Аметистовый взгляд

Марисса поморщилась.
– Сейчас они у меня как пакля.
– Да что вы, они чудесные! – не удержался Брэди.
Он давно перестал замечать кровоподтек на лбу своей гостьи, спутанные неаккуратные пряди, болезненную бледность лица. Зарождавшееся в нем чувство затеняло все эти временные недостатки с ловкостью опытного ретушера.
– Чудесные, – в растерянности чуть слышно повторил Брэди и тут же, опомнившись, прикусил язык.
  
Зачем он это говорит? Еще пара дней – и эта странная женщина навсегда уйдет из этого дома, из его жизни. Надо проявить выдержку, и время сотрет это происшествие из его памяти. Почти…
«Нет, эта женщина едва ли так просто даст себя забыть!» – тут же поправился он.
Взяв себя в руки, Брэди деловито сказал:
– Так что мойтесь. Если почувствуете себя дурно, имейте в виду, я буду стоять за дверью.
Она улыбнулась.
– Спасибо! Я доставляю вам столько хлопот…
Брэди приказал себе выйти из комнаты, но непослушное тело подалось к Мариссе. К счастью, возникшее замешательство продлилось не более секунды. Овладев собой, он вышел, оставив дверь приоткрытой.
Сбросив рубашку, пожертвованную ей заботливым хозяином, и шелковые трусики, Марисса ступила под струи божественно теплой, успокаивающе шуршащей воды, и из ее груди вырвался глубокий вздох удовольствия. Давление воды было переключено на «слабое». «Какой он заботливый», – машинально, в который уже раз подумала Марисса.
Смятение чувств и разнообразные переживания последних суток не заслонили от Мариссы одной странной особенности Брэди: он явно сердился, когда слышал от нее что-либо приятное в свой адрес. Однако и на этот раз он проявил столь редкую у мужчин предупредительность. «Какой он необыкновенный, какой бескорыстный, какой внимательный!» – размышляла она, наслаждаясь долгожданной свежестью.
Увлеченная этими мыслями, Марисса не заметила, как у нее потемнело в глазах, как ослабли ее ноги. Внезапно она почувствовала приступ дурноты.
– Брэди! – пискнула она слабым голосом и неловко ухватилась за выступ стены, чтобы сохранить равновесие.
Дверь ванной немедленно распахнулась.
– Что с вами? – тревожно воскликнул Брэди.
– Оказывается, я еще слишком слаба, – смущенно объяснила Марисса.
– Вот видите, я же предупреждал… – начал Брэди, но понял, что сейчас не надо упреков.
Он, не раздумывая, ринулся ей на помощь с такой поспешностью, что опомнился, лишь отворив дверь в душевую кабину. Разумеется, он должен ей помочь! Но как бы сделать это поделикатнее? Все-таки он имеет дело с женщиной, да еще с такой обольстительной женщиной. Он замер в нерешительности, стараясь избегать праздных взглядов в направлении обнаженного тела.
– Собираетесь выходить? – бодро спросил он.
– Что вы, я еще и не начинала мыться, – возразила Марисса.
– Тогда мне лучше подождать здесь поблизости, – сказал Брэди. – Не дай Бог, упадете! – Он отступил на шаг. – Я постою здесь, в углу.
Улыбаясь каким-то своим мыслям, Марисса взяла мыло. Ей было достаточно услышать голос Брэди, чтобы почувствовать себя в безопасности. Мариссе снова так захотелось сказать ему об этом, но она не посмела.
Сегодня, когда боль притупилась и силы стали постепенно возвращаться, она задумалась о своей прошлой жизни. Мариссу также не миновала внутренняя борьба. Оказалось, что ей вовсе не хотелось вспоминать свою прошлую жизнь, и она противилась естественному в ее положении ходу мысли. Ей хотелось думать только о Брэди, о его доброте, заботливости, силе.
Она решительно не помнила никакого моста. Должно быть, каким-то чудом ей удалось перебраться через реку и вскарабкаться на гору, где стояла его хижина. А теперь у нее появилось устойчивое впечатление, что прошлое осталось где-то там, за мостом, и отделено от нее бурным потоком. Потоком воды, потоком событий минувшей ночи.
