Аметистовый взгляд

Но раздражение Брэди, чем бы оно ни было вызвано, лишь усиливало его мужскую притягательность, так что у Мариссы в буквальном смысле подкосились колени. Наученная горьким опытом, она умолчала о производимом им впечатлении.
Она лишь переспросила:
– Вы хотите, чтобы я наклонилась над раковиной?
Он коротко кивнул.
– Это не займет много времени.
– Хорошо, как скажете, – согласилась Марисса.
  
Подойдя к раковине, она стала расстегивать рубашку, в которую переоделась после душа.
– Что вы делаете? – всполошился Брэди.
Марисса застыла в испуге.
– Извините, я без разрешения взяла чистую рубашку, – пробормотала она. – Надеюсь, вы не рассердитесь, просто мне в ней так удобно…
– Я не о том, – грубовато перебил Брэди. – Зачем вы расстегиваете пуговицы?
– Чтобы вы не забрызгали ворот шампунем, – просто ответила она.
Расстегнув рубашку на треть, она с гримаской боли повела плечами, спуская ее и обнажая часть спины.
Брэди чуть не сломал пальцы, поворачивая кран.
– Это не займет много времени, – промямлил он и тут же заметил, что повторяется.
Марисса наклонилась над раковиной, облокотившись на край. Поскольку волосы у нее уже были мокрые, Брэди наскоро налил в ладонь шампуня и стал торопливо втирать его в распущенные пряди. Но чтобы намылить всю голову, ему пришлось встать к Мариссе вплотную, и близость трепетных округлостей ее тела вовсе не способствовала сохранению его душевного покоя.
– Брэди, я уже не могу терпеть! Полегче, – взмолилась Марисса.
Пальцы Брэди замерли, и он понял, с какой силой натирал ей голову.
– Черт возьми, в следующий раз сразу же скажите, если я причиню вам боль.
– Вот я и сказала.
Как показалось Брэди, эти слова прозвучали непривычно сухо, что еще более испортило его настроение. Теперь он массировал голову Мариссы мягкими прикосновениями. По ее шее и спине потекли струйки шампуня, искушая пальцы Брэди последовать за ними. Но Брэди мужественно перебирал пряди волос. И если временами кончики пальцев задевали шею или плечи Мариссы, это была чистая случайность.
Ритмичные прикосновения грубоватых пальцев Брэди наполняли тело Мариссы неизъяснимым блаженством. Она остро чувствовала его близость, волнующую и возбуждающую. Где-то глубоко внутри у нее зародился и стал стремительно нарастать нестерпимый жар, весьма недвусмысленно связанный с этим импровизированным массажем. Кровь властно застучала в висках. Возбуждение вызвало ощущение пустоты в животе, какое бывает у пассажиров легкого самолета, падающего в воздушную яму.
Когда, вылив на ее голову последнюю порцию воды и смыв шампунь, Брэди завернул кран, Марисса почувствовала острое сожаление, что восхитительным ощущениям пришел конец.
Замотав голову Мариссы полотенцем, Брэди помог ей выпрямиться.
– Ну, как вы себя чувствуете? Хотите присесть?
У нее действительно кружилась голова. Правда, Марисса не была уверена, что, опустившись на стул, почувствует себя лучше.
– Да, пожалуй, – согласилась она.
Проводив ее в гостиную, Брэди помог ей устроиться на ковре у камина.
– Раз вы не в состоянии поднять руки, я, пожалуй, помогу вам и причесаться.
– Сколько у вас из-за меня хлопот, – мягко заметила Марисса.
Подойдя к ней сзади, Брэди уселся так, что Марисса на мгновение случайно прижалась к самому чувствительному, мгновенно отреагировавшему на ее близость органу его напрягшегося тела. И он снова упрекнул себя за неосторожность.
Брэди подумал, что, запретив себе и мечтать о близости с Мариссой, он бессознательно стремится урвать хоть каплю наслаждения от близости с этой изумительной женщиной. И это лишь увеличивало в нем желание, не находившее выхода.
Он неторопливо проводил расческой по сверкающим чистотой прядям, временами разбирая пальцами спутавшиеся волосы.
– Не беспокойтесь. – Его грубый, хрипловатый голос странно не соответствовал ласковым движениям.
