Я не желаю нагибать! (СИ)

— Твою мать!
Упав с волка, я осознал, что так устал, что уже не встану без посторонней помощи. Мне захотелось свернуться калачиком и тут же на траве уснуть.
Но орки вокруг уже подняли кипеж:
— Герою плохо!
— Герой убит!
— Героя сразила стрела!
Я кое-как оторвал голову от земли. Это далось мне нелегко, по ощущениям у меня сейчас вместо башки была натуральная наковальня.
— Да не сразила меня никакая стрела, — пояснил я, — Привал! Разбиваем шатры.
Мой приказ пошёл по рядам, орки тут же беспрекословно приступили к воздвижению лагеря. Три сотни послушных и исполнительных марионетки, блин…
В принципе, место для остановки здесь ничем не хуже, чем где-либо в этом лесу. Сосны здесь, возле каменных гор, растут густо, так что заметить с воздуха нас трудно.
Авось пронесёт… Вот только надолго ли — неясно.
Моя ящерка Дар уже стояла рядом и протягивала мне трехпалую лапу:
— Хватайссс-ся!
— Спасибо.
Я схватился за чешуйчатую лапу и кое-как поднялся на ноги. Потом скептически оглядел яркие орочьи шатры.
— Прикройте их ветками, — приказал я, — Чтобы ни одного куска яркой ткани не торчало.
Орки недовольно забухтели, ибо расцветку своих шатров полагали священным знаком отличия от других племен и никогда не прятали. Но сейчас маскировка была совершенно необходима. Это вопрос жизни и смерти. Самих орков такие вопросы волновали меньше, чем честь и традиции, но я твердо был намерен выжить, а не погибать из-за орочьих обычаев и их любви ярко раскрашивать свои жилища.
Через пять минут мой шатер уже был воздвигнут — самый большой и командирский. Раньше он принадлежал вождю, но теперь стал моим. Орки уже забрасывали его цельными молодыми соснами, которые нарубили тут же. Благо, в соснах в лесу недостатка не было.
— Пошли, Дар, — приказал я ящерке.
Дар в очередной раз испугалась. Она вообще часто пугалась за последние сутки, и ящерицу можно было понять: она же вчера впервые в жизни бросила копье в человека. А теперь оказалась среди орды орков, которые издревле были злейшими врагами для оседлых земледельцев-ящеров.
— Герой хочет, шшш-штобы я пошшш-шла с ним в его шшш-шатер?
— Не шипи, — я поморщился, — Да, я хочу именно этого. И позови своего сородича, того, которого мы взяли в плен ночью.
Ящер-оруженосец был единственным, кто вчера выжил из человеческого отряда, если не считать меня самого и магичку Сев.
Дар тем временем перепугалась еще больше прежнего:
— Орки будут недовольны. Это вождь и ш-ш-шаман должны жить с тобой в шатре…
— Да, но я предпочитаю твое общество, Дар, — ответил я, а потом оглядевшись и убедившись, что рядом нет орков, добавил, — А оркам я не доверяю.
Несмотря на это, у моего шатра уже выставили почетный караул из двух самых накачанных и крупных орков. Против этого я протестовать не стал.
— Мы умрём, но не дадим врагам потревожить твой сон, герой! — заверил меня один из моих стражников, вооруженный громадным уродливым топором.
— Увы, но я пока что не собираюсь спать, — ответил я, — Хотя хочу.
 
Второй орк отошёл в сторону, пропуская меня, но зарычал на Дар и второго ящера, который уже был здесь и теперь пытался войти с нами в шатер.
— Хвостатые лезут в жилище героя! Позволь мне порубить их на чешуйки за дерзость!
— Не позволяю, — бросил я, — Пропусти их. Они сейчас нужны герою. И пусть мне принесут завтрак. И кофе.
Последнее слово я произнес по-русски, и тут же сообразил, что у меня от усталости совсем крыша потекла. Само собой, у орков в языке не было слова «кофе», а самого кофе у них тем более не было.
— Просто притащите мне что-нибудь для бодрости, — потребовал я, — Герою нужно думать, а не спать.
Войдя в шатер, я огляделся и убедился, что тут довольно уютно. Шатер был большим, здесь были и лежак, и посуда, и роскошная по меркам орков одежда, и даже стойки, где уже расставили мое оружие — копье, булаву и огненный меч, которым я завладел, убив командира человеческого отряда.
Правда, тут было прохладно, а традиционного кострища в центре шатра мне не сложили. По моему же приказу, ибо я запретил жечь костры. Не хватало еще, чтобы посланные по наши души драконьи всадники заметили дым.
Так что горели в шатре только орочьи фонари, изготовленные из промасленной травы и почти не дымившие.
Зато тут стоял камень, тот самый священный камень орков с кровавой надписью «Аменахин». А на камне лежал человеческий череп и зловеще скалился…
— Вот дерьмо. А это зачем сюда притащили?
Я подошёл к камню и пощупал его. Камень был горячим, он в принципе всегда был горячим. Но достаточно тепла для обогрева шатра не давал.
Видимо, орки решили, что камень и череп, как священные артефакты, должны находиться в шатре героя.
Мои гости-ящеры тоже уставились на каменюгу и черепушку.
— Шшш-то это? — прошипела Дар.
— Священный камень орков, ты же его уже видела, — напомнил я, — Нечто вроде племенного тотема. А череп принадлежат Аменахину. Тому самому, за которым и отправился вчера наш карательный отряд. Но это долгая история, Дар. И непонятная. Я еще и сам в ней толком не разобрался. И сейчас у нас нет на это времени.
Про череп я узнал еще вчера вечером от шамана, именно этот череп старик и достал из мешка, когда орки признали меня своим героем. Но рассказанная старым орком история Аменахина казалась настолько дикой, что я в неё не верил. Во всем этом было слишком много непоняток.
А еще этот череп меня почему-то раздражал. Казалось, что он глядит своими черными зенками прямо мне в душу, так что я на всякий случай отвернул его костяную рожу к стене шатра.
С Аменахином на самом деле нужно было разобраться, но позже. Сейчас нужно выжить.
— Мы не должны быть здесь с тобой, — снова завела свою волынку Дар, — Орки злятся на нас. И на тебя тоже. За то, что ты водишшш-шь дружбу с ящерами.
— Да пусть злятся, — я пожал плечами, — Ты пойми одну вещь, Дар: если ты не будешь рядом со мной — тебя просто убьют. Орки тебя прирежут во сне, а потом скажут, что так и было. И твоего друга тоже прирежут. Кстати, как его зовут?
— Я Штром, — представился военнопленный ящер.
Он вроде был личным оруженосцем командира, того самого, которому я отпилил голову. Ящер явно был из половинчиков, как и моя Дар — он тоже был антропоморфен и красив на человеческий вкус. Высокий, со светлой чешуей и большими глазами.