Аметистовый взгляд

– Господи! Но вы же увидели меня всего два дня назад! Это слишком короткий срок для серьезного чувства! Вы же совсем меня не знаете!
– Нет, знаю. Я знаю, что вы добрый, и заботливый, и нежный…
– Добрый? – грубо перебил Брэди. – Я бываю всяким, но доброта – мне вовсе не свойственна. О моей нежности говорить тоже не приходится. Черт побери, я не дам вам делать из меня героя, которым я отнюдь не являюсь, а то потом вы станете обвинять меня за то, что я не оправдал ваших ожиданий.
  
– Вы никогда не разочаруете меня!
Брэди подавил вырывающийся у него из груди глухой стон. Какой мужчина в здравом уме оттолкнет от себя такую красивую женщину? Более того, женщину, убежденную, что ее избранник, если это понадобится, способен повернуть реки вспять? Брэди понимал, что это глупо но, в то же время чувствовал, что своим восхищением Марисса была способна удесятерить его силы, его творческие возможности.
– Послушайте, что я вам скажу, Марисса. – Он постарался говорить внушительно. – Когда утенок вылупляется из яйца, он устремляется за первым движущимся предметом, попавшимся ему на глаза. Это как раз тот случай. Вы потеряли память, открыли глаза, очутились в новом мире и увидели меня. Вы были до смерти напуганы и вцепились в меня, решив, что надежнее человека не найти. Но я мог бы назвать вам десяток женщин, оставивших меня в убеждении, что связь со мной вовсе не так безопасна. Но и это не важно. Ваша амнезия вскоре пройдет, и нам надо узнать, кто вы.
– Зачем?
Этот наивный вопрос задел его за живое.
– Рано или поздно выяснится, что я не единственный мужчина в этом мире. Ради своего спокойствия я предпочел бы, чтобы это произошло как можно скорее. – Просунув руку в ворот фланелевой рубашки, он дотронулся до обнаженной шеи Мариссы.
От его прикосновения у нее перехватило дыхание. И ей очень хотелось верить, что Брэди испытывает то же.
– А что, если в моей жизни действительно есть мужчина? – в смятении проговорила она.
– Тогда, голубка, я постараюсь держаться от вас как можно дальше.
Марисса с трудом глотнула воздух. Ее взгляд был полон мольбы.
– И вам бы это удалось? – Я бы скорее умер, но не отступился от задуманного.
– Похоже, это далось бы вам нелегко, – полунасмешливо заметила Марисса.
– Оставим этот разговор, – попросил Брэди. – До добра он нас не доведет.
– Я хочу тебя, Брэди, – хрипло прошептала Марисса.
Его пальцы сжались у нее на шее. Челюсти напряглись. И он резко сказал:
– Ты бы не поняла, кто ты, даже если бы я тебе об этом рассказал. И ты знать не знаешь, что такое желание.
– Но я чувствую жар и тяжесть, нежность и огонь. Ведь именно это и называют желанием?
– Прекрати.
– Я хочу тебя…
Он впился в ее губы с той жаждой, которую так долго старался подавить. Забывшись всего на момент, Брэди дал волю обуревавшим его чувствам. Порывы страсти сотрясали его сильное тело. Марисса льнула к нему с покорностью плюща, с цепкостью этого странного растения. Она была полна такой готовности отдавать себя, какой Брэди не встречал ни у одной женщины.
По сути она предоставляла ему карт-бланш, разрешая поступать по его усмотрению. Она позволит ему все. Если это продлится еще хоть секунду, рассудок окончательно отступит под напором всепоглощаюшего чувства, и он утратит представления о добре и зле. Так он дойдет до безумия. До безумства! Безумства любви!
Почувствовав нежное прикосновение шероховатых пальцев к атласу своей груди, Марисса радостно вскрикнула. Кто в прошлой жизни целовал, кто ласкал ее, кто доводил ее до полуобморока любовной горячки, делая с ней то, что так хотелось Брэди?
А может быть, еще важнее то, какой она станет, когда вновь обретет память?
Выпуская ее из своих объятий, Брэди ощутил тупую пульсирующую боль во всем теле. Теперь он искренне желал, чтобы она как можно скорее все вспомнила. От этого будет зависеть его, а возможно, и их общая судьба…
Чтобы их страсть нашла свое естественное завершение, они должны стоять на равных.
Ему нужно, чтобы она все вспомнила.
Потому что, пока этого не произойдет, его жизнь будет оставаться тем томительным кошмаром неудовлетворенных желаний, который неумолимо нарастал в минувшие часы.
 
