Любовь и риск

Мэтт и Лили посмотрели друг на друга, и на лице у Лили появилось выражение отвращения.
– Что в сумке? – спросил Мэтт, обращаясь к старику.
– Я уже говорил тебе: обручальное кольцо. – Манкусо потупил взгляд. – Немного драгоценностей и куча денег. Во всяком случае, тогда это была куча. В наши дни они уже обесценились.
– Это кольцо принадлежало жене Лу Грациано? – спросила Лили.
  
Мэтт с удивлением посмотрел на нее. Такая мысль не приходила ему в голову, но когда он снова повернулся к Манкусо, то увидел, что тот кивает.
– Мария Грациано была любовницей Майка Райли. Одной из многих.
– Лу Грациано знал об этом?
– Да, но он хотел, чтобы другие не знали. Его не волновало, что жена спит с другим мужчиной, лишь бы об этом никто не знал.
– Майк Райли хотел вернуть свои деньги, а Лу Грациано хотел получить обратно обручальное кольцо своей жены?
– Да. Лу хотел вернуть себе бриллиантовое колье и серьги, которые подарил Марии на годовщину их свадьбы. Они большие, как камни, эти бриллианты. Я не знаю, у кого они были украдены, но стоят целое состояние.
– Начнем с того, почему ты решил украсть их у Райли? Ты же наверняка знал, что он отомстит за это.
– Я был взбешен и плохо соображал. А все из-за Марии. Она была рехнувшейся сукой. С виду хорошенькая, а на самом деле… Однажды Роуз и Мария поссорились, и Роуз назвала ее бесстыдной потаскушкой. Мария схватила нож и тяжело ранила Роуз в руку. Я рассказал об этом Майку. Он только рассмеялся в ответ. Откровенно говоря, он любил Марию, потому что она была красивой. Но когда Майк начал поносить мою девочку, я вышел из себя.
– Тебе захотелось проучить его?! – удивленно воскликнул Мэтт. – Одного из самых крутых гангстеров Чикаго?
– Нет, мне захотелось сделать из него дурака. Я ударил его по самому больному месту – деньгам и женщине. Я украл деньги у него из-под носа, когда он спал. Это было сделано, так сказать, по вдохновению. В тот вечер в доме Грациано был большой прием, и Мария надела свои сказочные драгоценности. Перед тем как лечь спать с Райли, она бросила их все, включая и свое обручальное кольцо, на прикроватный столик. Вы слышали когда-нибудь о таком безумии? Я хотел показать всем, какими животными они были на самом деле. Шутка, понимаете? Все, что происходило со мной, всегда выливалось в шутку.
– Пока Уиллис не наехал на тебя и все не закончилось смертью Роуз, – добавил Мэтт.
– Нет, это не было смешно. – Манкусо сердито похлопал себя по щекам. – Здесь мне было не до смеха.
В комнате вновь повисла тишина, и Мэтт услышал, как Лили тяжело вздохнула. Он взглянул на нее, а она в ответ сокрушенно покачала головой.
– Сдается мне, что это кольцо не стоит того, что произошло из-за него, – заметила Лили.
И это говорила женщина с душой романтика. Мэтт ожидал услышать историю с интригующими заговорами и массой сложностей, а на самом деле все было очень банально: женская неверность, заурядный адюльтер, заурядная мужская гордость и честь.
– Тони сумасшедший. Он вбил себе в голову, что если сможет вернуть себе кольцо и драгоценности, то смоет позор своей матери и отца. – Манкусо сделал несколько шагов к креслу.
Мэтт бросился было помочь ему, но передумал. Ему не хотелось, чтобы Джоуи-Уиллис чувствовал себя комфортно.
– Райли убил Лу, чтобы не делить с ним Марию, а не потому, что Лу испортил все дело и не вернул обратно украденные деньги, – заметила Лили.
– Совершенно верно, и потому, что, несмотря на то что копы считали, что наши с Роуз тела утонули в озере, Лу знал, что это не так. Знал об этом и Майк. – В голосе Манкусо появилась горечь: – Они изрешетили тело Роуз пулями. Мне невыносимо думать об этом даже по прошествии стольких лет. Она ничего в своей жизни не сделала плохого.
И снова в комнате повисла тишина. Мэтт не мог отделаться от образов, мелькавших перед его мысленным взором, и, посмотрев на Лили, понял, что с ней происходит то же самое.
– В меня стреляли шесть раз, но этого оказалось недостаточно, чтобы убить меня. Я потерял сознание на несколько минут, а когда пришел в себя, Роуз была уже мертва. Я не мог оставить ее там. Полицейские бы обшаривали ее тело, клали бы ее на носилки, посторонние бы смотрели на нее разинув рты, а эти проклятые журналисты щелкали бы фотоаппаратами, снимая ее для газет. Я не хотел, чтобы кто-нибудь, кроме меня, дотрагивался до моей девочки. Я был тяжело ранен, почти терял сознание и плохо помню, что делал. Но мне удалось найти лодку и доплыть до острова, где я и похоронил мою Роуз. Но разве это была могила?.. Она заслуживала надгробия и роз.
– А что случилось с вами?
– Лодка отвязалась и уплыла, поэтому я застрял на этом маленьком острове. Поблизости жил охотник. Чудаковатый старикан, похожий на снежного человека. Он подобрал меня и вылечил. Он не был дружелюбным, но и недружелюбным его нельзя было назвать. Он лечил меня, как лечил бы любое раненое животное. Когда я поправился, стал искать Лу и Уиллиса, но, как я уже говорил, было слишком поздно.
Лили, нахмурившись, смотрела себе под ноги. Затем, вскинув голову, спросила:
– Тони Грациано знает, что Мэтт и я здесь?
– Он предполагает, что вы можете приехать ко мне. Тони звонил мне несколько дней назад. Думаю, что он уже послал своих парней, чтобы проверить, здесь ли вы. Он сумасшедший, но не глупый.
– Тогда нам лучше не терять зря времени, – заключил Мэтт. – Ты помнишь, куда спрятал сумку?
– Помню. Я не пытался найти ее. В ней все для Роуз, а так как ее нет, мне самому ничего не надо. – Манкусо, опираясь на трость, сделал еще шаг. – Почему она вам так нужна?
– Я собираюсь отдать ее полицейским вместе с туфлями. Это единственный способ обеспечить безопасность Лили.
Манкусо согласно кивнул:
– Если здесь будет замешана полиция, Тони отступит.
– Я дождусь наступления темноты и отправлюсь на поиски сумки, – сказал Мэтт. – Хочу, чтобы ты пошел со мной.
Старик снова кивнул:
– Сегодня же увози свою девушку отсюда. Мне наплевать, что ты сделаешь с парнями Тони, но ты не должен вмешивать в это дело ее.
– Простите меня, но мне не нравится, что вы решаете это за меня, и я… – попыталась было возразить Лили.
– Я не собираюсь стрелять в бандитов Тони Грациано, – прервал ее Мэтт.
Он знал, что говорит неправду, и потому старался не смотреть на Лили, опасаясь, что она прочтет правду в его глазах.
– Помни, что я сказал тебе. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, мальчик, но я прожил долгую жизнь и знаю ей цену, – проговорил усталым голосом старик. – Сколько еще пуль ты должен получить, чтобы понять это?
 
