"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Фух! — подтвердил он ещё большим жаром, чем был вокруг нас.
Моя команда начала раздеваться прямо в этом пустынном и безводном месте. Я бы тоже сделал то же самое, но то ли ружьишко на плече помешало, то ли гипноз, в который сам себя погрузил, засмотревшись на «сад».
Все деревца росли на совершенно неприспособленной для жизни земле. Голая и безжизненная почва из почти белых камушков и песка под лучами солнца нагрелась и вздрагивала вокруг миражами. Нелепые треугольные чубчики ладанных деревьев, неизвестно как, но умудрились продраться сквозь эту неживую твердь своими многочисленными стволиками и сучками с веточками.
  
 
Казалось, что они не смогли по одному победить это пустынное поле, поэтому собрались в пучки или метёлки и дружно взошли всею гурьбою. Потом уже отклонились друг от дружки в стороны, образуя объёмные треугольные пирамиды вершинами вниз.
А может, всё это были одинокие деревья, которые почему-то разветвлялись у самой земли или даже под нею. Некоторые веточки были настолько корявые и извилистые, что их становилось жалко. Отчего их так покорёжило, и почему внизу деревцев не было ни единого листика, было совершенно не ясно. Из-за верблюдов или из-за каких-нибудь других домашних, а, может даже, диких животных, но только макушки напоминали своей запылённой и сероватой зеленью, что деревья всё ещё живы.
Разумеется, никаких ручейков или колодцев и близко не было, а как ухаживают за этим садом, и кто, осталось тайной. То, что люди исправно навещали это место, было понятно. Ведь как-то же они собирали смолу с этих корявых чубчиков, чтобы потом экспортировать её в христианские страны.
Я насчитал вокруг около сорока Босвеллий, разбросанных в хаотичном порядке то тут, то там, и сжалился, наконец, над своими подчинёнными, изнемогавшими от жары под лучами мамки Кармалии.
— Припекает? Я же обещал, что жарко будет. Погнали дальше? К океану? — обратился к дружкам-пирожкам.
— Ты уже всё понял? — выступила мне навстречу Оленька.
— Что именно? На какую тему? — не сообразил я, что нужно было понять.
— Нашёл, что искал? Или, кого искал? — не успокоилась соседка.
— Вот они, Босвеллии. Вот он, Оман. Мало ли, о чём я грезил. В жизни иногда всё очень простым оказывается, — отозвался я, всё ещё не понимая, о чём лепечет моя попутчица.
— Ладно. Потом догадаешься. Давай к воде нас, — распорядилась Оленька, как заправская путешественница.
— Мир! На пляж бы нас. Только безлюдный и без… И безопасный. Без плавающих хищников и других неприятностей, — загадал я Скефию загадку-пожелание, которое он выполнил в своей «высоко прыгавшей» манере.
Под всеобщее улюлюканье, мы всею десяткой влетели в Индийский океан. Прямо, как были в одежде, так и воткнулись, кто головой, кто ногами в толщу прозрачной и тёплой воды недалеко от берега песчаной бухты с панорамой безжизненного пейзажа из гор, камней и песка.
— Одежда не испортится? — спросил я у Скефия, принимая освежавшую ванну.
— Пуфф! — пообещал он в ответ.
— Ладно. Вы плескайтесь, а я смотаюсь кой-куда. Разузнаю у кого-нибудь, где мы, собственно, находимся, — доложил я своей команде и выбрался на берег.
Раздевшись до штанов и разувшись, я разложил обувь, куртку, рубашку, носки на раскалённые камни, пожалев, что не успел захватить плавки, а вот ружьишко своё повесил на плечо, на всякий аравийско-оманский случай.
  