Глава IV
– В конце концов компания, выдавшая кредитную карточку, оказала любезность, – рассказывал Том. – Они сообщили адрес для корреспонденции. К счастью, дали имя и название улицы, а не номер почтового ящика. Кстати, это Даллас. Я тут же связался с ближайшим полицейским участком, эту особу они узнали сразу же. Говорят, она частенько фигурирует на страницах местной светской хроники, но о ее исчезновении никто не заявлял. Я попросил их съездить по тому адресу и предупредить ее домашних, что она в целости-сохранности. Прием.
Не замечая, как крепко он сжимает микрофон, Брэди спросил:
– Не знаешь, они кого-нибудь застали по этому адресу? Прием.
– Пока не знаю. Они еще не перезванивали. Но как только они откликнутся, я тебе сообщу. Кстати, как она себя чувствует? Прием.
– Лучше. Я хочу, чтобы она показалась врачу, как только восстановят мост. Пока кажется, что она выздоравливает. Вот только память к ней все еще не вернулась.
Почувствовав, что слишком увлекся, Брэди прервался на полуслове.
– Большое спасибо, Том. Держи меня в курсе. Пока. Конец связи.
Откинувшись на спинку стула, Брэди потер глаза. Сейчас Мариссе вроде бы все равно, кого или что она оставила в прошлом. Но это временное состояние, она просто напугана. Он, Брэди, хочет, чтобы она все вспомнила.
В мозгу Брэди снова и снова прокручивались странные слова, произнесенные Мариссой, лишь только она очнулась. Итак, она открыла глаза и сказала: «Слава Богу, я тебя нашла!» Судя по тому, что все ее воспоминания оказались полностью стерты амнезией, эта фраза вышла из глубины подсознания.
Брэди нахмурился. Черт возьми, ну конечно, он все осложняет. Она в одиночку продиралась сквозь лес и, конечно, обрадовалась, что наткнулась на какого-то человека. Иначе ее было бы некому спасти и она скорее всего погибла бы на этой горе. Вот и все. Не надо вдаваться в психологические тонкости.
Но если все действительно так просто, то почему Марисса так цепляется за него, словно до сих пор боится утонуть? Похоже, что она продолжает считать его своим единственным защитником. Но зачем ей теперь защита? Она и так в безопасности.
Или опасность все-таки есть?
Брэди взволнованно ходил взад и вперед по комнате, как будто это монотонное движение могло подсказать ответы на многочисленные вопросы. Возможно ли, что над этой женщиной тяготеет какая-то неведомая угроза? Ведь жизнь полна самых разнообразных опасностей! Нечто повергло Мариссу в такой ужас, что она лишилась памяти. Возможно, таким образом, ее сознание огородило себя от непосильного бремени. Во всяком случае, в полиции не имели на Мариссу никаких данных. Иначе далласские коллеги обязательно уведомили бы Тома. Так от чего, от кого ей хочется укрыться?
Встав посреди комнаты, Брэди заставил себя сделать три глубоких вдоха, чтобы успокоиться. Его творчество требовало терпения и усидчивости, которые давались ему без труда. Ему постоянно приходилось методично, час за часом обрабатывать кусок дерева: вырезать, долбить, зачищать поверхность, добиваясь желаемого эффекта. Это весьма монотонное занятие никогда не раздражало его.
Но как только дело касалось Мариссы, терпение изменяло ему, падая ниже нулевой отметки. Его волновали ее обаяние, ее страх, ее загадочно утраченная память, ее прошлое. Брэди лихорадочно ожидал, когда прекратится действие шока, понимая, что лишь после этого странная женщина обретет свое подлинное «я».
  
Брэди связывал со своей незваной гостьей целый букет желаний. Он хотел, чтобы она как можно скорее полностью поправилась. Он рассчитывал, что, вопреки теперешним страхам, она будет в безопасности, что никакая реальная угроза не нависает над ней. Он мечтал, что после этого Марисса навсегда уберется из его жизни. Он с облегчением вздохнул, когда смог сформулировать эти свои желания, хотя сердце его говорило совсем другое.