"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Да, — он бесстрастно кивнул. — Притом шанс у вас весьма неплохой. Лучше, чем у госпожи Дрены, например. Я так считаю.
Мужчина окинул меня внимательным взглядом.
— Не хочу вас обнадеживать. Просто говорю о разумной вероятности и своих домыслах, — подчеркнул он.
— Я понимаю, — поспешно заверила я. Не стала говорить, что его умозаключения и предостережения меня больше озадачили и напугали, чем порадовали.
  
— Не сомневался, — магистр Форож улыбнулся и увел разговор в другое русло.
В котле побулькивало готовое лекарство, хрустальные флакончики ждали на столе. Магистр Форож оставил меня разливать и упаковывать заказ для больницы и ушел. За окном шелестел дождь, а ночью прихватит морозец — костедробильное сочетание с ещё не растаявшим снегом. Как же не хотелось выходить из теплого университетского крыла на промозглый ветер! Но другого способа попасть в женское общежитие не было.
Удивительно, но сиятельные леди тоже обитали в общежитии. Ρазумеется, им не приходилось делить одну комнату на двоих, для них необходимость обходиться без личной прислуги уже была испытанием. Для некоторых почти непосильным. Не представляю, как бы они справлялись без заклинаний для заплетания кос и ухода за платьями. Им ещё повезло, что одежда была строго прописана в правилах и не допускала вольнодумства в виде бантов, лент, широких рукавов и прочих изысков. На наведение лоска в ином случае некоторые могли растратить весь резерв. Не хватило бы энергии на занятия.
Флаконы встали в ячейки коробки, аккуратно надписанные ярлычки жизнерадостно зеленели, за окном тоскливо взвыл ветер. Взяв с вешалки многое повидавший на своем веку плащ, я спустилась на первый этаж. По дороге застегиваясь на все пуговицы, радовалась тому, что смогла купить себе новые ботинки. Старые держались только на сцепляющих чарах и заклинании от сырости.
Каменная боковая лестница закончилась на первом этаже. Коридор был в это время пустым и сумрачным. Сквозь большие окна я видела женское общежитие. Во многих комнатах ещё горел свет, хотя было уже очень поздно. Мы с магистром засиделись над эликсирами едва ли не до полуночи. Зато они принесут мне двадцать золотых. В моей родной деревеньке на эту скромную для столицы сумму можно многое купить. Родители обрадуются помощи, а вот как им рассказать о моем участии в отборе невест для принца-полудракона, я не представляла.
Впутываться в эту историю я не хотела, не рвалась к победе. Наверное, будь участие в нем добровольным, отказалась бы. Но к письму ректор приложил копии королевского приказа и освидетельствования силы моего дара. По сути, это принудительный брак. Отец, большой “ценитель и почитатель принуждения”, будет в ярости, когда узнает.
Он у меня исключительно свободолюбивый эльф. Думаю, не подпиши король два года назад указ, освобождающий из рабства всех беглецов из погибшей империи Терон и их потомков, отец поднял бы восстание. Для этого были все предпосылки.
Люди и эльфы, особенно эльфы, из разрушенной страны так и не смирились с бесправным положением рабов. Они желали свободы и безопасности, а не нищенского существования в постоянном страхе перед прихотью хозяина. Время от времени в деревнях рабов искрило — какой-то надсмотрщик слишком усердствовал и получал смертельное проклятие, карательные отряды лордов приезжали разбираться.
В последние годы такие случаи участились. Для полноценного восстания не хватало только разумного и сильного лидера. Таким вполне мог стать мой отец, Эткур, сын теронской аристократки и одного из верховных жрецов Великой.
Отец сильный боевой маг, умеет руководить, к его мнению всегда прислушиваются. Последние сорок лет он служил в пограничных войсках лорда Хадиана, владельца земель и жизней всех членов нашей семьи. Теперь он работал у того же лорда все тем же командиром отряда пограничников и искал возможности переехать со всей семьей в другое место.
Сиятельный землевладелец привык к тому, что рабы выполняют даже опаснейшую работу по охране границ от чудовищ пустыни бесплатно. За еду, обмундирование и снабжение оружием. Иногда хорошим поощрением был и обыкновенный шантаж. Лорд любил свою власть над чужими жизнями и порой намекал, что с родными пограничников может случиться много плохого, если кто-то из рабов-воинов попытается, например, сбежать.
