Любовь и риск

Он перевел взгляд на волосы. Лили намеренно собрала их в классический пучок, изображая из себя ученую даму, профессора. В этом месяце она выкрасилась в черный цвет, а несколько месяцев назад была ярко-рыжей.
– Эти туфли стоят кучу денег? – спросил Хокинс, пристально посмотрев Лили в глаза.
– Чтобы заполучить их, я заплатила двадцать пять тысяч долларов. В наши дни личные вещи гангстеров ценятся очень дорого. Несколько лет назад окровавленная рубашка Клайда Бэрроу была продана на аукционе за восемьдесят пять тысяч баксов. – Заметив в глазах Хокинса немой вопрос, Лили поспешила добавить: – Но это не имеет никакого отношения к туфлям. Со мной была коробка с этими туфлями, и, если бы они были ему нужны, он бы просто выхватил ее.
  
– Коробка была у вас в руках, когда нападавший схватил вас?
Лили пожала плечами и посмотрела на смятую коробку.
– Я просто окаменела от неожиданности. Такое внезапное нападение взбесило меня. Посмотрите на эту коробку: это раритет.
Хокинс с равнодушным видом посмотрел на розовую, поблекшую от времени коробку, источавшую затхлый запах.
– Расскажите мне, что конкретно случилось, когда вы подошли к краю сцены?
Лили глубоко вздохнула. Перед ее мысленным взором вновь предстала темная фигура набросившегося на нее.
– Я только присела и стала наблюдать за людьми, устремившимися ко мне по проходам. Краем глаза я заметила большую темную фигуру, которая привлекла мое внимание только потому, что она двигалась слишком быстро. Это был мужчина, одетый во все черное. Я не придала этому особого значения, потому что люди искусства часто носят черное. Но когда… – Лили замолчала, воспоминания о перенесенном ужасе заставили ее задрожать.
Джаред подошел сзади и, успокаивая, положил ей руки на плечи. Она улыбнулась, погладила его руку и снова посмотрела на Хокинса. Телохранитель с интересом наблюдал за ней и Джаредом.
Лили знала, о чем он подумал, но была не в силах опровергнуть его предположение.
– Когда я увидела его лицо, закрытое черными в пол-лица очками, я поняла, что попала в беду, – продолжила она. – Я попыталась убежать, но он опередил меня. – Лили провела ладонями по своим рукам, и чувство негодования и отвращения наполнило ее. – Что-то холодное уткнулось мне в шею, и я поняла, что это был пистолет. Я словно примерзла к полу.
– Такое могло случиться с каждым, – заметил Хокинс. Лили показалось, что он произнес это каким-то извиняющимся тоном. – Продолжайте. Что случилось потом?
– Он приказал всем оставаться на месте, иначе грозился убить меня. – Сердитым жестом Лили смахнула с глаз слезы. – Он потащил меня к аварийному выходу, продолжая держать пистолет у меня под ухом. Я понимала, что, если ему удастся вытащить меня на улицу, я погибла… и решила, что если он хочет убить меня, то пусть сделает это там, на виду у всех.
Лили снова замолчала, стараясь совладать с собой, а Джаред продолжал гладить ее по плечам. Хокинс терпеливо ждал.
– В аудитории находился дежурный полицейский… он привел на лекцию свою жену и, к счастью для меня, решил сделать обход. Он приказал нападавшему остановиться. Я пыталась вырваться, но мужчина еще больнее уперся пистолетом мне в шею.
Всмотревшись, Хокинс увидел на шее Лили красное пятно, грозившее на следующий день превратиться в хороший синяк. Лили смущенно дотронулась до пятна, затем, сжав руки в кулаки, положила их на колени.
– Потом я пришла в неописуемую ярость, стала кричать, кусаться и вырываться. – Взгляд Хокинса ничего не выражал, и Лили продолжала: – Тогда он отпустил меня и побежал к двери. Люди вокруг кричали и разбегались в разные стороны, а офицер Уилер погнался за ним, сбив меня с ног. Они боролись какое-то время… возможно, несколько секунд, затем нападающий ударил офицера в лицо и скрылся.
Лили замолчала, и в комнате повисла гнетущая тишина.
– И что потом? – спросил Хокинс.
– Я не знаю. Я потеряла сознание.
– Вы потеряли сознание?
