Нам здесь (не) жить (СИ)
Вопреки опасениям Янагиды, сразу нас атаковать мятежники не стали. Но и пропускать так просто не собирались. Дорогу преградили свиноподобные увальни трёхметрового роста, угрожающе рыча и размахивая в нашу сторону тяжёлым дубьём. Между тем рыцарь в сверкающих доспехах (это не метафора, они действительно очень ярко блестели на солнце!) подъехал к передней машине на коне и о чём-то переговорил с водителем.
— Нам нужна прямая трансляция и синхронный перевод всех переговоров! — немедленно потребовал Харпер. Мы его поддержали дружным шумом. Лейтенант вздохнул и сел за приёмник, налаживая связь (и вероятно, матеря про себя настырных тупых гайдзинов). К тому моменту, когда наконец подъехал король Дюран, перевод был более-менее налажен, хотя и кривой, и с опозданием — потому что двойной. Сначала с франколата, здешнего языка, на японский — в таком виде его выслушивал генерал Хазама. А потом уже в нашей машине Янагида то же самое переводил на английский.
— Я не знаю, как это называется в вашем мире, — прорычал Дюран, наклонившись вперёд и опираясь ладонями об стол. Его глаза горели яростью. — Но в нашем подвоз продовольствия одной из сторон — это ни разу не нейтралитет! Если у вас короткая память, могу напомнить, что это именно имперцы вторглись в ваши земли и устроили там резню, в городе, даже не имевшем стен!
— Город без стен, — шепнул Мендоза, — является здесь аналогом открытого города из нашего международного права. Его не обороняют и не штурмуют, его просто переводят в подданство наступающей стороны, без кровопролития. Правда, Империя Садера никогда не признавала особого статуса городов без стен, но в ряде вассальных королевств это довольно важное понятие…
Генерал Хазама тоже наклонился вперёд, но не вставая.
— Я не знаю, как у вас принято относиться к собственным подданным, попавшим в руки врага, но у нас считается, что армия существует для защиты гражданского населения. И военные должны быть готовы на всё, чтобы спасти каждого своего пострадавшего соотечественника. Отдать свою жизнь, или отнять чужую. Могу вас заверить — в этом смысле мои люди — хорошие военные. Мне тоже совершенно не нравится идея доставлять продукты Империи. С гораздо большим удовольствием я бы доставил ей пару бомб. Но мы делаем не то, что нравится, а то, что должны. И если мы должны будем пройти сквозь ваших огров и рыцарей, как горячий нож сквозь масло — мы пройдём, не сомневайтесь.
Он блефовал — одной автоколонны на прорыв блокады не хватило бы, для этого потребовались бы все силы, что японцы успели переправить в этот мир. Отстреляться и отступить они имеющимися силами могли, продолжать наступать — нет. Но звучал этот блеф убедительно — а Дюрану негде было узнать точное количество разных родов войск, необходимых для штурма одного броневика.
— Неужели вы не понимаете, что наша битва, чем бы она ни закончилась, выгодна только Зорзалу?! Что он нарочно выдвинул вам именно такое требование, исполнения которого мы допустить никак не можем?!
— Прекрасно понимаю, Ваше Величество, я не вчера родился. Именно поэтому я рекомендую вам разойтись и пропустить нас без кровопролития. Да, это тоже будет на руку императору, но не настолько.
— Вы сказали, что должны думать о нескольких десятках своих подданных, генерал. А я должен думать о миллионах своих. И о десятках миллионов подданных других королей альянса. Если Садера устоит, жертв будет куда больше. Это только вопрос времени, когда она вернёт себе прежние силы… И прежние амбиции.
— Мы в принципе тоже не заинтересованы, чтобы она устояла, во всяком случае, в политическом смысле. Резня не является нашей целью, однако все в этом мире должны понять, что нападать на Японию нельзя ни при каких обстоятельствах. Однако жертвовать своими гражданскими мы не готовы даже ради справедливого возмездия. Послушайте, а как вам такой вариант — если наше оружие проломит стены Садеры в нескольких местах и наши машины засыплют окружающий её ров… Вы сможете взять город достаточно быстро и без обычного в таких случаях кровопролития? Чтобы доставить к нам всех рабов и пленников живыми и невредимыми?