Если бы выбор был предоставлен ей, Мариссе, она предпочла бы остаться по эту сторону моста. Но Брэди уверял, что память должна к ней вернуться. И к этому надо быть готовой. Что принесут ей воспоминания? Радость? А может быть, боль прозрения? Последнее почему-то казалось ей более вероятным. Все размышления над прошлым и будущим неизменно подводили Мариссу к одному выводу: раз у нее на пальце нет обручального кольца, ничто в этом мире не помешало бы ей остаться с Брэди. Если он этого захочет. Если…
Прислонившись к краю раковины, Брэди, не мигая, вглядывался в полупрозрачную стенку кабины. Сквозь нее просвечивало стройное тело молодой женщины, ставшей столь желанной.
Брэди жадно следил за движениями ее руки, проводившей мылом то вверх, то вниз. Вот Марисса повернулась к нему боком, и его глазам предстал обворожительный абрис ее высокой груди. Марисса невольно соблазняла его, действуя успешнее искушенных в обольщении женщин, в немалом количестве попадавшихся в прошлом на жизненном пути Брэди.
Он весь напрягся, затвердел, запылал. Вырывавшиеся из душа клубы пара обволакивали его мягкой и теплой мглой. Но Брэди прекрасно понимал, что не этот жар вызывает у него испарину.
– Какое блаженство стоять вот так под душем! – без тени смущения произнесла Марисса. – Только отчего у меня так болят плечи?
– Вероятно, вы очень крепко сжимали руль во время аварии, – машинально сказал Брэди, почти не улавливая смысл ни в ее словах, ни в своем относительно разумном ответе.
– Наверное, вы правы, – туманно заметила Марисса, которой, судя по всему, было неприятно упоминание о происшествии.
Брэди отер со лба капельки пота.
– По-моему, вам пора выходить. Вы ведь в первый раз как следует встали на ноги.
Марисса отложила мыло.
– Хорошо, – тут же согласилась она, – я только помою голову…
Марисса повернулась, встала под душ, поднесла руки к голове и невольно вскрикнула от боли..
Брэди шагнул на середину комнаты, готовый к действию.
– Чем вам помочь? – заботливо спросил он. – Что случилось?
– Ничего страшного, просто от боли я не могу поднять руки. Выходит, мне сегодня не суждено вымыть голову, – добавила она с таким огорчением, что Брэди, не раздумывая, вызвался ей помочь.
– Я сам помою вам волосы.
– Правда? – простодушно обрадовалась Марисса.
Брэди с силой зажмурил глаза. Проклятье! И что его дернуло за язык? Но отступать было некуда.
– Конечно. Выходите из душа, вытирайтесь, отдохните, а я приготовлю воду на кухне.
Он услышал, как Марисса выключает душ.
– Что-нибудь еще? – на всякий случай спросил он.
– Подайте, пожалуйста, полотенце, – попросила женщина.
Приоткрыв створку кабины, она протянула руку, невольно открывая его жадному взору кусочек нежной белой груди, венчаемой плотным розовым соском. Бросив ей полотенце, Брэди, давясь проклятьями, выскочил из комнаты.
Он продолжал бормотать ругательства и несколько минут спустя, сидя на кухне и безуспешно стараясь успокоиться. Какая идиотская ситуация! Этот дом стоит здесь, на горе, уже пятнадцать лет. И здесь не однажды бывали женщины, и он весьма приятно проводил с ними время. А с Мариссой он чувствовал себя словно у подножия действующего вулкана.
Без малейших усилий она вязала из него узлы. Боже милостивый, а что с ним будет, если она вздумает приложить усилия?
«Не надо спешить, – напомнил себе Брэди. – Пока что никаких козней она не строит. Я должен сделать для нее все, что в моих силах, проявлять терпение, пока к ней не вернется память, а потом выпроводить ее домой как можно скорее».
Итак, план действий был намечен. Оставалось лишь его осуществить.
Как только Марисса показалась на кухне, Брэди в сердцах швырнул через комнату подвернувшееся под руку кухонное полотенце. Он даже не попытался объяснить свою дурацкую выходку. Впрочем, Марисса, кажется, ее и не заметила.
  
– Надеюсь, вам не составит труда наклониться над раковиной, – как можно вежливее и равнодушнее сказал Брэди.
Марисса сразу почувствовала, что он чем-то раздражен. Она постаралась прокрутить в памяти минувшие полчаса, но не нашла в них ничего примечательного.