Многомужество-5. Медвежья Ласка (СИ)
Впервые не хотелось быть собой.
Эта часть моей души не сомневалась, она точно знала, что делала, что ей это даст и как это получить. Мне оставалось только довериться медведице, наконец получившей то, что она хотела, и плыть по течению.
Горячий рот Берда прижался к коже, накрывая своим жаром и розовые лепестки, и пульсирующую над ними горошину. Гибкий щелчок кончика языка заставил вздрогнуть и вскрикнуть прямо в губы Харланда, не оставляющие меня ни на секунду.
Само ощущение, что чужой так близко, так откровенно и похотливо изучает губами самое чувствительное место на моем теле, выплеснуло в кровь страшный яд, словно укусившая исподтишка змея. Впрыснутая отрава лишала контроля и сознания.
Только голая близость, и ничего более вокруг не существовало, отрезая меня от реальности.
— Вкусная, — прорычал бер, с новой силой набрасываясь ласками на не чувствующую холода кожу. — Медовая.
Извиваясь практически голым телом, я слишком быстро подошла к обрыву, обещавшему мне свободу. Оставалось сделать только шаг, прежде чем рухнуть в пропасть с удовлетворенным громким криком, но, видимо, последние крупицы сознания держали стальными цепями. Ровно до момента, как пальцы Берда не прижались к входу в лоно. Уверенно, но осторожно он протолкнул их внутрь.
Этого оказалось достаточно, чтобы я рассыпалась в крике, с силой закрывая глаза до противной рези.
Все, все что я знала до этого, потеряло свое значение. Мир рассыпался в песчаные барханы и вновь собрался заново, но уже совершенно иначе. С другими стенами, коридорами, крышами. Все от подвалов до флюгеров изменилось, замедляя мир вокруг меня и наполняя его такой вспышкой ароматов, что на висках запульсировали вены.
Я чувствовала. Ощущала неожиданно чутким обонянием их неприкрытое желание и довольство. Без стеснения разглядывая, как мое тело гнет от расплавленного сахара, они желали продолжения, при этом будучи абсолютно удовлетворены. Словно им хватило того, что они со мной сделали, и теперь наслаждаются содеянным, пока я прихожу в себя, боясь открывать глаза и успокаивая дыхание.
Уверенность в том, что чувства меня не обманывают, каменной крепостью стояла среди руин разумности.
Нюх не врет. Так не бывает.
— Пойдем искупнемся, Ласка, — уже куда мягче и выше целуя мой живот, хрипя произнес Берд, слизывая испарину горячим языком. — Не успеешь замерзнуть.
Это просто немыслимо…
Трое… Трое голых голодных беров… Все видели, слышали и добились своего, чему я, признаться честно, даже рада. Стало легче дышать, как только отступивший от горла спазм мягким покрывалом скатился к земле. Довольная и благодарная медведица рыкнула напоследок, прежде чем уйти, и пообещала мне, что какое-то время не побеспокоит.
— А это все?
— Что? — усмехнувшись, спросил Берд. — Тебе мало, сладкая берочка?
— Нет, я не об этом. Так всегда будет? Втроем? — набравшись смелости, облизнула пересохшие губы, готовясь услышать ответ, который я уже приблизительно знала, но боялась услышать.
— Да, Ласка. Так всегда будет. Втроем, — за него ответил Харланд, убирая с моего лица налипшие пряди. — Ты для нас всех. Самая желанная, самая красивая. Наша.
Глава 10
Инесс взбудоражено выдохнула, слушая мой рассказ, и глаза девушки мерцали переливами в свете затопленного камина. За время, что я говорила, она даже не пошелохнулась, только с улыбкой кусала губы, нервно и возбужденно сжимая пальцы.
— Я тебе завидую, — нараспев протянула Инесс, стоило мне умолкнуть.
— Чему это?
— Как чему? Ласка, ты иногда удивляешь меня своим простодушием! Три бера, три лорда — твои, а ты еще спрашиваешь, чему тут завидовать?! Смеешься?
— Инесс, но…
— Я знаю, — потянувшись вперед, подруга подхватила мои дрожащие пальцы и накрыла их теплыми ладонями. — Ты трусишь, и это нормально. Мы с тобой о близости никогда не говорили, но, наверное, сейчас самое время.
