Казачонок 1861. Том 8 (СИ)

— Мне не нужно, — сказала она прежде, чем я успел что-то ответить официанту. — Благодарю вас.
Официант чуть поклонился и повернулся к Даше, а та, поколебавшись, сказала:
— А я бы с удовольствием выпила шампанского… 
Наташа глянула на сестру осуждающе, но та поспешила успокоить:
— Совсем немного, Наташа. Всего один бокал. Очень уж хочется отметить нашу встречу и такие удачные снимки.
  
Наталья только вздохнула, я кивнул, соглашаясь.
— Будет исполнено, — принял заказ официант.
Суп принесли довольно быстро. Я попробовал пару ложек и еле удержался, чтоб не хмыкнуть презрительно. Элитный суп-прентаньер, видите ли! По сути, это была обычная похлебка из мелко нарезанных овощей. Вкусная, спору нет, но в обычном трактире за такую еду красная цена — копеек десять. А тут заведение для господ, а потому, ясное дело, впятеро дороже. О цене на мясные блюда и вовсе говорить нечего.
Но главное, что барышням нравилось.
Да и жаркое из дичи вышло на славу. Тут уж жаловаться грех. Мясо было мягкое, сочное, с пикантным соусом.
После жаркого принесли французские десерты. Какие-то пирожные с кремом, сладкие коржики, засахаренные фрукты. Красиво, спору нет. И очень вкусно.
Я ел, слушая неумолкающую Дашу, которая после шампанского стала еще живее на язык, и украдкой поглядывал на Наташу. Та говорила меньше, но именно ее голос мне сегодня хотелось слышать больше всего.
Когда принесли счет, я с самым невозмутимым видом пробежался по нему глазами, хотя про себя тихо присвистнул.
Девять рублей за один обед на троих! Да за такие деньги в обычном трактире можно было несколько дней столоваться, в некоторых еще и с проживанием. Это считай треть месячного заработка простого рабочего.
Но за язык меня никто не тянул, когда я приглашал девушек в хорошую ресторацию. Сам решил распустить хвост, как павлин, вот теперь и расплачивайся.
Я без вопросов рассчитался с официантом, еще оставив даже полтину на чай.
Дарья Алексеевна после единственного бокала шампанского заметно развеселилась. Щеки у нее порозовели, глаза заблестели, и смеялась она теперь непринужденно чуть ли не над каждой шуткой.
— Нет, Григорий, вы человек опасный, — кокетливо объявила она, пока я помогал ей сесть в пролетку. — Сначала фотографируете барышень, потом кормите их в ресторации. А потом что?
— Ничего, Дарья Алексеевна, — спокойно сказал я, усаживаясь напротив сестер. — Не стоит подозревать меня в коварных умыслах и прочих грехах. Просто хотел вас с Наташей порадовать. 
— Скажу, что у вас это прекрасно получилось, — похвалила она.
Наташа только улыбнулась и стрельнула глазами, показывая мне, дескать, простите сестру за бестактность. Это все шампанское виновато.
Извозчик тронул лошадей, а я, сам не понимая как, чуть отрешился от непринужденной болтовни сестер и начал внимательно посматривать по сторонам. После разговора с Азаматом было бы глупо считать, что тот успокоится и на этом остановится. Упрямый горец легко мог выкинуть что-нибудь, решив взять дело в свои руки. Да и те малолетние гопники, которых я вчера разогнал, тоже были способны преподнести сюрприз. Что бы я сделал, интересно, если бы из подворотни в нас полетели камни? Не палить же в ответ из револьвера?
— Что это вы замолчали и погрустнели, Григорий? — тихо сказала Наташа, заметив смену моего настроения.
Я перевел на нее взгляд, спешно придумывая что бы ответить.
— Да вот думаю, Наталья Алексеевна, что стеклянные амбротипы слишком хрупкие. В следующий раз нужно сделать негативы, а из них потом можно бумажные фотокарточки делать. Повозиться придется еще больше, но результат того стоит. 
— Если это вы так прозрачно намекаете нам на необходимость "следующего раза", — начала Даша, но сестра легонько толкнула ее локтем в бок и та умолкла.
— Извините её... — покраснела Наташа, а Даша обиженно надулась.
