Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)
— На Севере молятся за здоровье Его Величества, — я чуть вскинула подбородок, показывая ровно ту каплю гордости, которая не позволила бы ему заподозрить фальшь, — Мы верные вассалы, и всегда ими будем.
— Верные вассалы? — он резко сократил дистанцию, оказавшись почти вплотную. Запах мяты перемешанный с недавно выпитым вином ударил мне в нос, — Верные вассалы не заключают тайных договоров за спиной монарха. Лорд Дейран мнит себя равным короне. Его брачный контракт с вами… это ошибка, леди. Дерзость, за которую придется платить. Вы готовы поставить долг перед вашим будущим королем выше… личных желаний?
Мое сердце глухо ударилось о ребра. Я посмотрела в его глаза, изображая смятение, страх и вынужденное смирение.
— Я знаю о своем долге, Ваше Высочество, — тихо ответила я, заставляя губы слегка дрожать, — Я принадлежу своему дому, и подчиняюсь законам этого королевства.
Его глаза вспыхнули темным, торжествующим огнем. Мой ответ был идеален — в нем не было рабской покорности, но в нем было признание его власти.
Валериан медленно поднял руку в черной перчатке, и потянулся к моему лицу, желая закрепить свой триумф прикосновением, намереваясь почувствовать, как я вздрагиваю под его пальцами.
Мое тело напряглось до предела. Драконья кровь спала, но инстинкты кричали.
Я не отшатнулась в панике. Я сделала изящный, плавный, но абсолютно четкий шаг назад, уходя из-под его руки, и одновременно склонилась в безупречном, глубоком реверансе.
Его рука повисла в воздухе.
— Ваше Высочество, — мой голос прозвучал ровно, словно хрустальный колокольчик в морозном воздухе. Я подняла на него взгляд, полный мнимой добродетели, — Пока Отбор не окончен, подобная близость может бросить тень не только на мою честь, но и на справедливость вашего выбора в глазах других благородных леди. Дворец полон слухов. Я не смею ставить под удар вашу безупречную репутацию.
Валериан замер и его рука медленно опустилась.
Он буравил меня взглядом несколько долгих, звенящих секунд. Я апеллировала к его главному слабому месту — к его публичному имиджу идеального правителя, который он так тщательно выстраивал, но я не отвергла его как мужчину, и это сработало.
Его челюсть чуть дернулась, но затем на губах появилась медленная, оценивающая улыбка. В его глазах появился азарт охотника, понявшего, что дичь оказалась умнее, чем он думал.
— Вы очень проницательны, леди Марцел, — тихо, с едва уловимой хрипотцой ответил он, — И очень осторожны. Ступайте.
Я развернулась и покинула кабинет, чувствуя спиной его тяжелый, обжигающий взгляд. Выйдя в коридор, я прислонилась к холодной мраморной стене и судорожно выдохнула. Первый раунд остался за мной, но времени на передышку не было.
Я направилась в восточную галерею. Моя память из прошлой жизни работала безупречно. Именно в этот час распорядительница Отбора, леди Элеонора, проверяла списки в малой библиотеке, и я слишком хорошо помнила ее главную тайну.
Я нашла ее у высоких стеллажей. Элеонора, затянутая в строгое серое платье, что-то быстро писала в учетной книге. Ее лицо, как всегда, выражало холодное презрение ко всему живому.
— Леди Элеонора, — я подошла почти бесшумно, заставив ее вздрогнуть.
Она резко обернулась, поджав тонкие губы.
— Леди Аделаида, кандидаткам не положено бродить здесь без сопровождения. Что вам нужно?
— Я лишь хотела прояснить некоторые правила Отбора, — я мягко улыбнулась, делая шаг ближе, — Северянам порой трудно понять все тонкости столичного этикета. Особенно… тонкости переписки.
Элеонора нахмурилась.
— О чем вы?
Я чуть склонила голову, словно вдыхая аромат воздуха.
— У вас удивительные духи, леди Элеонора. Точнее… не духи. Это запах сургуча, не так ли? Сладкий, с ноткой жженого сахара и морской соли. На Севере такого не делают. Это южный воск.
Пальцы распорядительницы, сжимавшие перо, дрогнули. Чернильная клякса упала на белоснежный пергамент.
— Я… я не понимаю, о чем вы, — ее голос утратил прежнюю железобетонную уверенность.
