"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Нам конец… — бросила она через плечо.
Это действительно был конец. Муса, буквально вжавшийся в стену, был бледен до синевы — вытаращив глаза, он смотрел куда-то вперед и вверх, но Анна готова была поклясться, что парень ничего не видит, настолько глубок его шок. Они с Ангелиной вбежали в зал и едва не споткнулись и не свалились на пол, увидев, что стало с Флер.
На стене за цветами копошился сгусток мрака. Порой по нему пробегали бледно-голубые молнии, и тогда их свет озарял темную блестящую шерсть, множество тонких суставчатых ног и десятки глаз, которые то открывались, то закрывались. Анна зажала рот, чтоб не заорать хлеще Мусы. Ангелина промолвила что-то насквозь нецензурное. Огромное раздувшееся брюхо налилось тревожным золотистым свечением, и Анна увидела наполнявшие его круглые сгустки.
  
Должно быть, это и были приворотные зерна, одни удачные, другие нет. Флер ведь наверняка проводила эксперименты. «Как хорошо, что я не вижу ее лица», — с невольной радостью подумала Анна, и в этот момент женский визг повторился.
Флер визжала. Анна зажала уши, чтоб только не слышать этого яростного воя, зато Ангелина выглядела вполне довольной. Она добилась, чего хотела. Она торжествовала.
— Так тебе и надо, тварь! — крикнула Ангелина. — Не на тех напала!
Визг оборвался: теперь Флер шипела, и Анна каким-то глубинным, первобытным чутьем поняла, что паучиха готовится нападать — поняла и успела схватить Ангелину за рукав и дернуть в сторону.
В воздухе запахло паленым. На том месте, где мгновение назад стояли Анна и Ангелина, теперь дымилась груда чего-то грязно-белого, похожего на тающий сугроб, и плиты пола под ней темнели — похоже, эта дрянь разъедала их, словно кислота.
— Бегите! — заорал кто-то. Анна краем глаза увидела, что на лестнице толпятся перепуганные зеваки, что, расталкивая их, спускается декан Браун и кто-то из преподавателей, кажется, Мико Шидзигава…
Флер плюнула снова. Ноздри забило отвратительным запахом паленого мяса, и пол ушел из-под ног.
На этот раз она не промахнулась.
Через несколько минут тьма развеялась. Анна увидела, что сидит на полу в обнимку с Ангелиной, пол перед ними покрыт полупрозрачной белесой жижей, и по ней, совершенно не опасаясь прожечь обувь, ходит заместитель Филин. Анна поймала его взгляд, и левый глаз Филина дернулся: Филин подмигнул ей и произнес:
— Вам повезло, девушки, что я успел поставить блок.
— Идиотки! — а это уже рявкнул лунный аксолотль, причем таким тоном, которого никто не ожидал от него услышать. — Это же человек! Как вы посмели, как вам в голову взбрело!
Флер, уже принявшая свой привычный облик, лежала чуть поодаль на оперативно развернутой медицинской платформе и готовилась отправляться в лазарет. В сторону своих недавних жертв она не смотрела. Ангелина решительно заправила за ухо прядь волос и заявила:
— Знаете, что? Вы лучше на нее посмотрите, что она творит! С Сергеем, с Мусой, я не знаю, с кем еще! Сама виновата, допрыгалась!
Анна смотрела в сторону Флер — но видела только Лаверна, стоявшего чуть поодаль. Господин ректор скользил взглядом то по Флер, то по Анне и Ангелине, и она никак не могла понять выражения его лица.
— Хочешь сказать, что эксперимент выходит из-под контроля?
Филин понятия не имел, как заставил ядовитый плевок паучихи рухнуть на пол буквально в нескольких сантиметрах от него, заслонившего собой незадачливых волшебниц. Он не понял, как оказался рядом с ними: тело сработало само, закрыв девушек и выставив перед собой нечто незримое, похожее на плотный пластик.
Была ли это работа Царя-Ворона или его собственные новые способности — Филин не знал тоже.
Сейчас, сидя в кабинете Аберфорта в компании лунного аксолотля, декана Лю Шеня и его заместителя Ричи Нараявы, Филин пытался взять себя в руки и сохранять спокойствие. Получалось, откровенно говоря, не очень. Хотелось подняться к себе и напиться до полнейшего изумления.