Выпучив глаза, я смущенно выдохнула, не зная, куда себя деть.
Все вновь упиралось в разницу между нами.
Если беры относились к близости спокойно, открыто, без стеснения, то у меня мурашки по коже бежали каждый раз, стоило подумать о своем участии в этом. Нет, в фантазиях всё, конечно же, куда проще и легче, но как можно сравнивать это с реальностью?
Даже то, что произошло на берегу, уже выходило за все рамки моих личных границ, но медведица, беснующаяся в голове, ясно дала понять — это не предел. И кто знает, как скоро она решит закончить этот фарс и возьмет свое.
В любой момент я могу остаться один на один с ее решением, и как это пережить?
— Я… я…
— Да-да, — кивнула подруга, не пряча улыбку. — Об этом я и говорю!
— А что ты от меня хочешь? Чтобы я, подбрасывая юбки, сама кинулась на них?!
— Вроде того, но кидаться необязательно, — девушка многозначительно улыбнулась. — Мне сложно понять тебя, ведь ты отказываешься от дара, повинуясь своим страхам и сомнениям. Но вот что я тебе скажу: с ними не будет плохо. Не будет страшно. Они твоя пара и пойдут на все, лишь бы ты была счастлива.
— Вы все твердите про эту пару, но неужели сами никогда не хотели сделать выбор? Не слушать зверя, а решать самим?
— Нет, — без промедлений ответила она, покрепче сжимая мои пальцы. — Зверь — это больше, чем животное. Он природа, стихия, у него есть чувства, которые мы никогда не познаем. Он знает больше, Ласка. Даже твоя запоздавшая медведица знает больше, чем ты.
— Это не отменяет проблемы.
— Проблему ты придумала сама, — Инесс поднялась, отпуская меня, и направилась к своему сундуку, принявшись в нем рьяно копаться. — Вот скажи, беры были смущены?
— Н-нет, — немного подумав, ответила, вспоминая детали. — Но оно и понятно!
— По-твоему, понятно оно, потому что они мужчины?
— А как еще?
— Глупость, — буркнула подруга, вытащив что-то несуразное из тонкого кружева. — Еще скажи, что ты не получила удовольствия от того, как они тебя желали!
Подавив подступающую к щекам красноту, я перевела дыхание, поймав себя на том, что лукавлю.
Все движения беров были выверенными, четкими, не дающими мне повода сомневаться в собственной женственности и желанности. Никаких спотыканий, фальши, только открытая, демонстративная уверенность в том, что все именно так, как должно быть.
Но они беры, а я нет! Мне свойственно смущаться, чувствовать себя неловко, и даже прожитые среди них годы этого не изменили!
— К чему ты клонишь?
— Вот, бери. Подарок от одной берочки из Ветреных, они там знают толк в таких вещах.
— Что это?
— Ночная сорочка, — ответила подруга, но по ее взгляду было понятно, что все не так просто.
Кружевное нечто позволило себя расправить и разглядеть. Тонкая материя, практически не прячущая тело, пестрила узорами из тонкой вязи и ровными швами. Эта ночнушка больше напоминала халат, почти невесомый, с глубоким вырезом, подчеркивающим ложбинку между грудей и тонкую талию.
— Зеленая. Твой любимый цвет.
— Не понимаю…
Инесс громко и устало вздохнула, закатывая глаза.
— Иди к своим женихам и учись близости, — чуть ли не по слогам проговорила она. — Они тебе обязательно помогут, бояться нечего.
— Но!..
— Без «но». Давай, сейчас представь, как будешь спать одна?
Испытывающий взгляд девушки подбросил в голову парочку воспоминаний, как удобно можно вытягивать ноги, лежа в кровати, и как мягка подушка под головой. Но каждое из них омрачилось ужасным холодом — пронизывающим, ослабляющим. Тем самым, с которым я проснулась недавним утром, едва оторвав себя от кровати.
— Печальная картина, правда?
— И что, мне теперь, получается, с ними жить?!
— А ты как думала? Твоя медведица уже оценила общество беров, так что у тебя два варианта: или продолжать упрямиться и ждать, пока она размажет тебя от злости. Или брать все в свои руки, — женские пальцы опустились на край откровенной сорочки, мягко подталкивая ее ближе ко мне. — Никто не любит трусов и слабаков. Ты трусиха? Или все-таки бера?