Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)

Дейран сжал челюсти так, что послышался скрип зубов. Он схватил меня за плечи, грубо, собственнически притягивая к себе.
— Ты моя. Я не отдам тебя ему даже на час.
— Я твоя, — выдохнула я, глядя прямо в его полыхающие глаза, — И именно поэтому я должна это сделать. Валериан не знает замка так, как знаю его я. Я изучила старые ходы. Я знаю, как провести твоих людей прямо в Западную галерею, в обход главных постов.
  
Я освободилась из его хватки и склонилась над картой, тыча грязным пальцем в пергамент.
— Смотри. Вот вентиляционные шахты кухонь. Они выводят к старым катакомбам. Здесь, — я провела линию, — слепая зона. Охраны нет. Если твои люди пройдут здесь, они окажутся прямо за гобеленами бального зала. Но мне нужно быть внутри, чтобы открыть вам некоторые замки. Глушилки магии Валериана в замке отсутствуют.
Дейран навис надо мной. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.
— Он слишком самоуверен, — тихо произнес он, вглядываясь в карту, — Он сделал дворец тюрьмой для вас, но сам остался слеп.
— Именно.
Отец молча наблюдал за нами. В его взгляде читалась гордость, смешанная с болью.
— Ты выросла, Адели, — тихо сказал он, — Ты стала настоящей Марцел.
Его взгляд скользнул по моему грязному платью, по саже на лице.
— Сегодня твой день совершеннолетия, — его голос стал глубоким и хриплым. Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев заправил выбившуюся грязную прядь мне за ухо, — День, когда клятва, данная родителям Дейрана, должна быть исполнена.
Он повернулся к наемнику, который все это время молча стоял у дверей.
— Приведи жреца в заброшенную часовню в трех кварталах отсюда. Еще нужно найти чистую воду.
* * *
Заброшенный храм на окраине города пах воском, сыростью и старым ладаном. Сквозь пробитую крышу пробивался тусклый свет луны.
Я стояла перед алтарем. С меня смыли основную грязь, но волосы все еще были темными от въевшейся копоти, а на плечах висел тяжелый, пропахший потом плащ Дейрана. Он стоял напротив меня, такой высокий, красивый и бесконечно мой.
Отец стоял чуть поодаль, опираясь здоровой рукой на колонну. В его глазах стояли слезы, которые он упрямо смахивал.
Старый жрец в выцветших одеждах монотонно читал слова древней клятвы. Это была не пышная церемония, которая полагалась нам по статусу. Здесь не было шелков, венцов и лепестков роз. Здесь были только мы, боги и холодный камень.
— Дай руку, — хрипло приказал Дейран.
Я протянула ему левую ладонь. Он достал свой боевой кинжал, и его лезвие тускло блеснуло в лунном свете. Без колебаний, одним быстрым движением он полоснул себя по ладони, на которой тут же выступила темная кровь.
Он взял мою руку. Мое дыхание сбилось, когда холодная сталь полоснула мою кожу, и моя кровь смешалась с его.
Он переплел наши пальцы. Ладонь к ладони. Кровь к крови.
— Моя, — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза.
— Мой, — прошептала я, чувствуя, как слова клятвы сами слетают с губ.
Жрец положил свои сухие руки поверх наших сцепленных ладоней и произнес последнее слово на забытом языке.
И в мгновение мир взорвался.
Это не было похоже на тот легкий жар, что я чувствовала раньше. Истинная связь, скрепленная кровью и законом, ударила по венам колоссальной, сметающей все преграды волной. Меня выгнуло дугой, и я задохнулась. Из наших сцепленных рук вырвался сноп ослепительно-белого и золотого пламени. Оно проникало под кожу, вплавляясь в самые кости.
На моем левом запястье серебристая вязь метки вспыхнула с такой силой, что осветила весь полуразрушенный храм. Узор становился сложнее, глубже, он оплетал руку, пульсируя в такт ударам сердца Дейрана.
Я чувствовала его. Каждую его эмоцию. Его дикую, первобытную нежность ко мне, его ярость к врагам, его абсолютную, несокрушимую готовность разорвать глотку любому, кто посмеет ко мне прикоснуться. Мы стали единым целым. Одним дышащим, пульсирующим механизмом.
