Растворенные

– Можно взглянуть на камеру? – спросила Дея, разглядывая коренастого мужчину. Тот улыбнулся еще шире, и Дее вдруг показалось, что его лицо вот-вот лопнет от гордости за то, что он помогает полиции. Он с готовностью полез в карман куртки и вытащил маленькую камеру. Она лежала в пакетике для заморозки продуктов, но Дея не сомневалась, что отпечатки пальцев и этого Яна, и его сына были на ней со всех сторон и наверняка в таком количестве, что все остальные отпечатки уже давно стерлись.
  
Она взяла пакетик и стала разглядывать камеру. Маленькая коробочка размером примерно четыре на четыре сантиметра, с одной стороны из нее торчала маленькая резиновая антенна. Она посмотрела на Лиама.
– Вызовешь машину, чтобы сразу отправить ее криминалистам?
Если им повезет, то удастся получить данные и фото с камеры. Если нет, то, может быть, коллеги из Национального криминалистического центра выяснят, где была куплена камера. И кем.
Лиам кивнул и отошел в сторону, а Дея снова обратилась к мужчине:
– Не могли бы вы точнее показать, где находилась камера, когда ваш сын обнаружил ее?
Ян энергично махнул рукой в сторону деревьев.
– Камера была на дереве или мальчик нашел ее на земле? – попыталась уточнить Дея, но остановила его, когда он уже собирался было сделать шаг в заросли.
– Она была прикреплена вот там на ветке и…
– Как прикреплена? – перебила его она.
– Э-э-э… Скотчем защитного цвета. Очень прочно.
– А где сейчас этот скотч?
Ян неуверенно покачал головой, и счастливая ухмылка исчезла с его лица.
– Сын, наверное, выбросил его. Его ведь интересовала только камера. Он упомянул про скотч, потому что он точь-в-точь как тот, которым мы сами пользуемся, когда устанавливаем фотоловушки для наблюдения за животными на болотах.
– И где вы покупаете такой скотч? – спросил Лиам, и Дее показалось, что он готов тут же отправить туда патрульную машину.
– Мы покупаем в магазине «Охота и отдых» в Оденсе, но я думаю, такой скотч много где можно купить, и уж точно можно заказать через Интернет, я сам так несколько раз делал.
Лиам снова отошел в сторону, чтобы поговорить по телефону.
– Когда мы закончим, я хочу попросить вас съездить в школу за сыном, – сказала Дея, строго взглянув на Яна. – Сейчас сюда едет бригада, и когда вы привезете сына, они вместе с вами пройдут по маршруту, который мальчик проделал отсюда до вашего дома, хорошо? Если ваш сын бросил скотч по пути домой, возможно, мы его найдем.
– Конечно, все сделаем! – ответил Ян, снова засияв, как новенькая монета.
– Плохие новости, – сказал Лиам, закончив телефонный разговор, и отвел Дею в сторону.
– Что случилось? – На мгновение у нее закружилась голова, но она тут же взяла себя в руки.
– В доме священника оставлена записка с шестым стихом.
– Про прелюбодеяние? – спросила она.
Лиам кивнул.
– Да, и Питер не может найти Беату.
* * *
– Черт возьми, – сочувственно воскликнул Клаус, обнимая Питера.
Сначала тот сопротивлялся, но потом сдался.
– Но Беата – священник и она беременна. Ты действительно уверен, что она исчезла, как и Шарлотта?
Казалось, Клаус начисто отрицает такую возможность, и Питер совсем растерялся.
– Я вообще ни в чем не уверен, – пробормотал он и, неуклюже высвободившись из объятий Клауса, пошел в кабинет Беаты. – Но ты, наверное, единственный, кто понимает меня сейчас, поэтому я и позвонил тебе… Не могу понять, что с ней могло случиться. Где она? А наш ребенок? Как ты вообще все это выдерживаешь с пятницы?
– Сам не знаю… – пробормотал Клаус, усевшись напротив Питера на двухместный диван напротив стола Беаты. – Но я решил, что буду продолжать верить в то, что она жива и что она обязательно вернется.
– А что полиция? Прошло уже пять дней, они хоть что-нибудь говорят тебе?
Клаус вяло пожал плечами.