Глава 21
Час спустя Лили все еще не знала, что больше всего расстроило ее: то, что она узнала об Уиллисе Конрое или о Мэтте, о его страшном детстве. Он бы никогда не обмолвился ни словом об этом, если бы не вышел из себя. Прошлой ночью он признался ей в любви.
Эти слова заставили ее почувствовать себя счастливой и еще больше укрепили в Лили уверенность, что они с Мэттом подходящая пара. Она впервые по-настоящему верила, что у них с Мэттом есть шанс на счастье вдвоем.
Но сейчас все прочие сомнения снова вернулись к Лили.
– Тебе следовало рассказать мне, – сказала она, нарушив гнетущую тишину в комнате.
Мэтт сидел на полу и чистил оружие, а Лили наблюдала за ним.
– Что хорошего могло выйти из этого? – спросил Мэтт, мельком взглянув на нее. – Предпочитаю продвигаться вперед, а не оглядываться назад.
Лили стало не по себе от неспособности Мэтта – сознательной или бессознательной – видеть, как близко он приблизился к черте, разделяющей плохое и хорошее. Сколько времени должно пройти, чтобы он заметил эту разницу? Или, возможно, он видел все совершенно отчетливо, находясь где-то посередине и зная, что существуют границы, которые он не может переступить. Хотя Лили и не сожалела, что он нарушает закон, чтобы спасти их жизни, но это тем не менее беспокоило ее. Мэтт выбрал то, что знал лучше всего, – закон силы.