Глава 24. Святая Земля и её война
 
— После купания так всё раскидайте, чтобы высохло. Мир обещал, что ничего из вещей не засолится и не испортится, — крикнул я катавасии, в которую превратились все мои бойцы, разбавленные одной-единственной косичкой-сестричкой.
— Потом! Позже! Когда загорать будем! — ответила разноголосая катавасия и продолжила плескаться.
— А я в купальнике, как ты просил, — доложила Оленька, «причалив» к берегу.
— Зато я… Голый король, — ответил я Еве, что не соответствовал на роль Адама.
— Почему мне кажется, что вы все одинаковые? — приступила к расспросам соседка, а сама, не стесняясь, начала превращаться в русалочку, раскладывая свои мокрые вещи рядом с моими.
— Так и есть. Нас тут девять Александров-Ихтиандров. Одинаковых с лица и с затыльца.
— Ты их братьями называешь?
— На сестёр они мало похожи. У всех несерьезные рожи, — пытался я каламбурить, ожидая пока подсохнут вещи.
— А ты из ружья плавками стрельни, а потом надень их, — посоветовала Оленька, укладываясь на песочек в своём ромашковом бикини.
— Может стрельну, а может… Эй, барбосы! Кто ещё не голый, не босый? Одолжите плавки на минутку. Я попробую сыграть с вами шутку, — разорался я на подчинённых, вспомнив о раздваивании предметов.
«Если с плавками не получится, тогда с монеткой покажу. А если не поверят, что-нибудь другое придумаю», — быстренько посоветовался я с самим собой и подошёл к бережку.
Шестой напарник протянул мне свой синий купальный гарнитур, состоявший из одного предмета, а я сразу же попытался поместить его в кулак.
— Что-то сомневаюсь в фокусе, — озадачился, когда не сумел поместить плавки в ладошку. — Не подсобишь? — спросил я, взглянув в небо.
В ту же секунду плавки выскочили из моего несостоявшегося кулачка и, поднявшись вверх, встряхнулись и разделились надвое. Одни упали к моим ногам, а другие вернулись к шестому.
— Почему не хлопаете? Фокус-то самый настоящий. Не фантомный. Или после драконов и НЛО всё остальное мелочью кажется? — погрустнел я от мирной помощи.
— У нас уже слов нет. Всё, оказывается, настолько невероятное, что невозможно. Фантастично, — признался второй Александр.
— А у кого хоть пятачок имеется? Нигде не завалялся? — начал я клянчить милостыню на фокус.
— У меня есть, — ответил девятый.
— Нацарапай на нём что-нибудь. Метку свою. У седьмого нож должен быть. Только мне не показывай. В кулак мой его засунь, а я с мирной помощью разделю. Удвою. Я этот фокус хотел показать. Во втором круге рубли так чеканил до потери здоровья. Деньги понадобились на вдовье житьё-бытьё.
Все собрались кружком в своей мокрой насквозь одежде или уже без оной, а девятый что-то царапнул на своём пятаке и сунул его в мою руку. Я накрепко зажал монету и приступил к фокусу.
— С моего посреднического прошения, с твоего мирного разрешения, позволь удвоить эту волшебную монету. Не корысти чаю, а друзей обучаю, — торжественно произнёс я импровизированную присказку и, на всякий ожоговый случай, уже стоя покалено в воде, приступил к болезненному процессу.
Обнял, зажал, затряс, срастил воедино, раздёрнул и мигом окунул оба кулака в воду.
Всё прошло, как по маслу. Все ощущения были живыми и соответствовали моим ожиданиям. Даже жжение ладоней присутствовало.
Напарники, затаив дыхание наблюдали за фокусом, не произнося ни звука, и я, выждав паузу, вынул кулаки из воды и предъявил на каждой ладошке по… Пять рубликов с дедушкой Лениным вместо орла.
— Что за шутки? — возмутился до корней волос. — Это же корысть.
— Ха-ха-ха! — обрушился на меня шквал насмешек от дружков и мира.
— Мы подумали, что ты нас надуть собрался, вот и подсунули тебе рублик. Но отметки на нём сделали, — объяснил мой заместитель.
Я взглянул повнимательнее на рублики и увидел на одних букву «О», а на других «А». Точнее, на одной стороне рубля одна буква, а на второй другая.
— Шутники. Армавир на решке, а Оман на орле. Хорошие метки, — высказал свою догадку, но дружки прыснули от смеха, чуть ли не в голос.
  
— Это Ольга и Александр. Ха-ха-ха! Целый червонец. Наличными. На приданое! — посыпались на мою голову издевательства, причём, и Оленька в стороне не осталась, приняв в них активное участие.
— Может, мне вас прямо в мокром индо-океанском виде по домам раскидать? Затейники. Их уму разуму учишь, а они… Ладно. Подержите кто-нить курку. Я от невесты сокроюсь и в раздвоенные плавки занырну.