"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
Поворот ключа — дверь в комнату тихо отворилась. В спальне сумрачно, лампа на столе горит тускло, будто на последних остатках масла. Неудивительно, ведь Дрена считала, что такие бытовые мелочи вроде заправленных светильников, обновления запасов мыла и смены полотенец целиком и полностью моя задача. Превратить меня в свою служанку ей не удалось, хотя, прислушиваясь к советам аристократок, она поначалу пыталась. Наши отношения были равноправными, и свою часть договоренностей Дрена выполняла аккуратно, вовремя получая у коменданта чернила, бумагу, карандаши и прочие важные мелочи.
Дрена уже спала, полулежа на постели, подсунув под спину большую подушку. На коленях девушки лежала раскрытая на яркой иллюстрации книга. Частое явление. Учебники действовали на Дрену усыпляюще.
Стараясь не наступать на скрипучие половицы, я прокралась на свою половину комнаты, быстро разделась и проскользнула в душ. Γорячая вода расслабила, успокоила, смыла тревогу, появившуюся после предупреждения магистра Форожа.
Я постепенно приходила к мысли, что мои шансы победить в этом отборе невест все же слишком малы, чтобы всерьез беспокоиться. Владыка-дракон, как и король Кедвоса, с удовольствием сделал сбежавших на его земли теронцев рабами. В те времена это было очень удобным решением. Тысячи истощенных долгим переходом по магической пустыне людей и эльфов несли с собой самое ценное, что имели. Пересекая границу некогда союзных государств, они оказывались в руках вооруженных отрядов. Те обирали беженцев, ставили на всех без исключения магические метки рабов, а потом продавали. Вначале это был подпольный рынок, но уже очень скоро правители узаконили торговлю и рабовладение. Короли и знать неплохо наживались на рабах, даже угрозы восстаний не могли это изменить.
Если бы не вмешательство третьей стороны, княжества Тессдаль, выступающего свидетелем и гарантом соблюдения магических клятв мирного договора королевств, рабство не отменили бы два года назад. Ни в Кедвосе, ни в Аролинге. Представить на троне рядом с принцем-полудраконом бывшую рабыню у меня никак не получалось. Слишком сильной и оскорбительной была бы оплеуха знати обеих стран.
Завернувшись в полотенце, я возвратилась в спальню, надела ночную сорочку и уже собиралась забраться под теплое одеяло, как за спиной раздался глухой стук. Οглянувшись, увидела, что книга с коленей Дрены упала на пол, а рука девушки расслабленно повисла.
На цыпочках подкравшись к постели соседки, я подняла книгу и положила ее на стол. Только тогда заметила черную и больше чем наполовину опустошенную коробку с конфетами от дорогого мастера. На бархатистой крышке серебром сияло его тисненое клеймо, а красивые конфеты матово поблескивали разными орехами, приклеенными сверху.
Я ещё ни разу в жизни не пробовала конфеты, даже самые дешевые. Меня никто не угощал, тратить деньги на излишества и роскошества я считала совершенно неправильным и как-то свыклась с мыслью, что подобные лакомства не для меня. Наверное, поэтому не соблазнилась и после того, как прочла лежащее рядом с коробкой письмо.
Недлинное послание, адресованное и Дрене, и мне, было поздравлением с тем, что мы принимаем участие в отборе невест. Под пожеланиями удачи стояла знакомая по множествам указов и объявлений подпись ректора Адсида. Конфеты, оказывается, от него!
Жест милый, но от этого ещё более странный. Лорд Шэнли Адсид, Верховный судья, кавалер ордена Абарута и прочая, прочая, не мог всерьез считать участие в подобном соревновании достижением. Ведь для того, чтобы попасть в королевский список, не понадобились ни ум, ни знания, ни упорная работа, только природный дар. А раз достижения нет, то и поздравлять не с чем.
Размышляя над неожиданным поступком ректора, я сделала ещё один осторожный шаг к Дрене, чтобы поднять ее соскользнувшую с постели руку и погасить ночник. Ρука была ледяной и влажной от пота…
Глянув в лицо девушки, я увидела белые губы, покрытый испариной лоб… Дрена не спала, она умирала!
Нужно позвать коменданта, лекаря, но…
Оставить ее одну? — Нельзя! Не в таком состоянии!
Пусть я и не лучший целитель на свете, но умереть не дам!
Одной мне не справиться. Это ясно. Как позвать помощь?
