Любовь и риск

Лили прошлась вдоль стола, и все, кто находился в комнате – включая и Мэтта, – посмотрели на ее золотистые металлические каблуки на ее черных туфлях.
– Есть какие-нибудь предположения? – спросила Лили.
В воздух взметнулся лес рук, и со всех сторон посыпались ответы: «Каблуки делают женщину выше», «Они делают ее более уверенной в себе», «Они укрепляют мышцы ног», «Они служат хорошим оружием».
  
Последнее замечание вызвало бурю смеха.
– Хорошие предположения, – тоже рассмеявшись, согласилась Лили. – Все совершенно верно, за исключением, возможно, последнего, но никто из вас не сказал о том, что высокие каблуки – это сексуальный сигнал. Наверное, вы слышали такое выражение.
Студенты дружно закивали. Мэтт не отрывал от Лили взгляда, находя все эти разговоры о туфлях неприлично возбуждающими.
У него не было ни малейшего сомнения относительно того, на что она намекает.
– Исследователь отношений между мужчиной и женщиной Альфред Кинси подчеркивает, что когда женщина надевает туфли на высоких каблуках, ее ноги выгибаются и, напрягаясь, принимают вертикальное положение, которое сигнализирует о сексуальном возбуждении, или, выражаясь точнее, о моменте эрекции.
– Ничего себе, – сказал один из молодых людей. – Я даже представить себе такое не мог.
Уставившись в пол, Мэтт сделал продолжительный и медленный вдох. Перед его мысленным взором предстала Лили, лежащая в постели. Он вообразил себя на ней, внутри ее, а ее ноги вытянутыми высоко вверх и напрягшимися…
«Тпру! Притормози, приятель. Давай задний ход».
– Посмотрите на осанку женщины, которая носит туфли на высоких каблуках.
Мэтт посмотрел и немедленно об этом пожалел.
– Женщина стоит прямо, слегка выгнув спину и выставив грудь вперед. – Лили повернулась боком к классу. – О чем говорит осанка? Это сигнал мужчине о том, что женщина чувствует себя уверенной как в самой себе, так и в своей сексуальности. Однажды кто-то назвал высокие каблуки туфлями богини, и мне кажется, что он был прав.
Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Все взгляды были прикованы к Лили, юноши-студенты сидели, выпрямив спины и слегка подавшись вперед.
Господи, она была хороша. Действительно хороша.
Лили снова повернулась лицом к классу, ее движения были грациозными, выражение лица серьезным, словно стояние на столе было для нее обычным делом. Она полностью завладела вниманием класса.
– Вот о чем вы не должны забывать, когда сядете конструировать вашу первую пару туфель на высоких каблуках. Уверена, вы сможете придать этим туфлям особое очарование, сделав их девственно-белыми и добавив девичий бантик. И как мы увидим через несколько минут, когда начнем просматривать слайды, вы можете сделать ваши туфли элегантными и утонченными, или игривыми, или даже умными, но в основе дизайна все равно будет сексуальность.
Стараясь собрать все свое самообладание, Мэтт посмотрел на часы и чуть не выругался. Он опоздал с выходом на связь.
– Доложите обстановку, – тихо сказал он в радиопередатчик.
– Все спокойно, – услышал он в наушниках голос Мэнни. – Со мной тоже все в порядке.
Мэтту хотелось, чтобы он сказал о себе то же самое.
– Фаррелл?
– На месте.
– Вас понял. Следующая связь в половине десятого.
– Мистер Хокинс! – Мэтт поднял голову. – Могу я побеспокоить вас и попросить, чтобы вы помогли мне спуститься на пол?
Внутренний голос диктовал Мэтту не дотрагиваться до нее. Особенно сейчас.
Но отказ был не лучшим выходом, поэтому Мэтт подошел к столу и, ухватив Лили за талию, опустил ее на пол, слегка прижав к себе. Ее руки лежали у него на плечах. Мэтт ощутил теплоту ее тела и твердые груди.
Их взгляды встретились.
– Понравилась лекция? – спросила Лили.
– Можно сказать и так.
В комнате раздался тихий взрыв смеха, а затем кто-то из студентов спросил:
– Эта сексуальность, о которой вы говорили, профессор Кавано, характерная черта только женщин?
