"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

…А Ленина вашего потом разделим всем на мороженое, — сказал я и высыпал рубли в карман чей-то куртки, которой меня любезно скрыли от соседки.
Напялив плавки и расстелив трусы со штанами на пляже, я заставил всех сделать то же самое.
— Время идёт. Сохнуть пора. И давайте я вас чем-нибудь угощу из своего всеядного оружия. Мир подарил для борьбы с хулиганами, а оно, оказывается, и всем остальным пуляется. По желанию. Хочешь, жаканами. А хочешь, бананами. Но бананы у нас и так есть.
  
Чем вам пальнуть? Десертом? Выбирайте. Мамкины пирожки или мороженое, заграничный лимонад или пирожное. Ружьё всё может, — предложил я услуги повара-пекаря и кондитера из Изумрудного Омана.
Мнения разделились, и мне пришлось стрелять целым ассортиментом из бакалейной лавки, а также киоска с мороженым и лимонадом.
Насытившись, мои хищники потребовали сказку о бедах во втором мире, но я отказался, сославшись на нехватку времени.
— Вы поваляйтесь, позагорайте, а я смотаюсь в ближайший оманский хутор, — отговорился я и, надев только рубашку, попросился на босоногую экскурсию.
«Мне только сориентироваться. Чтобы знать, где мы были. Я, скорей всего, ещё раз сюда загляну. По окончании наших размолвок с Татисием и парой его товарищей. Проработаю потом всю округу глазами и в остальных мирах всё погляжу. Так что, нужно куда-нибудь к людям», — подумал я и понадеялся на мирное содействие.
— Вон туда шагай! — крикнула мне Оленька и указала пальчиком в сторону небольшого пригорка на дальней стороне нашего пляжа.
«Так вот, значит, в чём дело. Ты её не сосватал, а в аренду взял. Тело её украл. Точно. Чтобы через неё общаться. Хитёр бобёр. Соседку-малолетку упёр. А я-то весел, треухи развесил. И Павел ещё со своими собачьими… С его третьими глазами и стариковскими слезами», — дошло до меня, наконец, что и так было ясно, как день с самого начала, только я всё женихался, взрослея в собственных бесстыжих глазах.
Только засеменил в указанную сторону, как вдруг, получил по горбу своим ружьём. То ли напарники бросили, то ли Скефий, было не ясно. Я поднял «всеядное» и продолжил путешествие. Шаг, второй, третий… И взлетел в безоблачное небо. Ещё и рубашка моя срослась на груди, удлинившись до колен, и в одну секунду выгорела до белого цвета.
— На оманский манер? Валяй. Можешь даже загримировать меня. Я уже снимался разок в хулиганской роли, — разрешил я Скефию и не заметил, как оказался посреди какого-то городка.
Те же нагромождения домов, что я уже видел сверху, пальмы, лавчонки со всякими товарами, тканями, мешочками, горками специй.
Единственная на всю округу башенка торчала на возвышении среди тех же белёных домиков-муравейников и отличалась от других строений хоть какой-то вразумительной формой и расцветкой.
Появились прохожие в таких же, как у меня белых балахонах пониже колен, но в шапках. Шапки были тоже белые, тоже тканевые и какие-то закрученные. Все оманцы оказались мужчинами, все были только в балахонах и сандалиях, или кожаных вьетнамках. Кое у кого имелось оружие в виде одноствольных ружей с длинными стволами. В общем, я хоть и был без шапки и без бороды, но почувствовал себя своим. И балахон на мне имелся, и оружие.
«Переведёшь мне их речи? И мои им? Про напряжённость надо расспросить. Вдруг, это они воевать собрались? Ружья же просто так с собой не носят. И размагнитить меня не забудь», — переговорил я со своим поводырём.
— Фух! — снова Скефий переплюнул ответом местную жару.
— Вот и славно. Привет всем жителям. Как жизнь? — поздоровался я с продавцом и покупателями ближайшей лавки.
— Хвала Милосердному, — ответил продавец из-за прилавка.
Что-то меня насторожило, и я поспешил удалиться. Потопал дальше, собираясь разыскать кого-нибудь без бороды. Желательно ровесника.
Побродив по торговым рядам, поговорив несколько раз с оманцами разных возрастов, снова истребовал сокрытия и поторопился вернуться.
