Батя одного хулигана (СИ)
Отец Ромы.
Мой директор Евгений Александрович Гаранин.
Мужчина, от которого я сбежала по темному коридору школы и чьи губы до сих пор горели на моих собственных. Завтра мне придется прийти к нему в кабинет в качестве женщины, которая прячет в своей квартире лучшего друга его сына.
И мне оставалось только молиться, чтобы за ледяной броней этого человека действительно оказалось достаточно человечности, чтобы нас выслушать.
Глава 22. Стена обстоятельств
Глава 22. Стена обстоятельств
Утром я проснулась рано и долго лежала в кровати, уставившись в серый потолок. Слушала, как в соседней комнате тихо посапывает Сашка, а из гостиной доносится прерывисто-тяжелое дыхание чужого ребенка. Феликс спал. Я укрывала у себя беглого подростка, который, скорее всего, уже числился во всех полицейских сводках как «склонный к бродяжничеству».
А еще мои губы до сих пор помнили жесткий, собственнический, сносящий все разумные барьеры поцелуй директора Гаранина. Того самого Гаранина, чьего сына я вчера втянула в этот тайный сговор.
- Господи, Лина, ну и наворотила ты делов... - пробормотала я в подушку, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и какого-то странного неправильного возбуждения. - Во что ты ввязалась?
Но прятаться под одеялом и сделать вид, что ничего не произошло, было нельзя. Я заставила себя встать, накинула теплый халат и на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, прокралась в гостиную.
В полумраке комнаты было тихо и тепло. Феликс спал на диване, свернувшись в тугой, напряженный комок, натянув мой пушистый плед до самых ушей. Из-под края пледа торчала только худая ступня, туго замотанная эластичным бинтом. Я тихонько подошла ближе, чтобы проверить повязку. Отек вроде бы не увеличился, но синюшность никуда не делась.
Стоило мне сделать еще один неосторожный шаг поближе, как у него сработали уличные рефлексы.
Мальчишка мгновенно, без всякого перехода от сна к бодрствованию, распахнул глаза и рывком сел на диване, вжимаясь спиной в подушки. Он уставился на меня диким расфокусированным взглядом, тяжело дыша, словно ожидал, что я прямо сейчас наброшусь на него с кулаками.
- Тихо, тихо, Феликс, это просто я, Ангелина Андреевна, - мягко сказала ему, останавливаясь и поднимая пустые руки. - Доброе утро. Как нога?
Феликс судорожно сглотнул, заморгал, прогоняя остатки какого-то своего детдомовского кошмара, и медленно расслабил плечи. Он опустил взгляд на забинтованную щиколотку, потом снова посмотрел на меня.
- Болит, - буркнул он хрипло. - Ангелина Андреевна... а вы... вы полицию не вызывали?
В этом вопросе было столько затаенного страха, что у меня снова защемило сердце. Этот пацан, который вчера пытался строить из себя крутого и независимого одиночку, сейчас выглядел просто как напуганный замерзший ребенок, ждущий очередного предательства от мира взрослых.
- Не вызывала, - я покачала головой и присела на край кресла. - И не собираюсь. Я же сказала, что ты пока останешься здесь. Сейчас я сварю овсянку, покормлю вас с Сашкой, оставлю тебе обезболивающее и чистые бинты. Мне нужно бежать в школу. У нас по субботам методический день и заполнение журналов.
Феликс недоверчиво прищурился, явно пытаясь найти подвох.
- А нас не спалят? Ну, что я тут. Соседи там... или еще кто.
- Если не будешь прыгать на больной ноге и устраивать дискотеку - не спалят, - я постаралась улыбнуться как можно беспечнее. - Сашка знает, что дверь никому открывать нельзя. Мультики посмотрите, порисуете. До обеда справитесь?
Он неуверенно кивнул, всё еще не до конца веря в реальность происходящего. В его вселенной взрослые не оставляли его в своих квартирах с полной миской каши и пультом от телевизора.
Спустя час, накормив обоих детей и выдав им строгие инструкции сидеть тише воды ниже травы, я вышла из дома. Холодный ветер тут же забрался под воротник пальто, но он хотя бы немного остудил мою гудящую голову. Пока я тряслась в переполненной маршрутке по пути к школе, я методично, как пазл, складывала в голове план действий.
