Любовь и риск

– Возможно, ничего хорошего, – ответила Лили, – но дело не в этом. Я думаю… что это заставило бы меня лучше тебя понять.
Мэтт вопросительно посмотрел на нее.
– В частности, почему мужчина, такой умный, способный, преданный и полный сострадания, все еще ощущает себя…
– Уличной шпаной, – закончил фразу Мэтт.
– Да, – согласилась Лили.
– А что, если это так и есть на самом деле?
  
У Лили разболелась голова, и она принялась массировать виски.
– А что, если мне это безразлично?
– Ты действительно думаешь, что дизайнер обуви из Нью-Йорка, выросшая в богатой семье, и телохранитель из Чикаго с преступным прошлым имеют шанс быть вместе?
– Я думаю, что у Мэтта Хокинса и Лили Кавано такой шанс есть.
– Это потому, что ты романтик, Лили.
– А ты ужасный пессимист, – сердито заметила она.
Этот мужчина по природе был бойцом, однако он намеревался покинуть ее, даже не пытаясь за нее бороться. И она знала почему, знала точно, что творится в его голове, и это бесило ее.
– Нет, я реалист.
Отчаяние охватило Лили, вытеснив собой злость.
– Значит, ты хочешь сказать, что, когда все закончится, я больше никогда не увижу тебя?
От внимания Лили не ускользнуло то, что Мэтт плотно сжал губы, избегая смотреть на нее. Он неопределенно пожал плечами, вероятно, полагая, что это может служить достаточным ответом. Но Лили знала, что он уже нашел выход из положения: первое время после расставания они будут перезваниваться, но со временем телефонные звонки будут становиться редкими, пока не прекратятся совсем.
Ей хотелось ударить Мэтта за его упрямство и самонадеянность. Все подсказывало ей, что он хочет быть с ней, но почему-то упорно этому сопротивляется. Как проникнуть в его душу, чтобы узнать ее? Если он сам в это не верит, как она, Лили, может заставить его поверить? Только вместе они смогут наладить свои отношения.
Может, уже сейчас настало время готовить себя к разлуке? Но как бы дело ни повернулось, она не будет плакать и унижаться – у нее тоже есть гордость, черт возьми.
– Ты собираешься позвонить Монике до того, как мы отправимся на поиски сумки и этого проклятого кольца? – спросила Лили, вставая с кресла.
Мэтт уже звонил Монике, но не застал ее.
– Нет, – ответил он, – я уже оставил ей пару сообщений. Она их получит.
Лили кивнула и молча направилась к двери, но Мэтт схватил ее за руку:
– Эй!
Она посмотрела на него, и ей показалось, что она видит в его глазах ту же боль и то же раскаяние, которые испытывала сама.
– Эй – что?
– Все будет хорошо.
Лили вырвала руку и пошла в спальню. Подойдя к кровати, она легла на спину и стала смотреть в потолок, размышляя над тем, что Мэтт имел в виду под словом «хорошо» – что она прекрасно обойдется без него или что они попытаются наладить отношения?
Или он только намекал на то, что попытается держать ее на расстоянии, пока она благополучно не доберется до дома?
В конце концов, именно за это ему и платили.
Лили проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Она открыла глаза. В комнате было темно, свет только узкой полоской пробивался из-под двери в ванной, Лили увидела склоненное над ней лицо Мэтта.
– Пора ехать, – сказал он.
Она оперлась на локти и посмотрела на часы: почти три часа ночи. Так как она была уже одета, ей только оставалось сползти с кровати.
– А где Уиллис… Джоуи? Он все еще здесь?
Сразу же после того как Джоуи ушел, Мэтт решил, что не может доверять ему, и отправился вслед за ним. Сьюзи, которая сидела со стариком, с удивлением посмотрела на него, но Мэтт улыбнулся и объяснил, что они запланировали поиграть в шашки, и пообещал проводить старика обратно. Сьюзи все же смотрела на него с сомнением, но Джоуи Манкусо подтвердил сказанное Мэттом. Лили заметила на лице старика выражение благодарности за то, что они не выдали его.
Лили не знала, как вести себя – ей казалось несправедливым обманывать таких чудесных людей, особенно если принять во внимание, что Джоуи приложил руку к убийству настоящего Уиллиса Конроя, – но она промолчала.