— Вы действительно можете это сделать? — недоверчиво посмотрел на собеседника Дюран. Потом вздохнул. — Нет. Это очень соблазнительно, но у меня нет обыкновения давать обещания, которые я не смогу исполнить. Девять легионов — это всё-таки девять легионов. Даже на городских улицах они дадут нам тяжёлый бой, учитывая, что конница там не развернётся. Мы победим, да… Но наши воины прольют слишком много пота и крови. Они будут злыми, когда ворвутся в дома, и предотвратить насилие я не смогу.
— Мне импонирует Ваша честность, — кивнул с уважением Хазама. — Но дело должно быть сделано так или иначе. У меня есть ещё одна мысль. Возможно, вы могли бы пропустить наш НЫНЕШНИЙ конвой? В нём еды всего на сутки. На равновесии сил между вами и Империей это не скажется. А нам позволит как минимум убедиться, что наши люди в целости и действительно в городе. Или НЕ в городе, тогда у нас будет гораздо больше пространства для манёвра.
— Если бы здесь стояли только мои войска — я бы согласился без разговоров. Но здесь собрались силы двадцати одного королевства, и для остальных королей я лишь первый среди равных. Нельзя давать им заподозрить, что я претендую на роль нового Императора. И что я трус, лебезящий перед иномирянами — тоже. Предложите мне повод, чтобы их убедить.
— Предложить мы можем много чего. Но мы не знаем, какие аргументы будут убедительными для ваших союзников, а вы не знаете из какого ассортимента предложений можно выбирать.
— Я знаю, что ваше оружие гораздо точнее и дальнобойнее нашего. Это так?
— Несомненно.
— А сможете ли вы убить из-за городских стен принца Зорзала в городе?
— При условии, что будем точно знать его местонахождение в конкретный момент — да, это не так трудно сделать. Но чем это поможет? Вы ведь воюете со всей Садерой, а не с конкретным монархом. И мы — тоже.
— Значительная часть городской знати недовольна его правлением и войной, которую он развязал. Да и не только городской. За пределами столицы у него тоже много врагов. Я поддерживаю некоторые связи с этими нобилями. Прямо сейчас — они враги мне, потому что если мы возьмём город штурмом или измором, то убьём и их тоже. Однако… Один из них выдвинул план — если диктатор погибнет от рук «пятнистых» или от наших — власть возьмут консулы. Один из ныне действующих консулов — ставленник принца Диабо, второй — лидер партии мира в Сенате. И они, propter extremum periculum, объявят о безоговорочной капитуляции Садеры перед «пятнистыми людьми». Неофициально условия будут, конечно — в частности, вы не должны будете устраивать в городе то, что устроили бы мы…
— Мы и не собираемся, — хмыкнул генерал. — Да, выглядит как наилучший компромисс для всех трёх сторон. Мы получаем достаточную компенсацию понесённого ущерба, вы — безопасность от ответного удара Империи, а они — жизнь.
— Именно так. Нас это устраивает. Их тоже. Вас?
— Более чем. Есть только один нюанс. Можете ли вы предоставить доказательства, что эта партия мира действительно существует и действительно достаточно влиятельна, чтобы обеспечить капитуляцию в случае смерти Зорзала?
Король задумался, откинувшись на стуле.
— Мои гонцы не могут ходить через стену Садеры как в гости к соседям, — сказал он наконец. — Каждый визит сопряжён с большим риском, что внутрь, что наружу. Однако, это даёт мне повод пропустить ваш караван в Садеру. Я передам вам тайные знаки, используя которые, вы сможете сами встретиться с сенаторами-миротворцами втайне от Зорзала, пока рабы будут разгружать зерно.
— Прекрасно. Нас такое решение более чем устроит. Кстати, мы можем передать вам — и им — устройства связи, которые позволят общаться на расстоянии каждый день, не подвергая агентов риску.
Колонна снова двинулась вперёд. Через полчаса мы уже въезжали в ворота Садеры.