Любовь и риск

Глубоко вздохнув, Мэтт оглядел классную комнату, полную студентов. Их было человек сорок, в большинстве своем девушки – ясноглазые, со свеженькими личиками и такие юные. Рядом с ними Мэтт чувствовал себя старым и уставшим. Он никогда не был таким невинным и целеустремленным, как они – или таким счастливым, – и готов был поспорить, что большинство из этих студентов представляли свое будущее, как само собой разумеющееся, прекрасным.
  
Отогнав от себя эти мысли, Мэтт сосредоточил свое внимание на Лили, которая стояла перед классом, вертя в руках указку, студенты возбужденно гудели. Преподавательница, пожилая женщина в черном костюме, о чем-то пошепталась с Лили, затем обратилась к классу, потребовав тишины.
Когда в комнате воцарилась тишина, она сказала:
– Сегодня у нас особая гостья. Лили Кавано преподает в Нью-Йоркском технологическом институте, является дизайнером и владелицей фирмы «Лили падз», специализирующейся на конструировании и пошиве эксклюзивной свободной обуви. Профессор Кавано приехала к нам, чтобы поделиться своим опытом в этой области, поэтому я прошу вас оказать ей теплый прием.
Раздались аплодисменты, и на лице Лили засияла широкая улыбка. Мэтт перевел взгляд на четыре пары свадебных туфель, которые она расставила на специальном демонстрационном столике.
Одни туфли были сшиты из белой парчи и украшены бантом из сетчатой ткани, закрепленным на носке пряжкой с фальшивыми бриллиантами. Другая пара была из атласа цвета слоновой кости с узким плоским бантом на носке, на вид туфли казались обыкновенными, но Мэтт готов был поспорить, что на их ценнике стояло трехзначное число. Третья пара была из толстого кружева, расшитого бисером и выглядела очень изящной. Четвертая пара была более эффектной: белая, с бледно-розовыми блестками, расположенными в виде полос на тигровой шкуре, украшенная белым пером, – ну просто образец туфель для хорошо одетой невесты из джунглей.
Туфли Лили были такими же, как она сама: хорошенькими, но непрактичными. На них приятно смотреть, но носить их вряд ли возможно.
Мэтт снова перевел взгляд на преподавательницу.
– Как вам известно, профессор Кавано в субботу стала жертвой нападения, – проговорила она, обращаясь к аудитории. – Именно по этой причине здесь находятся несколько агентов безопасности. Один из них стоит позади вас, а другие дежурят на лестнице. Мы просим вас не отвлекать этих людей. Спасибо. Мой класс в вашем распоряжении, Лили.
Несмотря на предупреждение преподавательницы, несколько девушек продолжали украдкой смотреть на Мэтта, и в их взглядах читались любопытство и откровенный сексуальный интерес. Одна из них, хрупкая, хорошенькая девушка азиатской внешности, с короткими волосами и пурпурной помадой на губах, поймала взгляд Мэтта и подмигнула ему.
Дети. Мэтт отвернулся, едва сдерживая улыбку.
– Хорошо, – сказала Лили, – пора начинать. Девушки на задних партах, перестаньте строить глазки моему телохранителю. Самое интересное впереди.
Скрип стульев и шепот продолжались. Бросив последний вызывающий взгляд на Мэтта, девушка отвернулась, а Мэтт посмотрел вперед. Лили, усевшись на край стола, выглядела чертовски сексуальной в своем подчеркивающем формы костюме. Она надела очки в толстой черной оправе, что делало ее строгой и элегантной – настоящий нью-йоркский стиль.
– В этом семестре вы изучили конструирование обуви, их дизайн и истории, как туфли из простой защиты против грязи превратились в символ богатства и положения в обществе, – начала Лили свою лекцию.
Мэтт, скрестив на груди руки, откинулся на стуле. Студенты впереди него дружно кивали головами.
– Я буду говорить с вами о том, как со временем наша страсть к туфлям возрастала.
Лили соскочила со стола и оглядела класс – на лице улыбка, руки уперты в бока, жакет на груди натянулся, подчеркивая ее пышный бюст.
– Моя философия как дизайнера заключается в том, что туфли отвечают духу женщины, подчеркивая форму ее ног. – Лили провела в воздухе руками, изображая форму песочных часов; ее голос стал низким и хриплым. – Или возьмем кокетливую привлекательность бантиков, пряжек, бисера и блесток. Они пробуждают фантазию, будят желание и давно забытые воспоминания. В одно мгновение они позволяют нам менять свое настроение.
