Путь на острова или долгая дорога домой (СИ)

Ну а Сайрус, не будь дураком, взял да и призадумался, одновременно принимаясь за ужин.
— Ладно, пойдём завтра, проведаем этого Стивена, — ополовинив все мною приготовленное, выдал Сайрус.
— Что? И ты знаешь, кто он? — я аж подскочила на стуле в надежде, что мне сейчас расскажут, что удалось выяснить в Академии.
— Я знаю этого человека, как Льюиса О' Вейра. Одно время мы с ним работали на кафедре перемещений в Академии, но потом он ушёл в свой департамент, где и работает до сих пор. Только у Льюиса нет шрамов на лице и волосы у него не рыжие, а скорее — золотистые. Когда мы с ним вместе работали, он всегда вел себя по-человечески, студенты его обожали, я тогда только начинал преподавать, и мне очень хотелось быть на него похожим в плане наставника.
— Подожди, — перебила я разговорившегося, наконец, мужчину. — Если ты его и раньше знал, зачем тебе понадобилось на работе искать справочник? Или ты его и не искал? — я в растерянности посмотрела на Сайруса, совсем не понимая его действий. Особенно, когда он встал из-за стола и быстро вышел из кухни. Правда, буквально через пару минут он вернулся и положил передо мной газету с изображением Стивена, а рядом полный справочник состава объединенного правительства, где на одной из страниц было изображение другого мужчины.
— Смотри, на одном снимке наш попрыгунчик Стивен, а здесь у нас неофициальный советник главы департамента перемещений.
— Сайрус, да они ведь даже не похожи, — воскликнула я. И действительно, на первый взгляд мужчины даже за родственников не сошли бы: рыжеволосый хмурый мужчина с изуродованным лицом и статный красавец со светлыми непослушными волосами и крайне выразительными чертами лица. Я даже слегка засмотрелась.
— Сейчас Льюис выглядит немного иначе, — продолжил свои рассуждения Сайрус, после того, как с недовольным видом забрал у меня из-под носа оба изображения. — Но в любом случае он ближе ко второму образу. Правда, хмурится, как на первом.
— Да с чего ты взял, что это один и тот же человек? — мне просто не верилось, что кто-то способен измениться так кардинально.
— Да потому что у него родинка заметная прямо под левой бровью, она довольно большая, и когда Льюис улыбается или хмурится, эта родинка ему мешает и прищур выходит кривоватый. Смотри, — и мне снова дали получше рассмотреть оба изображения.
— Сайрус, это невероятно! — вскоре выдавила я из себя. — Это действительно один и тот же человек. Ты знаешь, при пристальном разглядывании всплывают все новые и новые сходства и различия. Но тут ещё дело во времени. Загар разный, степень усталости, или вон, погляди, на этом изображении кажется, что в его мешки под глазами можно репку собирать или ещё чего. А здесь пышет здоровьем. Но сходства все же побеждают: овал лица ведь никак не изменился, форма носа, к слову, у него тоже не самая распространённая, морщины здесь и здесь, да и родинка эта. А что ты всё же выяснил на работе? Если ты сразу узнал этого Льюиса, то почему не рассказал?
— Спросила бы что полегче, малышка, — с тяжёлым вздохом выдал этот несносный субъект.
— Я не малышка, Сайрус! Ты, вообще, почему так себя ведёшь? — кажется, я начинала злиться. — Можешь, ты уже все объяснить или нет?
— А я, между прочим, старше тебя на одиннадцать лет. Но это пока к делу не относится. Ладно, слушай. Насколько я сам знал Льюиса, и со слов коллег, всегда выходило, что он надёжный человек: его очень любили студенты, он мог разъяснить любые сложности настройки портала даже самому непроходимому бездарю, многим студентам он выбивал послабления по оплате обучения, даже мне помог этот дом получить. Но это то, каким видел его я и то, каким его знают в академии. Я пробовал выяснить какие-нибудь факты из его прошлого или узнать, чем по существу он занимается сейчас… и ничего! Никто ничего не знает. Единственное, что пришло мне на ум — напроситься на личную встречу. Вот, послал ему записку с просьбой о помощи. Мол, есть одна студентка, с сильным даром, но с постоянно сбивающимися настройками ориентиров. Сам я помочь ей не могу, вот и прошу о помощи. Вообще-то, причина для личной встречи хиленькая, мог бы отправить меня вместе со студенткой в библиотеку штудировать научную литературу, но он согласился. Написал, что завтра будет рад нас увидеть в обед у него на работе. Так что будь готова.
