Путь на острова или долгая дорога домой (СИ)

Дело в том, что главным условием перемещения была абсолютная привязка хранителя жилища к семье. Часто такое случалось, когда семья срывалась с веками насиженного места и уезжала, тогда хранитель дома просто не мог оставаться один и летел за своими хозяевами.
А в нашей ситуации, о какой привязке можно рассуждать, если Сайрус живёт в этом доме всего год и ни семьи, ни детей у него нет. Развитие наших отношений, как возможное начало будущей семьи, я рассматривать боялась, поэтому предпочитала думать о том, что, в крайнем случае, в этом доме смогли бы поселиться родственники Сайруса, которых у него было предостаточно.
И всё же мне бы хотелось, чтобы Венечка присматривал за Сайрусом. Особенно, если он отправится на острова один.
— Алинка-мандаринка, о чём задумалась? — неожиданно весёлый голос Венечки встряхнул накатившее оцепенение. Я сидела за кухонным столом и формировала пирожки. Нехитрое дело помогало занять руки и хоть немного разогнать мрачные мысли.
— Вень, как ты думаешь, получится у тебя оторваться от дома и отправиться вслед за Сайрусом?
— О как! — крякнул Венечка и, воплотившись в ворона, возник на спинке соседнего стула. Почему-то именно этот облик особенно полюбился нашему хранителю. Причём ворон у Венечки выходил не совсем чёрный, а как будто с проседью. Говорит, так он солиднее выглядит. — А ты никак переживаешь за него?
— Конечно, переживаю, — вздохнула я. — Ну ты сам посмотри — моё будущее шито белыми нитками. Неясно ничего. А у Сайруса есть чёткая цель — острова. И я верю — он до них обязательно доберётся.
— Ну, а почему ты считаешь, что вы не сможете отправиться туда вдвоём? Найдёте этого хранителя сердца, отправите его к твоей матери, а потом с чистой совестью отправитесь строить свое светлое будущее на дальних берегах.
— Как-то у тебя всё легко получается, не находишь? — поинтересовалась я, продолжая свое занятие.
Некстати вспомнились пирожки Анечки и Таши. Сколько трудов, сил и фантазии они вкладывали в свои кулинарные шедевры. У каждой были свои секреты и хитрости. А уж как изгалялись наши мастерицы, придавая пирогам причудливые формы или украшая их различными восхитительными узорами! Но в итоге, какой бы красивой ни получалась выпечка, как бы жалко ни было уничтожать красоту, мы просто были не в состоянии удержать руки от разномастных булочек, ватрушек, пирогов с различными начинками. Даже мама, всегда спокойно относившаяся к еде, в дни, когда по дому разносился аромат выпечки, предпочитала своему одиночеству посиделки за кухонным столом.
Бедная мамочка! Как же она там без меня? Может спросить у Сайруса, смог бы он попросить у Фильки проводить меня к ней. Хотя бы ненадолго.
Сейчас, когда я оторвалась от опеки своих домашних, то совсем другими глазами посмотрела на всю нашу жизнь. В то время как я только стала общаться с Янинкой, мне было очень интересно узнать о деревенских жителях: чем они живут, во что верят, как справляются с различными проблемами, и, конечно же, почему так боятся нас, а в частности — меня. Вот тогда-то и выяснилось, что дом, в котором я прожила всю сознательную жизнь, появился за одну ночь. Мужики тогда вокруг дома неделю ходили, но там никого не было, а через несколько дней его заселили «черноглазые», как нас и сейчас называют.
И вот, вспоминая наши неспешные беседы на кухне, понимаю, что в разговорах нет, нет, да и мелькнёт надежда, что мы все скоро вернёмся домой. Мне, конечно, чудно было слышать такое, ведь своим я считала дом, в котором росла и не понимала эти тоскливые взгляды в сторону океана.
Лишь Анечка никогда не рвалась обратно, наверное, знала, что ей не суждено туда попасть.
А вот Таша с Эриком точно мечтали об этом. Они ведь и сейчас ещё не старые, а уж девятнадцать лет назад — совсем молодыми были. У них на островах, наверное, тоже близкие остались, как и у Сайруса, но они не оставили маму и отправились с ней на континент. Скорее всего, не думали, что родные их долго не увидят.