Улыбка Лили стала шире. Она неотрывно смотрела на Мэтта, словно говорила только для него одного.
– Когда женщина надевает туфли, она посылает сигнал. Будь то пара туфель без каблуков или, наоборот, с высокими каблуками – и то, и другое предназначено заявить о себе. О надежде. О сексе.
В классе повисла напряженная тишина. Студентки замерли в ожидании чего-то интересного.
Секс…
Такое короткое и манящее слово, как и сама женщина, его произносящая. В облегающем костюме и в туфлях на высоких каблуках, она всем своим видом давала понять, что знает много о сексе.
Почувствовав, как затвердела его плоть, Мэтт заерзал на стуле, стараясь прогнать прочь от себя мысли о сексе и о своей клиентке тоже.
– Вне зависимости от наших личных взглядов на сексуальность мы понимаем, что за ней стоит биологический инстинкт, – продолжала Лили. – То, как мы преподносим себя, является частью женского стремления – желания быть замеченной, любимой. Чувствовать себя привлекательной. – Она подтащила к столу стул и посмотрела на Мэтта: – Мистер Хокинс, пожалуйста, подойдите ко мне.
Все головы повернулись в его сторону, и Мэтт почувствовал, что краснеет. Он встал и направился к Лили.
Она улыбалась, довольная собой, зная, что он чувствует себя дискомфортно. «Какого черта ей надо?»
– Я хочу встать на стол, а моя юбка узкая. Не могли бы вы поднять меня на стул? Со стула я без труда встану на стол.
Некоторые студентки засмеялись, остальные недоуменно посмотрели друг на друга, не понимая, по всей вероятности, должен ли так вести себя профессор.
Ухватив Лили за талию, Мэтт поставил ее прямо на стол. Она взвизгнула от неожиданности, согнув ноги в коленях, а затем посмотрела на Хокинса:
– Прямо на стол еще лучше. – Лили улыбнулась. – Спасибо.
Под смех студентов Мэтт вернулся на свое место и, скрестив на груди руки, прислонился к стене.
– Я знаю, что вас удивляет то, что я делаю. Через минуту я все объясню. А сейчас мне нужно ваше внимание, потому что я хочу вам объяснить одну вещь. Ваши творения являются отражением вашей индивидуальности и вашего взгляда на окружающий мир. Это качество уникальное и будет определять вашу работу, поэтому вы не должны бояться использовать его. И никогда, никогда не допускайте, чтобы оно исчезло.
Лили помолчала, давая возможность слушателям осмыслить сказанное ею.
– Я по своей сути романтик, и мне доставляет огромное удовольствие быть женщиной во всех ее проявлениях. Вот почему я конструирую очень романтические и сексуальные туфли, поэтому неудивительно, что мои модели часто называют «конфетками» или «восхитительными фантазиями». Возможно, ваша философия совершенно другая, но я уверена, что вы поняли, о чем идет речь. Мы должны быть верными в первую очередь себе самим, ведь каждый из нас особенный, уникальный, со своим восприятием мира.
Мэтт ничего не знал о таких вещах, как «уникальность» или «восприятие мира», но голос Лили, дрожавший от волнения, и страстная убежденность задели его за живое.
– Сексуальность наполняет собой каждый аспект нашей культуры. На протяжении десятилетий мода эволюционировала, все больше и больше обнажая наше тело, но я считаю, что нет ничего более сексуального, чем обнаженные женские ноги, или, лучше сказать, частично обнаженные ноги. Никогда недооценивайте силу воображения.
  
Мэтт медленно оглядел Лили оценивающим взглядом. Она точно знала, что открыть, что спрятать, на что намекнуть, и воздействовала на него с умением непревзойденного мастера. Неудивительно, что, находясь рядом с ней, он не мог думать ни о чем другом.
– Часто мы говорим: «Она женственна, или она сексуальна», – но точно не можем определить, что это такое, – сказала Лили, заставив Мэтта снова обратить внимание на ее лицо. – Чтобы дать вам возможность лучше понять, о чем я говорю, давайте поговорим о туфлях на высоких каблуках. Многим женщинам нравится то, что высокие тонкие каблуки заставляют их лучше себя чувствовать и выглядеть. Взгляды мужчин просто прикованы к ним. Но почему?