Выбор Клинка (СИ)

Китаянка тем временем закончила умываться и даже слегка утолила жажду, стараясь не подавать виду, что слова жемчужноволосой хоть сколько-нибудь её задевают. Но они задевали. Гордость девушки бунтовала против подобного отношения, но разум признавал за Проклятой право даже на большее, чем просто излишне эмоциональные слова.
– Искренне прошу у вас прощения за всё, что совершила эта недостойная Мэйли, – сказала она дрогнувшим от волнения голосом, сбиваясь на формальное обращение, принятое в клане, развернулась и низко поклонилась обеим девушкам, – Разум мой затмевали постыдные и губительные чувства. Позвольте мне хоть как-то загладить свою вину перед вами…
Завершив формулировать свою просьбу, Мэйли аккуратно опустилась на колени, уложила ладони на холодный каменный пол и низко наклонилась, касаясь их лбом.
Наталья и Алекса недоумевающе переглянулись, но ни одна не имела логичного объяснения происходящему.
– Что за цирк, девочка? – раздражённо фыркнула капитан, начиная вставать с постели, но в этот момент громко заскрежетал механизм дверного замка. Массивный, родом из первой половины прошлого столетия, он натужно скрипел, вынимая из пазов стальные зубы ригелей, и от этих звуков у девушек невольно начинали ныть зубы и возникало желание прикрыть уши.
Распахнув толстую, окованную железными полосами дверь настежь, Дэй Луэн выжидательно застыл на пороге камеры и, не скрывая своего удивления, звучно расхохотался:
– Драма в самом разгаре! Раскаявшаяся грешница вымаливает прощение на коленях… Жаль, что твой отец этого не видит, Мэйли!
Вдоволь насмеявшись китаец картинно хлопнул себя по лбу и сбросил с руки связку цепей с тремя стальными ошейниками, зашвырнув их в центр камеры.
– Разбираем украшения, девочки, и на выход. Ваш прекрасный принц уже близко. Примеряйте, не стесняйтесь, они идеально подойдут к вашему гардеробу…
***
– Это безумие, Лео! – проорал Лёха, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в руль и направляя разогнавшийся "Руссо-Балт" на маячившие вдалеке ворота ограды особняка. – Чёртов камикадзе!
– Рули давай, экстремал! Ты же обещал не жаловаться и во всём мне верить! – расхохотался я в ответ, чувствуя, как нарастающее ускорение начинает едва ощутимо вдавливать меня в пассажирское кресло, – Гена! Ты – наш козырь! Не вмешивайся, пока я не скажу, как бы плохо всё не обернулось!
– Ох, не нравится мне твоя затея, малыш. – проворчал укрывшийся на задних сидениях опекун.
– Лео! Триста метров! – сосредоточенно выкрикнул рыжий и, как и было условлено, поддал газу, утопив педаль в пол. Стрелка спидометра плавно дрогнула, скакнув ещё на пару делений, а я с размаху опустил ладонь на "торпеду", нащупывая предохранитель на заветной "красной кнопке".
– Открывай, сова, медведь пришёл! – процитировал я одно из странных, но весьма полюбившихся мне выражений старосты. Мне показалось, что оно соответствовало моменту…
Сдвинув рычажок в сторону и утопив красную клавишу большим пальцем, с замиранием сердца ощутил, как в недрах мчащегося автомобиля срабатывает механизм открытия орудийных портов, а две небольших неуправляемых ракеты стартуют с направляющих. "Руссо-Балт" содрогнулся, изрыгнув пламя, как будто чуть сбавил ход, выплюнув разрушительные подарки в сторону ворот, и снова рванулся вперёд, словно пытаясь настигнуть выпущенные снаряды.
Натужно взревев соплами, ракеты устремились к цели, на прощание обдав нас копотью дымных хвостов. Устремились, практически в мгновение ока преодолев расстояние до стальных створок…
Бутон расцветающего прямо по курсу взрыва невольно заставил Лёху втянуть голову в плечи – я намеренно не стал предупреждать друга о некоторых тонкостях плана, надеясь, что в дальнейшем он больше не станет участвовать в совместных предприятиях. Но стоило ему разглядеть просвет, образованный взрывом…
– Юхууу! Быстрота и натиск! Всё как Суворов завещал!!! – завопил он, удерживая авто на прежнем курсе и выжимая из двигателя последние мощности, – Держитесь, сейчас может трях…
 
