— В общих чертах, — ответил Сергей. — Птолемей Сотер, то есть Спаситель, был один из диадохов — полководцев Александра Македонского. После его смерти стал правителем Египта, ну и, вероятно, одним из самых успешных диадохов. Правил хорошо, Египет при нём развивался как внешне, так и внутренне, основал собственную династию Птолемеев, которая проправила… Ну, несколько веков так точно. Последним его потомком, кажется, была легендарная Клеопатра.
— Похвальные познания, — одобрительно покивала Эрин.
— Для военного? Скорее уж не похвальные, а довольно редкие, — усмехнулся Вяземский. — А то у нас каждый второй, как в старом анекдоте — не отличит Эдиту Пьеху от «иди ты на фиг».
— Не знаю кто это, но вот в Империи вообще-то считается хорошим тоном, что офицер помимо военного образования не дуб дубом в истории и культуре. Но вернёмся к нашим баранам, то есть к Птолемею. Сейчас Речным герцогством, а это, на минуточку, крупнейшая и богатейшая провинция юга, правит Джосер IV Птолемей.
— И Птолемей, и ещё имя древнеегипетское — сколько талантов…
— И не говори, — хихикнула апостол. — А ещё он целый Страж Юга, потомок Аврелиев — правителей Второй Империи, причём прямой, и до кучи — женат на своей сестре.
— Ах да. «Славная» древнеегипетская традиция, когда власть передавалась по женской линии, которая ну вот вообще не способствует генетическому вырождению, ага… — поморщился разведчик. — И Птолемей её потом возродил. А тут-то она откуда взялась?
— Да место, видать, проклятое, — ответила Эрин. — Во времена Первой Империи дошли до Нила, а там обитали местные аборигены, которые жили под властью одной из матриархов Тёмных. Низовья завоевали, матриарха принародно сожгли, посадили наместника, а тому начали воздавать огромные почести, вот он и вообразил себя фараоном. Да ещё и царствующим на Ниле, который подлиннее земного будет. Вот так и повелось — какая тут власть не устанавливалась, так правители в фараонов превращались. Прям мистика какая-то.
— И по меркам Империи всё это… не поощряется.
— Это ещё мягко говоря. Но богатый и ценный юг, лояльность которого покупается закрытыми глазами, в том числе и на такое вот.
— Знакомо, — хмыкнул Сергей. — Слыхали мы про всякие южные республики, в которых есть многожёнство и боевое оружие на руках, хотя в стране это всё и запрещено.
На третий день колонна вышла к Бактре.
Город, конечно, даже издали был своеобразен — классическая римская архитектура, здесь сочеталась с восточными мотивами. И вряд ли то было простое совпадение, скорее уж конвергенция — сходные задачи жизни в жарком климате породили сходные методы решения. При этом долина двуречья истоков Нила была весьма влажной — много пальм, зелёные поля и луга, так что Бактра была не просто городом в пустыне.
Что интересно — среди встречаемых по пути местных жителей оказалось немало орков. Как объяснила всеведущая Эрин — они издревле жили в предгорьях, а с приходом Второй Республики многие перешли в новоримское подданство.
Диковинную колонну, на всякий случай шедшую под имперским флагом — так сказать, во избежание возможных конфликтов, встретили ещё перед городом. Сводный отряд Вяземского до этого проехал не один посёлок, так что вести уже должны были достичь ушей местного правителя.
Федералы остановили свои машины перед мильным камнем, Эрин и Сергей вышли наружу.
Спустя минут пять к ним подъехал конный кортеж местного нобиля — скорее всего, это был бактрийский князь. Он вместе со своей свитой уважительно спешился, подошёл и приветственно поднял руку.
— Славься Юпитер, как же я рад встретить вас, братья и сёстры! Славно, что нас посетили дорогие гости из Империи! Может ли такой скромный слуга Императора, как я чем-то вам? Имя моё — претор Марк Валерий Флакк, к вашим услугам!
Претор изъяснялся несколько вычурным и старомодным языком, так что хоть Вяземский и довольно неплохо уже знал унилингву, тут он не всё понимал. Насколько понял майор, это был весьма архаичный диалект, близкий к классической латыни.
Претор был довольно интересно экипирован: просторные светлые одежды и головной убор, напоминающий тюрбан, длинная кольчуга и старомодно выглядящая спата на поясе.
А ещё претор Марк Валерий Флакк оказался орком.
Пусть и не фэнтэзийным — с зелёной кожей и огромными клыками, но светлоярским — с грубыми чертами лица, массивными надбровными дугами, крепкой челюстью и коренастым телосложением. Как говаривали учёные в Китеже, местные орки скорее походили на потомков неандертальцев.
  
Половина свиты претора тоже состояла из орков, среди которых особенно выделялся один двухметровый громила. Обычно орки наоборот были коренастее и ниже людей, а огромный рост чаще всего выдавал присутствие человеческой крови.
— Будь благословен Юпитером и Марсом, доблестный претор! — Эрин тоже перешла на архаичную классическую латынь. — Я — двенадцатый апостол Эмрис, особый легат Эрин Меркурий, а это — трибун Вяземский с войском федератов. Будучи союзником нашего благословенного Императора Клавдия, я прибыла сюда с определённой миссией, однако узнала, что юг Империи подвергся нападению пиратов и прочих варваров.