– Как же мне не беспокоиться? Я же вторглась в вашу жизнь, облачилась в ваш гардероб…
– Помимо фланелевых рубашек, у меня есть и другая одежда…
Она только что вышла из-под душа и не пользовалась духами. Почему же всякий раз, наклоняясь над ней, он ощущал едва уловимый упоительный аромат женственности и соблазна?
– Видите ли… Я только хотела спросить. Я заметила, что моя благодарность вас смущает… Не понимаю почему?
– В ней нет никакой необходимости.
Он и раньше в порыве страсти запускал пальцы в волосы женщин. Но ему в жизни не приходилось мыть голову своим партнершам или даже причесывать какую-нибудь из них. Брэди пережил момент особой близости, о существовании которой даже не подозревал. И эта таинственная близость, более духовная нежели физическая, ошеломила его больше, чем обычное плотское возбуждение.
Он подумал, что и внешне, и на ощупь ее волосы напоминают мокрый шелк.
– Тем не менее, как только мне станет лучше, я буду помогать вам по дому, – решительно заявила Марисса.
– У меня раз в неделю дом убирает приходящая прислуга, – возразил Брэди.
Марисса попыталась обернуться и посмотреть на него через плечо, но он остановил ее, сжав ей виски руками.
– Сидите смирно, или я случайно сделаю вам больно.
Она не придала значения внезапному изменению его голоса.
– Значит, я должна отблагодарить вас чем-то другим, – настаивала она.
– Должны, – подтвердил Брэди. – Вы должны поправиться.
Марисса задумалась, в рассеянности облизывая нижнюю губу.
– А вы ляжете сегодня со мной? – Марисса почувствовала, как напряглось его тело. – То есть я хочу сказать, вы будете рядом со мной, как вчера?
Расческа застыла в его руке.
– Не думаю.
– А мне бы от этого стало лучше, – продолжала Марисса.
– Видите ли, прошлой ночью мне приходилось время от времени будить вас. Я должен был следить, что вы спите, а не находитесь без сознания. А сегодня это уже излишне.
Но Марисса была не согласна, она так нуждалась в нем! И хотя пока не могла разобраться в своих чувствах, они не делались от этого слабее.
– Где вы будете спать? – спросила она.
– Здесь, на кушетке, – ответил Брэди. – Мне здесь вполне удобно, не беспокойтесь.
Марисса медленно раскачивалась в кресле-качалке из соснового дерева и с мечтательной улыбкой поглаживала бархатистую поверхность подлокотника. Вчера она поняла, что Брэди для нее не только спаситель. Это был мужчина, к которому ее неудержимо влекло. А сегодня она открыла для себя его дом, который поверг ее в неподдельный восторг.
В этом простом строении из бревен и камня не было ничего претенциозного, ничего лишнего. Теплые и светлые комнаты дышали уютом, среди которого не находилось места модным диванам причудливых форм и многочисленным совершенно никчемным подушечкам, рекламируемым современными дизайнерами. Никаких дорогих безделушек, ковров – словом, ничего из тех предметов, которые традиционно используются для украшения жилища!
Но зато здесь был душевный комфорт. Этот дом благоприятствовал творчеству и покою. И какие бы бури ни бушевали за его стенами, внутри всегда было тепло и безопасно.
Куда бы ни обращался взор, Марисса всюду подмечала приятные детали. Часть дощатого пола покрывал большой ковер без ворса, расцвеченный бесформенными пятнами рыжевато-коричневого, золотистого и кофейного оттенка. Поодаль лежали несколько ковриков поменьше. Своей безыскусной простотой и теплым колоритом они прекрасно гармонировали с некрашеным деревом стен.
Два дивана и один стул были закрыты чехлами из голубого твида. На камине стояла корзинка с сосновыми шишками и сухими соцветьями каких-то местных растений. Внимание Мариссы привлекли две деревянные фигурки, также стоявшие на каминной доске: очаровательная задумчивая сова и домовитая, грубовато вырезанная утка. Все эти нехитрые украшения создавали ощущение безмятежного спокойствия, какое может сохраняться только в таком месте, далеком и от бешеного ритма шумных городов, и от мелочной повседневной суеты полусонной глубинки. Ей хотелось остаться здесь навсегда, уютно закутаться в надежный кокон, который будет оберегать ее от боли и одиночества.