– Они мало что говорят. На самом деле почти ничего. Ну, что они привлекли много людей, работают в полную силу. Я злился и ругался, но что толку? В самом начале они не отнеслись к ее исчезновению серьезно, сам знаешь. Но теперь все иначе. Конечно, я не могу не думать о том, что если бы они сразу приняли какие-то меры, то, возможно, смогли бы остановить все это, не допустить исчезновения других людей.
Питер опустил голову, не в силах видеть отчаяние, охватившее Клауса.
Из коридора и из кухни доносились голоса криминалистов. Клаусу и Питеру только сейчас разрешили войти в дом и сесть в кабинете. С тех пор как Питер поднял тревогу, началось нашествие на пасторский дом. Полицейские обшарили каждый уголок нижнего этажа. На каждом квадратном метре большого дома максимально использовались все средства сохранности следов преступления. Криминалисты все еще занимались кухонным столом, где Питер нашел записку, и Питера несколько раз просили не приближаться к жилым комнатам, коридору или выходу на террасу. Если ему что-то понадобится, ему нужно будет сообщить им, и нужную вещь принесут.
Лиам зашел в кабинет, где сидели двое мужчин, и сел напротив Питера.
– Мне надо прояснить один вопрос.
Он покосился на Клауса, который уже собрался уходить.
– Клаус, если ты из-за меня уходишь, то не надо, – поспешил остановить его Питер.
– По записям с камер наблюдения у дома мы видим, что ваша машина выехала со двора дома в три тридцать восемь утра и вернулась обратно в семь тринадцать. Это верно? – Лиам выжидающе посмотрел на Питера.
– Да, именно так, – ответил тот, выпрямившись.
Он заметил недоумение во взгляде Клауса и был раздосадован тем, что попросил его остаться.
– У меня небольшие проблемы со сном, и когда я просыпаюсь рано, то имею обыкновение ездить к морю и сидеть на берегу, наблюдая восход солнца.
– Понятно, а когда вы встали в половине четвертого, Беата спала в вашей кровати? – спросил Лиам.
Питер кивнул.
– Значит, вы обнаружили ее исчезновение, только когда пришла Мона и поинтересовалась, где она, – чуть раньше девяти?
Питер кивнул и опустил глаза.
– Да. Видите ли, я всегда, когда возвращаюсь, сразу сажусь за компьютер. Мне в это время легко сосредоточиться и начать работать, – объяснил он. – Если я поднимусь наверх, то могу ее случайно разбудить. Она сейчас некрепко спит, живот уже большой. Да я и не сомневался, что она наверху.
* * *
Лиам разглядывал красный кирпичный дом. Вероятно, когда-то это было довольно большое хусманское поместье, но теперь, после реконструкции, оно превратилось в современную виллу. Вилла находилась между Томмерупом и Вернинге. Ближе к Вернинге.
Дея постучала, а Лиам встал рядом с ней перед широкой входной дверью. По обе стороны от двери стояла пара глазурованных кобальтово-синих горшков с пожухлыми цветами.
Дверь тут же открылась, и в проеме появился седовласый мужчина, он вопросительно смотрел на них. Дом за его спиной казался темным, мужчину окутывал слабый запах кухонного чада.
– Лиам Старк, полиция Оденсе, – успел сказать Лиам, прежде чем Бент Мёллер Нильсен его перебил.
– Есть ли какие-нибудь новости о Беате? Вы слышали что-нибудь о моей дочери? Она вернулась?
Вопросы посыпались на них дождем, но внезапно Бент замолчал и извинился.
– Заходите, – сказал он, сделав шаг в сторону. Он провел их в гостиную с низким потолком, где сквозь маленькие окошки над подоконниками, уставленными неухоженными пеларгониями, проникал слабый свет.
– Мне трудно поддерживать порядок в доме, – извинился Бент. – У жены несколько лет назад диагностировали деменцию, так что все домашние дела на мне одном.
Бент откашлялся и указал на два клетчатых дивана дизайна Бёрге Могенсена. Он поставил термос с кофе на стол.
  
– Угощайтесь.
Лиам потянулся за кофе.
– Вы давно тут живете?
– Мы переехали сюда чуть больше восьми лет назад, когда перестали руководить школой-интернатом. Из интерната мы уехали, но еще какое-то время продолжали преподавать, пока Анне Грете не заболела.