Казачонок 1861. Том 8 (СИ)

Девушки появились минут через десять после того, как я закончил приготовления. Я заметил их еще издали.
Наташа шла в белом воздушном платье и небольшой шляпке, которая очень ей шла. Даша тоже была в светлом, удачно подчеркивающем ее фигуру платье. Вид у нее оставался чуть бледный после болезни, но шла она уже вполне бодро.
Обе меня заметили. Наташа улыбнулась сразу, а Даша, увидев камеру и поняв, какой сюрприз я им приготовил, всплеснула руками.
  
— Господи, какая махина! — восхищенно сказала она, подходя ближе. — А я думала, вы нас разыграли, Григорий. А тут у вас, оказывается, все всерьез.
— Еще как всерьез, — горделиво ответил я. — Доброе утро, барышни.
— Доброе утро, — сказала Наташа, не переставая улыбаться.
— Дарья Алексеевна, вы уже поправились? — вежливо спросил я.
— Благодарю, мне уже стало значительно легче, — ответила Даша. — Иначе сестрица меня ни за что бы не вытащила. Но теперь уж, коли я пришла, извольте запечатлеть меня как следует.
После этих слов сестры Загорульские переглянулись и хором рассмеялись, а я с удовольствием присоединился к их веселью.
— Очень постараюсь, Дарья Алексеевна. Аппарат у меня новый, опыта тоже пока немного, но даст Бог, все получится.
— А вы, стало быть, на нас собрались учиться? — тут же сощурилась Даша.
— Нет, как можно, — поспешно замотал я головой, но потом не удержался:
— На яблоне я уже потренировался.
Наташа улыбнулась, а Даша всплеснула руками.
— Вот это лестно. Значит, мы пойдем следующими после яблони?
— Правильнее сказать: после первого удачного опыта, — уточнил я. — А это большая разница.
Пока мы обменивались шутками и любезностями, вокруг уже начала собираться публика. Сначала остановились двое мальчишек. Потом притормозил какой-то извозчик, слез с козел и, прищурившись, уставился на камеру. Следом к ограде пристроился старик в потертом армяке. Потом откуда-то нарисовались еще трое праздных зевак.
Я понял, что надо поспешить. Еще немного, и их тут соберется в разы больше. Видно было, что процесс фотографирования казался обывателям чуть ли не волшебством.
— Любезные, — сказал я, обернувшись к ближайшим зевакам. — Смотрите, коли охота, но только прошу не заходить вон туда. Иначе испортите кадр.
Мальчишки захихикали. Старик, стоявший рядом, что-то пробубнил недовольно, но все-таки все они отошли в сторону, продолжая наблюдать.
Я повернулся к девушкам.
— Дарья Алексеевна, присядьте вот сюда на лавочку, если не трудно. Наталья Алексеевна, а вы станьте справа, чуть боком. Нет, не так. Вот теперь хорошо. Руку можно положить на спинку скамьи. Только не опирайтесь слишком сильно.
Наташа послушно встала как надо. Даша уселась, поправила юбку и тут же спросила:
— И долго нам теперь так сидеть?
— Совсем нет, — успокоил я. — Всего несколько секунд придется потерпеть. Но когда скажу, нужно будет полностью замереть, не моргать лишний раз и не двигаться.
Тянуть я не стал. Нырнул в палатку, оказавшись в своей темной пещере химических сокровищ. Взял стеклянную пластину, быстро ее протер, залил коллодием и опустил в раствор. Потом вставил в держатель и почти бегом выскочил наружу.
— Барышни, теперь требуется улыбнуться и замереть, — сказал я.
Даша сразу расправила плечики и застыла с жизнерадостной улыбкой. Наташа, напротив, стояла спокойно и улыбалась лишь слегка.
Я снял крышку с объектива и начал считать про себя до четырех. Потом вернул крышку на место, вытащил пластину и снова юркнул в палатку. Принялся поливать ее проявителем. Все шло нормально, но беспокойство меня никак не отпускало. Нет, не про то, что фотографии не получатся. Слова Азамата о похищении никак не выходили из головы.
Впрочем, именно сейчас тревожиться, наверное, не стоило. Мы были среди бела дня, считай в центре города, в окружении кучи людей. Тут девушкам вряд ли что-то угрожало. Не настолько же безрассуден Азамат в самом деле.