Я лихорадочно соображала, оглядываясь по сторонам. Мой взгляд упал на пламя лампы. Огонь…
Первое заклинание, которому учили студентов, было заклинание оповещения о пожаре. Пришла пора им воспользоваться…
Глубоко вздохнув, силясь успокоиться, я поднесла пальцы к губам, прошептала нужные слова и опустила руки, раскрыв ладони. На них танцевали три маленьких огненных смерча. Теперь у коменданта, лекаря и ректора сработают амулеты.
Откинув одеяло с груди и живота Дрены, я положила руки на область сердца и начала читать исцеляющее заклинание. Это были чары общего действия, больше поддерживающие, чем устраняющие причину болезни. Но на первых порах, пока не появится опытный лекарь, сойдут и они.
Под ладонями забрезжило золотое свечение, оно крепло, усиливалось. Закусив губу, я отдавалась волшебству и радовалась отклику ослабленной Дрены. Чем больше я погружалась в лечение, тем явственней понимала, что через полчаса спасать было бы уже некого… От ужаса на глаза навернулись слезы, они текли по щекам, капали на мои пальцы.
В коридоре раздались шаги. С грохотом отворилась дверь.
— Что это значит? — возмущенный и резкий окрик коменданта почти выдернул меня из транса.
К счастью, моего умения сосредотачиваться на волшебстве хватило, чтобы противостоять и крикам, и попыткам меня оттолкнуть. Комендант плохой лекарь, и ее вмешательство могло больше навредить, чем помочь. Она даже не поняла, что Дрена почти ушла за черту!
— Госпожа Льяна! — спокойный и властный голос ректора переплелся с оценивающим состояние Дрены заклинанием лекаря. — Отойдите. Освободите место господину Иттиру.
Я повиновалась. Осторожно высвободилась из волшебства, постаравшись в эти секунды отдать девушке побольше силы, отступила на пару шагов.
После транса и сияния нитей магии окружающая действительность казалась тусклой и какой-то пыльной. Несколько раз моргнув в попытке отогнать это ощущение, я посмотрела на лорда Адсида.
Таким суровым и злым я его ещё никогда не видела. Губы плотно сомкнуты, брови почти сошлись на переносице, взгляд серых глаз требовательный, жесткий. На сложенных на груди руках поблескивали кольца. Судя по аккуратной одежде и безукоризненной прическе, он, в отличие от наспех одетого лекаря и взъерошенного бледного коменданта, ещё не ложился.
— Рассказывайте, — хмуро велел ректор.
— Я пришла не больше получаса назад, — начала я, стиснув кулаки, чтобы не дрожали пальцы.
— Γде вы были до того?
— Магистр Форож… Заказ для больницы… — меня все сильней трясло, в горле встал болезненный ком. Прикрыв рукой рот, я старалась не смотреть на склонившегося над Дреной лекаря и не всхлипывать.
Комендант подошла ко мне, обняла за плечи.
— Ну, ну, девочка… — бормотала она, — все обойдется…
— Не уверен, — бросил лорд Адсид. — Вы заметили что-нибудь необычное?
Я отрицательно покачала головой, стараясь успокоиться. Мои эмоции сейчас только мешают, не дают ректору составить полную картину и выяснить, что случилось с Дреной. Совладать с собой не получалось, я беспомощно всхлипывала и была совершенно не способна к разговору. Ρектор это прекрасно понимал.
— Отведите ее в мой кабинет, — велел он коменданту, — и возвращайтесь. Вы будете нужны мне здесь.
Женщина засуетилась, заставила меня переобуться, накинула на плечи плащ. Он пощекотал щеки длинным мехом, окутал теплом — комендант выбрала плащ Дрены, но я поняла это только на улице, когда ветер ударил в лицо. Холод отрезвил, прояснил мысли. От этого случившееся стало ещё более пугающим, жутким.
Если бы я не пришла так поздно, если бы мы просто легли спать, Дрена никогда не проснулась бы…
Комендант провела меня по большому двору, распахнула двери главного здания, держа меня за руку, буквально протащила по коридорам и нескольким лестницам. Я же не могла отогнать воспоминание о недавнем лечении, об опустошающем ощущении уходящей из-под моих ладоней в небытие жизни. Ужасное чувство, пробирающее безысходностью и глухой болью так, что ломило кости. Совершенно не соображала, куда иду и что делаю. Только послушно позволяла женщине направлять себя.