– Да, – ответила Лили, пожав плечами, затем прищурилась и добавила: – Я никогда не испытывала ничего подобного, мистер Хокинс, и я…
Хокинс предостерегающе поднял руку:
– Меня только что уверяли, что, упав, вы не теряли сознания.
Кровь прилила к щекам Лили.
– Нет, просто у меня случился обморок. А когда я снова пришла в себя, волнение прошло.
По крайней мере до сего момента. Взгляд Лили упал на выпуклость под пиджаком Хокинса в том месте, где, как теперь она знала, находился пистолет. Перед ее мысленным взором внезапно возникла картина: грохот ружейных залпов, запах пороха, лежащие на земле и истекающие кровью тела.
– Вам приходилось когда-нибудь стрелять?
Если ее вопрос и удивил Хокинса, то он не подал виду.
– Если бы я никогда не применял огнестрельного оружия, то мне лучше оставить эту работу.
Ответ был уклончивым, но, может, так и надо.
– Вам удалось разглядеть нападавшего, мисс Кавано?
– Не совсем. Его лицо было закрыто маской, а на руках кожаные черные перчатки.
– Он был белым или латиноамериканцем? Может, черным?
– Белым. Я видела его кожу сквозь прорезь в маске, а глаза у него голубые.
– Размер? Возраст?
На все эти вопросы Лили уже отвечала полиции, поэтому с раздражением проговорила:
– Размер пятьдесят девятый, возможно, шестидесятый. Я не очень уверена относительно его возраста. Судя по тому, с какой силой он меня тащил, не очень старый.
– Вы не заметили, был ли у него акцент? Заикание? Какие-то другие отличительные черты?
– Никакого акцента. Ничего особенного. Он был просто страшным человеком в черном и с оружием.
– Как вам показалось: он нервничал? Или сохранял спокойствие? Злился?
Лили задумалась. Полицейские не задавали ей подобных вопросов.
– Нет, мне не показалось, что он нервничает… Наоборот, складывалось впечатление, что все это для него обычное дело. Словно он похищает женщин каждый день.
Хокинс кивнул, сделав в блокноте заметку.
– Еще парочка вопросов, – сказал он. – Некоторые биографические данные.
Лили встала и снова принялась ходить по комнате, отвечая на вопросы: да, ее отец был хирургом, а мать английским профессором. Да, они хорошо с ней обращались, да, она была младшей из трех сестер. Нет, она не стоит таких денег, и даже если ее родители смогли заплатить нападавшему такие баснословные деньги, они не были миллионерами. Нет, у нее нет обиженных работников или студентов, нет врагов по бизнесу, которым настолько не нравятся ее модели, что они захотели бы ее убить. Нет, у нее нет бывших мужей или обиженных бойфрендов.
В этом месте Хокинс снова посмотрел на Джареда.
– Джаред не является моим шантажистом, – с улыбкой проговорила Лии. – Он шантажист моей сестры. Временами.
Джаред бросил на Лили полный упрека взгляд, она не поняла, что ему не понравилось: то ли слово «шантажист», то ли «временами». Возможно, и то и другое.
Хокинс сидел с невозмутимым видом, хотя, по мнению Лили, мог бы от удивления слегка изогнуть бровь или чуть-чуть скривить прекрасно очерченный рот.
– В каких отношениях вы состоите с моей клиенткой? – спросил он, обращаясь к Джареду.
«Клиентка!» Какое холодное слово! Услышав его, Лили почувствовала, как гнев охватывает ее. Как он смеет сводить весь ужас, который она пережила, к простым деловым отношениям?
– Я друг семьи и знаю Лили с тех пор, когда ей было десять лет, – холодно ответил Джаред. – Я работаю финансовым аналитиком в одной из фирм Бостона, а в свободное от работы время помогаю Лили с зарубежной рекламой и продажей, веду платежные ведомости, осуществляю контракты с фабриками и дистрибьюторами. Я здесь, чтобы подготовить каталог летней коллекции, и завтра уже уезжаю. Лили останется в Чикаго до конца недели.
  
– Как давно вы работаете с ней?
– Около года. Она совсем недавно открыла дело и сейчас ей нужна моя помощь.
– Она платит вам зарплату?
– Не совсем, – ответил Джаред, барабаня пальцами по подлокотнику. – Я уже говорил, что помогаю ей, потому что она мой друг.