Мэтт отпустил Лили и собрался было вернуться на свое место, но она ухватила его за рукав пиджака.
«Что на этот раз?»
– Есть люди, которые это утверждают, но одеваться так, чтобы выглядеть хорошо, биологически неосознанное стремление. Мужчины и женщины хотят выглядеть хорошо, а также быть привлекательными для противоположного пола. И вся мода направлена на это. Например, посмотрите на мистера Хокинса.
Мэтта бросило в жар, когда сорок пар глаз устремились в его сторону. Он вдруг испугался, что Лили начнет обсуждать его биологические потребности перед аудиторией.
– Костюм, который на нем, так же говорит о его сексуальной привлекательности, как и туфли на высоких каблуках на женщине, – сказала Лили, положив руку Мэтту на плечо. – В основу идеальной мужской красоты входят широкие плечи и узкие бедра. Покрой этого костюма подчеркивает ширину плеч и груди, а полы сужаются книзу, акцентируя внимание на узких бедрах.
Лили говорила, а пальцы в это время легко и быстро скользили по телу Мэтта от левого плеча к правому, затем вниз по животу и снова к плечам. Когда ее пальцы коснулись низа его живота, Мэтт вздрогнул.
– Костюм, подобный этому, демонстрирует власть, авторитет и зрелость, – продолжала Лили, будто бы и не замечая его реакции. – Типично мужские черты. Вы можете сказать, что костюм есть общественная версия мужского оперения.
Она делает из него какого-то попугая.
Мэтт не отводил взгляда от уставившихся на него студентов, которые буквально пожирали его взглядами. Стараясь говорить спокойно, он спросил:
– Я вам больше не нужен?
– Пока. – Лили улыбнулась, и ее взгляд заискрился весельем. – Можете отправляться на место вместе с вашим оперением. Вы оказали мне большую услугу.
С преувеличенной невозмутимостью Мэтт вернулся на свое место. Лили продолжала рассказывать, демонстрируя слайды и отвечая на вопросы любознательных студентов.
Каждый раз, когда Мэтт давал себе клятву не реагировать на эту женщину, она говорила или делала что-то такое, что выбивало его из равновесия. Он готов был поклясться, что Лили делает это нарочно.
С самого начала Мэтт определил ее как женщину импульсивную, спонтанную, до безумия любимую своей семьей. Лишь иногда позволяет своим родителям контролировать ее жизнь.
Он был уверен, что эта импульсивность может ее далеко завести, но пока не знал, как это может отразиться на нем самом. Лучше быть начеку, иначе она сделает из него дурака, не говоря уже о том, что он не сможет вовремя заметить опасность, если постоянно будет думать о своей клиентке.
После лекции Лили провела час, разговаривая со студентами и их преподавателями, затем встретилась с каким-то институтским боссом, чтобы обсудить с ним возможность устроить в одном из музеев временную выставку исторической обуви из ее коллекции.
Все это время Мэтт держался рядом с Лили, время от времени переговариваясь с Мэнни и Далом, сидевшим в машине. Вероятно, Дал уже устал слоняться по гаражу, следя за машинами, и сейчас мечтает только о том, чтобы поскорее вернуться домой к своей женушке, которая встретит его у двери, одетая лишь в улыбку и красные туфли «Возьми меня».
Счастливчик.
Глубоко вздохнув, Мэтт снова попытался сосредоточиться на своей работе, а не на том, как будет выглядеть Лили, когда на ней не будет ничего, кроме туфель на высоких каблуках.
Когда с делами было покончено, Лили попросила отвезти ее в «Дрейк», чтобы переодеться к встрече за ленчем. Мэтт связался с Далом, и, когда машина подкатила к боковому выходу, они с Мэнни сопроводили Лили на улицу.
– Вы очень помогли мне на лекции, – проговорила Лили, немного запыхавшись, так как Мэтт почти бегом вел ее к машине. – Иногда бывает очень трудно завладеть вниманием студентов, и они лучше реагируют, когда с ними немного играешь.
  
– Похоже, что так.
Дойдя до машины, Лили оглянулась на Мэтта и посмотрела на него с некоторым беспокойством:
– Вы не рассердились? За то, что я поставила вас перед аудиторией?