Прятать Феликса вечно я не могла. Это факт. Как только директриса детдома поднимет настоящую шумиху, к делу подключатся серьезные органы. Если всплывет, что учительница незаконно удерживала у себя подростка... мне светит не просто увольнение, а реальный срок за похищение. Значит, проблему нужно решать легально. И решать быстро.
Чтобы вытащить Феликса из этого ада и защитить его от мегеры-директрисы, мне необходим всё тот же Евгений Александрович Гаранин со всей его властью, статусом и необходимыми для подобного дела ресурсами.
От одной мысли о директоре по телу пробежала горячая, предательская волна.
Память тут же снова без спроса подкинула картинку того вечера: темная лестничная клетка, запах кофе и терпкого парфюма, его тяжелые руки на моей талии, обжигающий шепот «Вы сводите меня с ума»... и его жадный голодный поцелуй, который буквально выбил у меня почву из-под ног.
Я зажмурилась, мотая головой.
Нет! Стоп. Никаких романтических фантазий. Сейчас не до бабочек в животе. Я иду к нему не как женщина, у которой снесло крышу от начальника, а как человек, который хочет спасти друга его сына. Я должна рассказать ему правду, всю как есть. Про лужу, побег и про то, что Феликс сейчас сидит у меня на диване.
Гаранин умный и жесткий. Он разозлится, конечно, и может даже наорать за самоуправство, но он не сдаст пацана и найдет выход. Он же отец Ромы, в конце концов. Он должен понять. Я не хочу портить наши с ним... отношения... такой чудовищной ложью.
С этой твердой ясной уверенностью я толкнула тяжелые входные двери школы. И тут же поняла, что план летит ко всем чертям.
В холле творилось нечто невообразимое. Школа гудела, как растревоженный улей, в который кинули дымовую шашку, и вместо привычной субботней тишины воздух сотрясали крики, топот и звук льющейся воды.
Прямо по свежевымытому кафелю первого этажа бежали технички с огромными оцинкованными ведрами и швабрами. Из коридора, ведущего к спортивному залу, валил густой плотный белый пар, пахнущий ржавчиной и горячим металлом, а навстречу мне, едва не сбив меня с ног, вылетел наш физрук Константин Сергеевич.
Он был в одной тонкой футболке, промокшей насквозь и прилипшей к телу. Его спортивные штаны были закатаны до колен, а по ногам стекала грязная вода. Лицо у физрука было такое, словно он только что пережил конец света.
- Константин Сергеевич, что стряслось?! - крикнула я, перехватывая его за локоть.
- Трубу прорвало! - рявкнул он, откидывая мокрые волосы со лба. Глаза у него были дикие. - Магистральную трубу отопления в подвале прямо под большим спортзалом! Там кипяток хлещет, как из гейзера! Новый паркет на заливке, подвал плавает, щитовая под угрозой замыкания! А у нас, блин, в среду внеплановая проверка из департамента образования! Гаранин сейчас там кого-нибудь убьет голыми руками!
Физрук вырвал руку и умчался куда-то в сторону подсобки завхоза, а я осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как моя решимость рассказать всю правду директору начинает трещать по швам.
Мимо меня, как фурия, пронеслась завуч Шипицына. Ее идеальная укладка слегка растрепалась, а на щеках горел нервный румянец.
- Не стойте столбом, Крылова! - рявкнула она на ходу, даже не сбавляя скорости. - Немедленно в учительскую, спасайте журналы нижних полок, если вода пойдет дальше! У нас катастрофа!
Очнувшись от замешательства, я сбросила пальто прямо на руки невничающему охраннику и бросилась в сторону спортивного крыла. Пар становился всё гуще. В нос ударил тяжелый запах сырой штукатурки и горячей, застоявшейся воды.
Мне надо его увидеть. Надо хотя бы попытаться, пока эта ситуация не превратилась в окончательный кошмар.
Я нашла Гаранина в самом эпицентре хаоса - возле открытого люка в подвал под спортзалом. И если в последнюю нашу встречу на лестничной клетке он был мужчиной, потерявшим контроль от страсти, то сейчас передо мной стоял абсолютно безжалостный кризис-менеджер.