Разогнавшийся до 160 километров в час "Руссо-Балт" протаранил покорёженные и покосившиеся створки ворот. Протаранил, с корнем выдирая их из петель, и натужно взревел, утопая и теряя скорость в толстом, не менее полуметра, слое снега, засыпавшем внутренний двор особняка. Только ремни безопасности не дали мне и незадачливому водителю вылететь через лобовое стекло – несмотря на мягкость снега как вещества, столкновение с его массой вышло довольно болезненным.
– Лёха, на выход! Живее, живее! – прорычал я, избавляясь от ремней и с трудом распахивая дверь, – На тебе первый этаж! Выманивай его наружу, если встретишь…
Выбравшись из авто, я на мгновение замер, осматривая особняк, словно выбирая подходящее окно, и тут же прыгнул, выбрасывая вперёд тонкое щупальце Тьмы…
– Луэн! Я пришёл за твоей головой, Дракон!!!
  
Глава 10 Три Принцессы и Два Дракона
 
***
Прожив непростую, долгую и насыщенную жизнь, человек зачастую невольно преисполняется цинизма и утрачивает свойственные молодости пыл и горячность, привыкая совершать исключительно разумные поступки. Диктат здравого смысла уменьшает количество неожиданностей и сопутствующих им приключений, но в его эффективности не приходится сомневаться. И всё же подобный подход имеет целый ряд недостатков. И самый значительный из них – скука.
Скука, тоска, хандра, сплин…
Алекс Розенкрейц так и не смог подобрать подходящего определения тому чувству, что неотступно владело им до знакомства с Леоном Хаттори. Справиться со скукой не помогали ни неизведанная область манипулирования энергией стихий, ни организация мелких коммерческих предприятий, сулящих в будущем солидный доход, ни редкие вылазки в город, где бывший глава мистического ордена отлавливал мелких бандитов или предавался разгулу, наслаждаясь возможностями молодого и энергичного тела. Всё это, так или иначе, но уже происходило с ним в его прошлой жизни.
Алексу было скучно. До тех пор, пока чей-то промысел не свёл его с одним сбрендившим японцем…
– Боги, когда я просил вашей милости, я имел ввиду вовсе не это!!! – мысленно воззвав к небесам, Алекс обогнул автомобиль и опрометью бросился в плотное облако из взметнувшихся в воздух и хаотично танцующих снежинок, – Чтоб я ещё раз ввязался в заварушку с этим сумасшедшим?! Ни за что!!!
Его ноги практически сразу, по самые щиколотки, завязли в оставшемся на земле плотном слое снега – вес пехотного бронекомбинезона не ощущался магом лишь из-за встроенных в него мышечных усилителей, но оставался весьма немалым, и парень проваливался. Выругавшись сквозь стиснутые зубы, Алекс невольно пригнулся, ускоряя бег и стараясь как можно быстрее преодолеть короткое расстояние до проступающих сквозь снежную пелену очертаний дома.
Взмахнув зажатой в правой руке скьявоной, парень за секунду подвесил на её лезвие несложную "руническую технику". Дождавшись момента, когда клинок ярко засветится сложной вязью мерцающих фиолетовых символов, Алекс прыжком с разбега взвился в воздух, одним махом преодолевая с пяток ступеней крыльца. Мощным рубящим ударом наискосок с лёгкостью развалил толстую входную дверь напополам. Не сбавляя скорости и активировав "доспех духа", он врезался в рассечённую преграду выставленным плечом.
 
Звучный треск и разлетающиеся по пустынной прихожей куски деревянной двери ни на кого не произвели должного впечатления – помещение пустовало и, вопреки ожиданиям Алекса, его никто не встречал. Разочарованно сплюнув, парень настороженно огляделся. Его глазам предстала весьма скромная обстановка с некоторой претензией на утончённый вкус, о чём утверждали дубовые панели облицовки стен, гипсовая лепнина и бронзовые бра.