И вот на стекле проступили контуры скамьи, ограды, платья девушек, их лица. Получилось очень даже хорошо. Для первого раза съемки живых людей — и вовсе отлично. Я взялся за закрепитель с полным удовлетворением.
Когда закончил работу и вышел из палатки, народу вокруг собралось еще больше. Не меньше двадцати зевак насчитал.
— Ну как, Григорий? — сразу спросила Даша. — Получилось?
Наташа, как мне показалось, все это время смотрела не на камеру и не на собравшихся зевак, а именно на меня. И я на секунду даже завис под этим взглядом.
— Хотите еще один снимок?
— Конечно хотим, — ответили они вместе и рассмеялись.
В итоге провозились мы довольно долго. Сделали четыре замечательных снимка с разными ракурсами, и, слава Богу, все вышли удачными. Один оставил себе на память, а три других сделал для девушек.
Я убрал реактивы и прочее добро в свое хранилище. Благо никто так и не видел, чем именно я занимаюсь в палатке. А когда вышел из нее с тремя пластинами в руках, Даша уже извелась от любопытства.
— Ну что, Григорий? — первой не выдержала она. — Не томите же.
— Вот, поглядите. Это для вас, — я протянул девушкам получившиеся изображения.
Дарья Алексеевна ахнула. Наташа тоже подалась вперед. Они смотрели на свои снимки с такой искренней радостью, будто я вручил им не стеклянные пластины с фото, а что-то волшебное.
— Это и правда для нас? — переспросила Даша.
— Конечно, — кивнул я. — Только несите осторожно. Все-таки стекло.
— Благодарю вас, Григорий, — сказала Наташа. — Это… очень дорогой подарок для нас.
— Да уж, — хмыкнула Даша, не сводя глаз с изображения. — Похоже, вы и вправду волшебник.
— Нет, — усмехнулся в ответ. — Я только учусь.
Я подозвал извозчика, который с самого начала крутился возле нас, и попросил, чтобы он за вознаграждение отвез мое имущество по указанному адресу. Там были палатка, тяжелый штатив да пару полупустых ящиков. Полупустых потому, что все ценное я перепрятал в хранилище, но внешне ведь надо было изобразить, что аппаратура на месте и упакована.
Отвезти требовалось на постоялый двор, где сейчас заправлял племянник Владимира Тимофеевича. Хозяин постоялого двора после неудачного выстрела, слава Богу, выжил и уже шел на поправку, но работать пока еще долго не сможет.
Когда с грузами уладилось, я вернулся к барышням, которые все еще не могли оторваться от фотографий.
Я поглядел на солнце, уже далеко перевалившее за полдень:
— Милые барышни, кажется, мы с вами пропустили обед.
— Ой, да! Я только сейчас поняла, как голодна! — воскликнула Даша.
— Значит, барышни, обедать будем в ресторации.
— В ресторации? — переспросила Наташа.
— Именно так. Я у вас уже обедал. Теперь моя очередь угощать. Но поскольку по месту жительства организовать достойный обед не сумею, то приглашаю вас в приличное заведение.
Сестры взяли меня под ручки с разных сторон и вместе мы пошли к проезжей части, высматривая очередного извозчика. Долго ждать не пришлось.
— Любезный, будь добр, в хорошую ресторацию нас отвези, — велел я.
Извозчик почесал затылок, потом понимающе хмыкнул:
— Сделаем. Знаю тут одно место.
Я сперва помог сесть барышням, потом вскочил сам. Экипаж мягко тронулся, колеса загрохотали по мостовой.
Ресторан действительно оказался приличным, я даже не помню, когда такие посещал в последний раз. В зале было чисто и светло. Белые накрахмаленные скатерти, зеркала на стенах, расторопные и услужливые подавальщики. Даже звучала живая музыка — наряженная древнегреческой богиней женщина со знанием дела перебирала струны арфы.
Нас усадили за отдельный стол у окна.
Официант, окинув взглядом нашу компанию, стал учтиво предлагать блюда на выбор. Мы заказали суп-прентаньер, жаркое из дичи и французские десерты.
  
Когда же он, записав заказ, вкрадчиво поинтересовался, не угодно ли молодым особам ознакомиться с винной картой, я непроизвольно поморщился. Наташа это заметила сразу.