 
Наверное, со стороны я выглядела словно рыба, выброшенная на берег — так же бесполезно открывала и закрывала рот. Я всё пыталась что-то спросить, но всё время сбивалась с мысли, а в итоге взяла и выдала:
— Подумаешь, старше на одиннадцать лет, вон Эрик Ташу на четырнадцать лет старше и ничего — она всё равно его всю жизнь уму разуму учит.
А вот после этих слов настал черед Сайруса терять дар речи. Правда, он больше глазами хлопал, непроизвольно напоминая крылатого лесного хищника. Мне даже его жалко стало. Совсем чуть-чуть. Всегда такой собранный, уверенный в своих действиях, чётко понимающий, чего он хочет от жизни и как это получить. И тут на тебе — вместо обсуждения плана мероприятий, связанных с этим Льюисом разговор свернул куда-то не туда. Пришлось срочно исправлять ситуацию:
— Спокойно, Сайрус, выдохни, я не собираюсь тебя на себе женить, — но заметив заинтересованность Венечки, решила всё же обозначить сей момент. — Но ты же понимаешь, что для отправления на острова тебе нужно быть семейным человеком и желательно в качестве будущего родителя. Поэтому быстрее бы тебе закончить эту возню со мной и задуматься о собственном будущем. Только ты учти — тебе на острова без Венечки никак нельзя.
— Алин, я рехнусь с тобой, — через минуту взвыл Сайрус. — Объясни, пожалуйста, зачем мне быть женатым и почему я должен взять с собой этого старого ворчуна, ведь у меня неизвестно когда свой дом появится!
— Ты что, не понимаешь? Вене плохо будет тут! Даже если твои родственники всё же заселят этот дом. Он только-только начал к тебе привыкать. Я ведь вижу, как вы нужны друг к другу. Ты для Венечки — словно окно в большой мир, которого ему так не хватает, а он не даёт тебе раствориться в этом мире. И мне кажется, нет, я почти уверена, что именно Веня поможет тебе построить своё счастье там, куда тебя так сильно тянет.
Эмоции быстро набирали обороты, но последние слова я почему-то лишь прошептала. Через силу. Но всё же добавила, чтобы Сайрус понял и принял ситуацию, в которой оказался:
— А чтобы привязка хранителя дома перешла непосредственно на хозяина, нужно, чтобы хозяин дома был главой семьи. Желательно, большой, но тут уже, как получится. Тогда хранитель сможет оставить дом и отправиться вслед за хозяином и его семьёй. Неужели ты этого не знал?
— Знал, — тихо ответил Сайрус. — Но я никогда не планировал брать с собой кого бы то ни было. Я сознательно старался избегать всякого рода привязанностей: старался держаться на расстоянии от семьи дяди, никогда не заводил постоянных отношений с женщинами, у меня даже друзей настоящих нет. И на тебе — привязался к духу дома.
— Сайрус, но ты же возьмёшь его с собой? — настырно спросила я. На что он, конечно, не ответил, а взял и нырнул в портал, который вёл к нему в спальню. Я идти вслед за ним не решилась, но смотреть-то мне никто не запрещал. Венечка прыгнул на стол и сел рядом со мной, делая вид, что так же пытается разглядеть, что же ищет Сайрус, который в данный момент буквально переворачивал свою комнату вверх дном.
Когда он вновь вернулся на кухню с чем-то зажатым в кулаке, его комната стала похожа на последствия локального воздушного вихря эдак седьмого порядка: на своих местах остались только шкаф и кровать. Всё остальное полностью перемешалось между собой. Пока мы с Венечкой приходили в себя после набега Сайруса на собственную спальню, он тем временем успел захлопнуть портал, пару раз пройтись вдоль кухонных окон, окончательно испортить собственную причёску и остановиться около меня.
— Алина, я в любом случае возьму Веньку с собой. Привязка к семье — не единственный способ перемещения хранителя. Он самый действенный и понятный, но есть и другие. И я тебе обещаю, что не оставлю этого ворчуна здесь одного. Но мне бы хотелось… мне бы очень хотелось, чтобы Венька стал хранителем нашей с тобой семьи. И я, конечно, понимаю, что для замужества ты ещё слишком молода, но я уже не могу, да и не хочу, представить свою жизнь без тебя, — с этими словами Сайрус протянул мне маленькую коробочку, в которой лежало необыкновенного вида кольцо. Тоненькие металлические полосочки четырех цветов переплетались между собой, создавая узор сложной косички, и словно бы оплетали собой причудливый камень. Практически чёрного цвета плоский многогранник как будто тайком выглядывал из-под металлических ниточек. Я себе и вообразить бы не могла, что существуют на свете столь изящные произведения ювелирного искусства.