Достойно платить за работу сиятельный эльф не желал, все оружие и обмундирование отнял. Хорошо, что мой отец — хорошо обученный, натренированный воин и маг. Ему для победы над сумеречными тварями, иманнидами и прочими обитателями пустоши не всегда нужно оружие.
К сожалению, это не упрощает поиски работы. Сильный маг с развившейся до восьмерки семеркой — желанный работник для любого купца, ведущего караван через пустыню. Но лишь, если у мага помимо освидетельствования дара есть ещё и диплом университета. Хорошую работу можно получить только так и никак иначе. А рабам запрещалось поступать в университет.
Если бы не дедушка Нальяс, обучавший моих родителей, не знаю, как они овладели бы своими дарами. Магическая сила нуждается в жестком контроле, пускать на самотек ни в коем случае нельзя. Иначе, если повезет, можно всего лишь сжечь дом, затопить огород, а если не повезет — убить кого-нибудь или потерять дар навсегда. Хорошо владеющим магией рабом, понятное дело, сложней повелевать. От такого разумника может быть куда больше ущерба и разрушений, чем от пожаров или даже смерти целой семьи рабов.
Отсюда и запреты на обучение, на поступление в университет, законодательно закрепленная невозможность выкупить одаренного раба, если потом планировалось учить его контролировать собственную магию. Οтсюда же и политика землевладельцев, натаскивавших магов-рабов так, чтобы они бездумно выполняли простейшие, энергозатратные и не всегда эффективные заклинания нападения и защиты. Отсюда и оживленная торговля артефактами, способными уберечь от простейших чар. Других рабам знать не полагалось.
На счастье, среди теронцев, надеявшихся спастись от неизвестно откуда взявшихся магических чудовищ и болезней, были волшебники. Многие из них выжили и даже сохранили способности к магии, хотя истощились до крайности и подорвали здоровье, раз за разом вычерпывая резерв, чтобы защитить близких. К сожалению, в большинстве своем эти маги были слабыми и неспособными обучать ничему сильней простейших чар. Замкнутый порочный круг, из которого удавалось вырваться единицам, подобным моим родителям. Все благодаря дедушке Нальясу…
Тяжелые капли били по пузырящимся лужам, под ногами хлюпала каша из снега, воды и грязи. Украшенное затейливой лепниной и статуями здание женского общежития рассматривать было некогда — я боялась упасть и сломать себе что-нибудь. Добравшись до нужного крыльца, положила ладонь на дверную ручку и ненадолго замерла, чтобы заклинание распознало меня и впустило. Всегда удивлялась тому, что мужское общежитие защищено от вторжения чужаков, но не от появления женщин. А здесь навели столько чар на все двери и окна, что войти, не разнося стены, могли из мужчин только ректор и лекарь.
Распознающее заклинание сработало, дверная ручка немного нагрелась, замок щелкнул и впустил меня в коридор. Наконец-то! Дождь так разошелся, что за каких-то неполных пять минут пути мой плащ, несмотря на чары, начал промокать, и у меня зуб на зуб не попадал от холода.
В общежитии было тепло, в длинном коридоре тускло горели лампы, едва заметно пахло ландышами. Неудивительно, ведь масло настаивали на этих цветах. Считалось, такой аромат настраивает на миролюбивый лад. Комендант как-то обмолвилась, что ректор не переносит женских ссор и пытается предотвратить их этим и некоторыми другими способами. Думаю, упоминай она ректора чаще, без ландышевого масла для ламп можно было бы обойтись — даже помолвленные и замужние студентки вздыхали по магистру Адсиду и не хотели бы его огорчить.
  
Сняв пропитавшийся водой плащ, я тихо пошла по коридору к себе. Коричневый со светлым рисунком ковер приглушал шаги, но я все равно старалась не шуметь. Комендант уже несколько раз давала понять, как относится к выданному мне магистром Форожом разрешению возвращаться в общежитие так поздно. По ее мнению, алхимик преступно превысил полномочия и, несомненно, должен быть наказан за то, что из-за него я нарушаю устоявшийся порядок. Повлиять на магистра Форожа кроме ректора Адсида никто не мог, а тот не спешил как-либо вмешиваться в наши учебно-торговые отношения. Поэтому комендант раз за разом отчитывала меня.