Возможно, это могло помочь.
— Вряд ли, — подал голос Нараява. Высокий, тощий, с гуталиново-черной кожей он выглядел по-настоящему пугающим, но был добрейшей души человеком, и студенты его просто обожали. Нараява оказался самым рьяным приверженцем теории Аберфорта о правительственном эксперименте. — Все происходящее — невероятно логично. Если наших студентов обучают магии, но не говорят, как ее использовать правильно и как контролировать, то такие эксцессы в порядке вещей.
— Хуже всего то, — произнес Лю Шень, — что мы ничего не можем с этим сделать. По большому счету, это уже не наша академия. Как наказать этих трех дамочек? Да никак. Что им занесение в личное дело? Исключить нельзя, наказать нельзя.
— Полная анархия, — согласился Аберфорт. — Причем анархия существ, наделенных очень опасными способностями и не умеющими их контролировать.
Филин вздохнул. Как когда-то говорила его бабка, работай больше, не будет времени на ерунду — и сейчас он прекрасно понимал ее правоту.
— Предлагаю ввести коррективы в учебный план обоих факультетов, — произнес он. — После обязательных пар — дополнительные занятия по общеобразовательным дисциплинам. Строгая посещаемость, доклады, рефераты. Будут заняты с восьми до восьми — не найдут времени на такие вещи, как сегодня.
Коллеги посмотрели на Филина с одинаковым выражением, которое можно было трактовать как «Спаситель ты наш!»
— Ваш сегодняшний поступок достоин всяческого восхищения и уважения, — склонив голову, произнес Лю Шень, обожавший сопровождать самыми заковыристыми словесами все жизненные обстоятельства. Филин улыбнулся.
— Я просто сделал то, что должен был сделать, — ответил он. — Так что, коллеги, предлагаю ударить по чужому эксперименту нашим родным бюрократизмом. Когда ребята начнут писать по три бумажки на каждый вздох, у них банально не хватит сил на привороты и превращение однокурсниц в пауков.
Лю Шень и Нараява поежились: они видели, как Флер превратилась из паучихи обратно в человека, и зрелище оказалось весьма впечатляющим.
— В рамках того же бюрократизма, — без улыбки произнес Аберфорт, — предлагаю обратиться к нашему ректору и попросить наложить запрет на магию во время занятий. Всеобщий русский можно изучать и без сверхспособностей.
Все, разумеется, признали его правоту, и Лю Шень вызвался немедленно поговорить с господином Фро. Филин отчего-то почувствовал липкий холод в груди. Ему вдруг стало ясно, что, как только Лаверн его увидит, то сразу же поймет, что Царь-Ворон рядом. Обязательно поймет.
— Пожалуй, я не смогу составить вам компанию, — вздохнул Филин, старательно делая вид, что искренне об этом сожалеет. — Этот плевок мне дорогого стоил.
Разумеется, никто в этом не усомнился. Аберфорт, добрая душа, настойчиво предложил Филину отправляться к себе и отдохнуть — и, конечно же, такое замечательное предложение было сразу принято.
Закрыв дверь в комнату, Андрей привалился к ней спиной и некоторое время стоял так, неподвижно и без сил. Потом он прошел к заветному тайнику и, не тратя времени даром, свернул золотистую пробку с бутылки коньяка и припал к горлышку, словно к губам возлюбленной.
Желанное облегчение не пришло. Но Филин вдруг понял, что не все так плохо — особенно, когда сидишь в траве на солнечной поляне, кругом царит и властвует лето, и вкус земляники на губах настолько сладок, словно это и есть сама жизнь.
Филин обернулся. Здесь, в землях, которые когда-то принадлежали Лаверну, он был совершенно один. Иссиня-черный плащ Царя-Ворона тянулся по траве. Воздух был наполнен голосами птиц и насекомых.
  
— Почему я? — спросил Филин. Корона на голове была сейчас настолько легкой, что он почти не ощущал ее колючего прикосновения. Или же просто привык? — Почему ты выбрал именно меня?
Никто не ответил.
Возможно, подумал Филин, это была простая случайность. Так уж совпало, и теперь ничего не поделаешь. Он бездумно сорвал еще одну земляничку, отправил в рот — здесь хорошо, неудивительно, что Лаверн так хочет вернуться.