Теперь все было не таким простым и ясным.
– Он ждет в другой комнате, – ответил Мэтт на ее вопрос.
Он был одет во все черное, и Лили удивилась его предусмотрительности.
– Позволь мне почистить зубы, и мы можем ехать, – сказала она, вздохнув.
– Мы будем красться в ночи, а не блистать на вечеринке, – заметил угрюмо Мэтт.
Лили неодобрительно посмотрела на него и отправилась в ванную. Здесь она скорчила перед зеркалом рожицу. Кому может помешать свежее дыхание?
Почистив зубы, она надела на себя рюкзак и последовала за Мэттом в гостиную. Там сидел Джоуи в старой черной кожаной куртке и джинсах. Он взглянул на Лили и неодобрительно поджал губы:
– Оставь ее здесь.
– Не могу, – ответил Мэтт. – Ей будет безопаснее со мной, чем одной.
Мужчины посмотрели друг другу в глаза, и Джоуи первый отвел взгляд. Дрожащей рукой он пригладил волосы, опираясь на трость, поднялся и рявкнул:
– Чего же ты ждешь? Чем мы скорее покончим с этим делом, тем лучше для нас.
Все трое молча вышли из дома и спустились по тропе к пристани. От машины было бы слишком много шума, поэтому Мэтт предпочел гребную лодку. Как только все разместились, Мэтт оттолкнул ее от берега и поплыл к Биг-Мокасин-Лейк. Лили сидела рядом с Джоуи, прижимая к груди рюкзак.
Осторожно, чтобы никто не заметил, она опустила руку в карман своего жакета из овечьей шерсти, чтобы удостовериться, что перочинный нож, который она прихватила с собой, не сказав об этом Мэтту, был на месте. Она не хотела походить на тех беспомощных женщин из фильмов, которые стоят и кричат, когда вокруг них гибнут люди.
Нельзя сказать, что она чувствует себя очень храброй. Ночью на озере было жутковато: небо черное, в деревьях заунывно воет ветер. Лили взглянула на Джоуи. Старик упорно смотрел вперед немигающим взглядом. Казалось, он был за миллион миль отсюда.
Мэтт налегал на весла. Очень скоро они доплыли до причала, Мэтт привязал лодку, помог Лили выбраться из нее, а затем они вместе помогли Джоуи.
Старик был невеселым, и хотя Лили ненавидела его, она не могла забыть тот момент, когда он сожалел, что не умер вместе с Роуз. Чувство жалости к старику невольно шевельнулось в душе Лили. Он пережил всех, кого знал, ту, которую любил, но ни в чем не раскаялся.
– Могу я посмотреть на туфли? – вдруг спросил старик.
Вздрогнув от неожиданности, Лили посмотрела на Мэтта. Тот в ответ кивнул. Лили открыла рюкзак и вынула туфли Роуз. Фальшивые бриллианты – или настоящие – засверкали в тусклом свете. Лили протянула одну туфлю Джоуи.
– Роуз могла танцевать всю ночь напролет, – тихо сказал старик, с нежностью погладив пальцем сверкающие камешки. – Ничто не делало ее такой счастливой, как желание появиться на людях в красивом платье. Она вся сияла от счастья, и мальчики не могли отвести от нее глаз. Но она всегда смотрела только на одного парня… хотя для нее было бы гораздо лучше вообще никогда не встречаться с ним. – Последние слова были сказаны так тихо, что Лили едва расслышала их сквозь шум волн, бьющихся о берег. С трудом проглотив подступивший к горлу ком, она посмотрела на Мэтта, но его взгляд был устремлен в сторону дома охотника.
В доме было тихо и темно.
Джоуи возвратил Лили туфлю, и она сунула ее в рюкзак, облегченно вздохнув. Все это время она боялась, что старик размахнется и забросит туфлю в озеро.
Мэтт расстегнул кобуру и вынул из лодки лопату.
– Держитесь вместе и ведите себя тихо, – прошептал он.
  
Лили и Джоуи последовали за ним, неожиданно старик споткнулся, и Лили взяла его под руку.
– Извини меня, Лили, девочка, – прошептал он.
Удивленная, она посмотрела на Джоуи, задаваясь вопросом, за что он извиняется: за то, что старый, за то, что еще живой, или за то, что он такой, какой есть. Мэтт через плечо предостерегающе посмотрел на них, и Лили не стала задавать никаких вопросов.