Что же там случилось с этим порталом? Столько разорванных семей и даже — разрушенных судеб. Ведь где-то родители не дождались своих детей, а невеста устанет ждать жениха, да и найдёт другого или вон, как мама, застынет камнем.
 
В общем, весёлыми мои мысли назвать было нельзя, но за лепкой пирожков и ватрушек они стали немного проясняться, да и атмосфера на кухне с наступлением вечера не располагала к хандре. Особенно обнадеживающим было понимание, что даже сейчас находятся те, у кого получается найти этот загадочный способ попасть на острова, значит и Сайрус сможет.
От руин старого замка, на которые была похожа кухня пару часов назад, не осталось и следа. В печи весело потрескивали дрова, помещение сияло чистотой, а в горячем кухонном шкафу на специальных полочках стояли подносы с пирогами, наполняя весь дом сказочными ароматами. На широком подоконнике развалился Веня, грозя снести пушистым хвостом маленький букетик, примостившийся в уголочке. Хоть я и понимала, что это невозможно, но всё же периодически поглядывала в его сторону. Тем более, что я с таким трудом разыскала эти цветы среди колючек и лопухов в саду. К слову сказать, заднюю дверь еле открыла. Интересно, а хозяин дома в курсе, что у него сад имеется? Там даже беседка есть.
По стеклам застучали тяжёлые капли дождя. Небо сегодня целый день было сплошь затянуто серыми тучами, но пролиться отчего-то решило только к вечеру, словно давая последний шанс кому-то сухим добраться до дома. И казалось, лишь один портальщик домой не торопится.
Но только я решила сходить к себе в комнату, за оставленной там книжкой, как на кухню из портала вышел Сайрус. Расстроенный, взъерошенный и, кажется, немного пьяный.
— Ух ты, надо же угадал! Никогда не угадывал, а тут повезло, — с этими словами Сайрус плюхнулся за стол и, подперев голову рукой, с пристальным интересом зачем-то стал разглядывать меня. От этого его взгляда становилось неуютно, и в одно мгновение пропало всё очарование вечера.
— А я тебя уже несколько дней только на кухне и встречаю, — ответила я. — Что-то случилось? Ты что-то выяснил об этом Стивене?
— Ну да, выяснил. Только давай о нём чуть позже. Я ещё сегодня не обедал, да и не завтракал толком, а у тебя тут вкусно пахнет.
Я даже обрадовалась этой передышке. Судя по всему, разговор предстоит не из приятных, и, конечно, было бы неплохо его немного отсрочить. Ну что такого мог выяснить Сайрус? С чего вдруг такой озадаченный вид? Или это что-то другое?
С чего вдруг такое пристальное внимание? Даже сейчас, пока я накрывала на стол, Сайрус, нахмурившись, пристально следил за мной, а потом вдруг выдал:
— Зачем ты делаешь это всё?
— Что именно? — от неожиданности вопроса, я так и застыла посреди кухни с чайником в руках.
— Как, что? Готовишь, ухаживаешь за домом, беспокоишься о Веньке… Ты ведь не должна этого всего делать?
— Ну, здесь всё просто, — отмирая, ответила я. — Я ведь целыми днями сижу взаперти и мне нечем заняться. Архивы Ричарда с помощью Венечки мы давно пересмотрели, на улицу выходить страшно. А вся эта мышиная возня отвлекает меня от разных мыслей. Да и потом, готовить мне, как ты знаешь, нравится, ухаживать за домом, наполненным различных магических сюрпризов — даже интересно, ну а Венечку я, считай, люблю. Я не представляю, как вы умудрились с ним не подружиться за целый год. Венька такой заботливый и добрый!
— Веня, — громко крикнул Сайрус, — А почему ты мне эти замечательные стороны своего характера не показывал?
— А ты бы побольше времени дома проводил, глядишь, и сам бы разглядел, какой я замечательный. А ты, словно собака бездомная, рыщешь по городу в поисках неизвестно чего, нет бы, остановиться на миг, да призадуматься. — Венька, видимо, совсем в кота превратился, ведь на крик Сайруса он лишь один глаз приоткрыл, а ответил, словно бы небрежно, будто ему и дела до хозяина дома нет, а все мысли заняты тем, как бы незаметно от хозяев, утащить из погреба кусочек солонины, да полакомиться им, пока никто не видит.