Испугался совершенно чужих людей, чужой культуры, а особенно того, что этот городок Ближнего Востока оказался прифронтовым и совсем не святым. Не поверил я, что всё окружавшее меня имеет хоть какое-нибудь отношение к моей правильной вере и к моим поискам Святой земли.
То, что Бог один, здесь звучало, как един, православные оказались правоверными, а война какой-то Дофары здесь продолжалась уже больше десяти лет.
Несмотря на короткие, но познавательные лекции о местной религии, истории и достопримечательностях, я решил закругляться и попробовать найти свою затерявшуюся землю в другом месте, где ещё нет войны, и Босвеллии растут не вопреки всему на свете, а благодаря хоть какому-то человеческому участию.
«Выращивают они кокосы, финики и даже бананы, и что? Царица Савская какая-то жила здесь в приснопамятные времена. Зачем же они разрушили её замки? Теперь, говорят, руины остались. “Сходи, погляди на руины”. Да кому они интересны?
Дразнятся ещё Искандером. Три раза говорил им: «Александр». Хоть бы хны. Может, Скефий им так переводил?
Даже папка нашей Богоматери тут похоронен, оказывается. Только ему имя какое-то оманское придумали – Аль-Амран. С Павлом поговорю, узнаю, как правильно его звали.
Что ещё? Гонки на верблюдах. Анекдот наверно. Но сказали, они после войны будут, значит, не шутка. А с городком так и не разобрался. То ли Салана, то ли Руб-Эль-Хали, то ли Мирбат-Вахиб. Кто что хотел, тот то и говорил.
На Адмирале потом погляжу и сверю. Или в школе на карте мира.
И ладан мой здесь запросто на рынке продаётся. Кристаллы, как янтарь. Ну и на кой он им тут? Церквей-то у них нет. Или есть?
Разузнал, называется. Вопросов больше, чем ответов. В сто раз больше, чем до полёта. После Америки такого со мной не было», — думал я, возвращаясь пешком и всю дорогу работал мозгами.
— Подбрось уже, что ли? — попросил мир, но тщетно.
Пришлось ковылять босиком по раскалённой дорожке, пока на берегу не закончились каменные буераки, и я забежал в океан. Дальше уже по мокрому песку пошагал. На него то и дело забегали пенившиеся волны океана, поэтому он был прохладным.
Нездоровую суету я увидел сразу. Вся моя компания, завидев меня, вскочила на ноги и вылезла на берег, начав судорожно и споро одеваться.
— Куда торопитесь? — крикнул я издалека, чем ещё больше озадачил своих с бойцов.
Всех, кроме Дульсинеи Оленьки. Она уже была при полном параде, только без куртки.
— Что у вас случилось? Возврат же будет мгновенным. Прямо на огород к деду, — успокоил я сотоварищей.
— На каком это он? На арабском? — начали совещаться между собой цепные и охотничьи. — Чего привязался? Всех, как рентгеном просвечивает. Не иначе, колдун местный.
— Совсем перегрелись? Это же я. Искандер. Нет. Искандер! Искандер. Тьфу, ты! Хватит шутить, Дедморозыч! — крикнул я миру, всё ещё не понимая, что же так встревожило моих братьев, и почему моё имя из моих же уст всё время звучало не по-русски.
— Где наш старшой? Запропастился, гад. Чего этому бородачу надо? Скорей бы уже вернулся, что ли, — продолжили шептаться мои перепуганные ребята-декабрята.
— Очумели? Вот он я. Или вам глаза отвели? Или меня… Загримировали? Ешеньки-кошеньки! — наконец-то, дошло до меня, от чего вся моя банда уменьшилась ростом и струхнула, не признав меня.
«Опять подрастил?» — задумался я и почесал бородку.
— Всё. Я топиться. Всплыву, когда собой стану! — заорал я что было сил, а все вокруг оживились и засмеялись вслед за Оленькой, которая уже давно нервно похохатывала, готовая вот-вот лопнуть.
Я исполнил, что обещал, и нырнул, как можно глубже. Зашёл, занырнул взрослым оманцем, а всплыл уже помолодевшим, снова в русской рубашонке и игрушечным ружьишком наперевес.
  
— Аль Медина Хали-Мирбат, — подразнил я набором непонятных слов из своего оманского лексикона, а потом уже и по-русски: — Испугались? Я и сам не знал, что подрос. До последнего момента. А Егоза наша знала. Смеялась с самого начала.
— Мы тоже такими будем? Когда состаримся? Бородатыми? Толстыми и страшными? — посыпались комментарии на мою взрослую внешность.