Дейран рывком притянул меня к себе. Его губы обрушились на мои — жадно, властно, забирая все мои страхи. Я растворилась в этом поцелуе, впиваясь окровавленными пальцами в его плечи.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, я посмотрела на свое запястье. Метка все еще полыхала, и скрыть это было невозможно.
— Она выдаст тебя, — отец шагнул к нам, с тревогой глядя на светящуюся кожу.
Я закрыла глаза, концентрируясь. Теперь, когда источник был открыт полностью, магия слушалась меня идеально. Я вспомнила уроки Бриенны. Легкое усилие воли, тонкая мысленная нить — и я набросила на запястье морок. Свет погас, а кожа стала обычной, бледной.
— Ты научилась плести иллюзии, — тихо сказал Дейран, проводя большим пальцем по невидимому узору, — Долго не продержится.
— Хватит до завтрашнего дня, — я подняла на него глаза, — А завтра мы закончим это.
* * *
Утро встретило столицу ледяным туманом.
Городские ворота были наглухо закрыты. Патрули Валериана рыскали по улицам, как бешеные псы.
Я шла по центральной площади совершенно открыто.
Сбросив плащ Дейрана, я осталась в том самом рваном, грязном сером платье служанки. Мои волосы, очищенные от сажи (Бриенна гордилась бы мной, иллюзия сокрытия грязи работала в обратную сторону, возвращая мне мой истинный цвет), огненным водопадом падали на спину.
Люди шарахались от меня, как от прокаженной. Торговцы замирали с открытыми ртами.
— Это она! — истеричный крик какой-то торговки рыбой разорвал утреннюю тишину, — Леди с рыжими волосами! Это моя награда!
Я даже не ускорила шаг. Я шла прямиком к отряду королевской гвардии, стоявшему у входа в верхний город.
Гвардейцы, услышав крик, обернулись. Их лица вытянулись от изумления. Дичь сама шла им в руки.
— Взять ее! — заорал капитан Кассиан, выхватывая меч.
Кольцо из восьми вооруженных мужчин сомкнулось вокруг меня. Кто-то грубо, до синяков, схватил меня за руки, заламывая их за спину.
Холодное, тяжелое железо кандалов с мерзким лязгом сомкнулось на моих запястьях. Боль прострелила плечи, но я не издала ни звука.
Дракон внутри меня насмешливо рычал. Я оказалась права, магических глушилок в замке не было. Валериан, в своей паранойе, оградил дворец снаружи, но оставил его уязвимым изнутри. Он сам того не подозревая, сделал свой замок самым небезопасным местом в королевстве.
Меня грубо толкнули в крытую карету-клетку.
— Трогай! Во дворец! Принц озолотит нас! — гоготали гвардейцы.
Дорога заняла не больше получаса. Карета влетела на парадный двор замка, распугивая конюхов. Меня вытащили наружу, почти волоком потащив по мраморным ступеням. Цепи на запястьях противно звенели, отдаваясь эхом в пустых коридорах.
Двери Малого тронного зала распахнулись.
Валериан стоял у окна. Когда он обернулся и посмотрел на мои кандалы, его лицо исказила гримаса такого дикого, неконтролируемого бешенства, что гвардейцы инстинктивно вжали головы в плечи.
— Вон, — тихо, но так, что задрожали стекла, приказал он страже, — Оставьте нас.
Двери за гвардейцами захлопнулись, и мы остались одни.
Я стояла перед ним. В том же разорванном платье, и босая, с руками, закованная в железо.
Валериан в три огромных шага пересек зал. Его рука взметнулась и железной хваткой вцепилась в мой подбородок, больно вздергивая мою голову вверх. Он дышал тяжело, как загнанный бык. В его глазах клубилась тьма.
— Думала, сможешь спрятаться от меня? — прошипел он мне прямо в губы. Его пальцы сжимались все сильнее, — Думала, улицы столицы скроют тебя?
Я смотрела в его взбешенные глаза и молчала. Я больше не изображала покорность. Сейчас в моем взгляде светилась холодная, оценивающая насмешка. Но он этого не понял, он все еще думал, что я сломлена.
  
И это взбесило его еще больше. Он с силой отшвырнул мое лицо. Я пошатнулась, кандалы звякнули.
— Ты выглядишь как шлюха из портового борделя, — с отвращением выплюнул Валериан, брезгливо вытирая руку о камзол, — Как грязная тварь. Улицы быстро выбили из тебя твою северную спесь, не так ли?