— О лорде Вальдесе, конечно же, — я произнесла имя посла Южных Островов так легко, словно говорила о погоде, — Говорят, он обожает прогуливаться у Старой Переправы по четвергам. Удивительное место для встреч, вам не кажется? Вдали от посторонних глаз, и там так удобно передавать… записки. Не отпирайтесь, вас там видели. И у меня есть свидетели.
Я блефовала. Однако лицо Элеоноры стремительно потеряло все краски, почти слившись своим цветом с серой стеной. Она судорожно оглянулась на пустую галерею. Паника в ее глазах была осязаемой. В прошлой жизни Изольда уничтожила ее именно за продажу дворцовых тайн Южным Островам.
— Что… что вы хотите? — прошептала она, едва шевеля губами.
Я не стала давить сильнее. Загнанная в угол крыса может укусить.
— Всего лишь ознакомиться с некоторыми документами, — я вернула на лицо невинную улыбку, — Официальный порядок Отбора. И, если вас не затруднит, копия королевского указа о нашем экстренном перевозе в столицу. Мой отец очень щепетилен в вопросах закона, я хочу убедиться, что все формальности соблюдены.
— Я… я пришлю их вам... Сегодня вечером, — Элеонора отступила на шаг, прижимая книгу к груди как щит.
— Благодарю вас. Вы очень любезны.
Королевский указ принесли в мои покои через час. Запершись, я разложила пергамент на столе. Руки слегка дрожали, когда я вглядывалась в чернильные строки.
Мой взгляд мгновенно зацепился за подпись короля Матеуша. Внешне она казалась безупречной, но я, год изучавшая дворцовую каллиграфию в прошлой жизни, видела то, что скрывалось от чужих глаз. В последней букве имени был сделан слишком резкий, агрессивный росчерк. Король, медленно угасающий от болезни, никогда бы не смог провести такую сильную линию. Это была рука здорового, полного сил мужчины.
Далее шла печать. Оттиск золотого грифона на красном воске. Она была настоящей, из королевской канцелярии, но воск был мертвым. Обычно, когда король прикладывает печать, он вливает в нее крошечную каплю своей родовой ауры, оставляя едва уловимый след. Этот же сургуч был пуст.
И текст — «Повелеваю ради нерушимости Трона и порядка…» Нерушимость Трона? Это был излюбленный оборот Валериана. Он вставлял его в каждую свою речь.
Догадка Дейрана подтвердилась полностью. Я снова убедилась в том, что Валериан не просто ждал смерти отца, он уже узурпировал власть, подписывая приказы его именем. Это было не просто политическое маневрирование — это была государственная измена чистой воды. Я аккуратно свернула пергамент. Этот козырь пока рано бросать на стол, но его время придет.
Глава 29
После полудня нас, кандидаток, собрали в Большой Зимней оранжерее для «неформального знакомства» с королевой. Воздух здесь был влажным, удушливо-теплым, пропитанным ароматами цветущих экзотических лиан.
Я стояла у колонны, наблюдая за происходящим. Леди Изольда Вейн, с ее огненно-рыжими волосами и змеиной улыбкой, крутилась возле столика с прохладительными напитками. Рядом с ней, нервно теребя кружевной платок, стояла леди Элара Тирелл.
Внезапно раздался громкий, возмущенный вздох Изольды Вейн.
— О, светлые боги! — ее голос разрезал гул бесед. Она отшатнулась от Элары, прижимая руки к груди. В ее пальцах блеснуло тяжелое золотое ожерелье с рубинами, — Мое ожерелье! Оно пропало еще утром! И как же оно оказалось запутавшимся в шали леди Тирелл?!
В оранжерее повисла мертвая, звенящая тишина. Все взгляды обратились к побледневшей Эларе. Девочка выглядела так, словно ее ударили хлыстом.
— Я… я не знаю! — ее голос сорвался на жалкий писк. Слезы мгновенно брызнули из ее огромных глаз, — Я не брала! Клянусь, я даже не подходила к вашим покоям!
— Воровка, — презрительно выплюнула Изольда, гордо вздернув подбородок, — Какое убожество. Приехать на Отбор, чтобы красть чужие драгоценности.
В прошлой жизни эта сцена с драгоценностями стала концом для Элары. Изольда втоптала ее в грязь, сломала ее репутацию, и девочка, не выдержав позора, покинула дворец, чтобы вскоре свести счеты с жизнью.