Доехали мы, к счастью, без каких-либо приключений. Ни подозрительных горцев, ни внезапно объявившейся шпаны, ни иных сюрпризов по дороге нам не встретилось. Уже у самого дома я внимательно оглядел улицу, прежде чем помочь барышням выбраться из экипажа.
Все было тихо.
Даша одной рукой прижимала к себе завернутые стеклянные пластины с фотографиями. Наташа стояла рядом и спокойно смотрела на меня.
— Благодарю вас, Григорий, — сказала Даша. — За сегодняшний день. Он удался. Простите, если болтала лишнее. Я не виновата, во мне бурлили пузырьки от шампанского.
— Спасибо, — тихо добавила Наташа.
Я поклонился, как сумел. Потом поцеловал руку Дарье Алексеевне. После этого взял протянутую мне ручку Наташи и коснулся ее губами. Она едва заметно покраснела и опустила глаза.
Сестры скрылись в доме, а я развернулся и пошел к постоялому двору.
Шел и сам себе усмехался. Надо же, дожил. Насколько общество этих девушек было далеко от привычного мне мира и уклада жизни. Хожу вот по Ставрополю, вожу барышень в дорогие рестораны, целую им ручки и веду себя как самый настоящий галантный кавалер. Еще немного, глядишь, и стихи писать начну.
Утром я спустился к завтраку чуть позже обычного. Сон был какой-то беспокойный, сам так и не понял почему. В зале пахло горячим хлебом, яичницей и крепким чаем. За стойкой уже крутился Антон, племянник Владимира Тимофеевича. Справлялся он, надо сказать, вполне сносно, пока дядька был не у дел.
Увидев меня, Антон кивнул и почти сразу поставил на стол миску с яичницей, ломоть хлеба и кружку чая.
— Ешьте, Григорий, пока горячее, — сказал он. — А то нынче с утра такой переполох, что и присесть некогда.
Я сразу насторожился.
— Что еще стряслось?
Антон тут же оживился. Видно было, что новость его самого распирает, хочется поскорее выговориться.
— Да ночью, сказывают, на жандармский конвой кто-то налетел. Не то на выезде из города, не то уже на тракте. Толком никто не знает, но шуму теперь на весь Ставрополь.
Я медленно отложил вилку.
— На конвой? И что ж там случилось-то?
— А то, что преступника какого-то отбили, — понизив голос, сказал он. — Говорят, больно опасный был сиделец. Особым караулом охранялся. А тут налетели абреки, пальба поднялась. Один жандарм убит, одного из нападавших тоже на месте положили, а вот сам арестант ушел. Получается, удалось отбить его разбойникам.
— Имя преступника не слыхал?
— Не-а, — мотнул головой Антон. — Но народ с утра только об этом и гудит. У наших дверей даже постояльцы спорили, кого именно отбили.
Я взял кружку и сделал глоток.
— А про нападавших что-то известно?
— Говорят, черкесы лихие шибко были, — охотно продолжил Антон. — Не просто разбойники какие, а умелая шваль. И, кажись, убитого горца уже опознали. Болтают, что это абадзех из рода Даур…
  
Глава 8. Возвращение домой
 
Я сразу понял, что погибшим при нападении на конвой был сам Азамат. Конечно, он мог притащить с собой еще кого-то из сородичей, любого другого абадзеха из рода Даур. Но не знаю почему, какая-то внутренняя чуйка, интуиция мне подсказывала, что погиб именно мой знакомец. Все-таки не утерпел горячий горец, полез в лоб атаковать. 
Я еще с пару секунд смотрел в стол, пытаясь уложить все в голове. Надо было, наверное, удержать Азамата тогда, не отпускать, а еще раз все объяснить. Только как, спрашивается? Горячий горец вмиг решил, что я трус и пустобрех, и слушать меня не хотел. До сих пор помню, как он ожег меня взглядом, выругался и даже сплюнул под ноги — оскорбление, которое обычно смывают кровью. Скорее всего, тогда он себя не контролировал. А может, нарочно пытался поддеть меня. Теперь уже за это не с кого спросить.
  
Легче от этого не становилось. Жалко мне его было по-настоящему. Дурной, вспыльчивый, упрямый, но, кажется, не гнилой. Даже не за соплеменника, а просто за честь своего рода он пошел до конца и в итоге добился того, чего хотел. Ценой собственной жизни...