Растворенные

Беате откашлялась и смущенно улыбнулась.
– Да, я знаю, и это, конечно, большая помощь.
– Дело в Питере? – продолжал он. – Мы же советовали тебе остаться с Матиасом, и к тому же у вас Силье, так что, возможно…
– Нет, папа, – перебила она его раздраженно. – И ты прекрасно все понимаешь. Когда Матиас продлил свой контракт в Нью-Йорке, у меня не было другого пути, кроме как разорвать с ним отношения.
  
У нее по-прежнему щемило в груди, когда она говорила об этом вслух.
– Но ведь это была его работа, – защищал отец своего бывшего зятя. – Нельзя же отказаться от работы в посольстве, когда ты собираешься делать карьеру.
– А что со мной? От меня что, ожидалось, что я буду домохозяйкой, сидеть с Силье и два раза в неделю ходить на пилатес?
– Никто такого не говорил, – заметил отец, нахмурившись. – Такой человек, как ты, никогда не будет сидеть без дела.
– Папа, это Матиас бросил нас, а я с самого начала говорила, что останусь в Дании с Силье.
Беата обреченно покачала головой. Как она устала от этих разговоров! Устала оттого, что ей приходится защищаться, хотя после развода прошло уже много лет. Когда Матиасу предложили работу в Нью-Йорке, она сразу поняла, что он согласится, и практически каждый день плакала, когда он не посылал ей через мессенджеры и редкие эсэмэски и половины той любви, которую она посылала ему. Он говорил, что очень занят, и когда он продлил контракт на следующий год, она приняла решение. Сразу после этого она встретила Питера, и это помогло ей пережить развод. Питер был добр и к ней, и к Силье.
– А чем он сейчас занимается? Матиас? – спросил отец, смахивая крошки мака с подбородка.
Беата уныло посмотрела на него.
– Он юрист, работает в Оденсе, кажется. Занимается защитой товарных марок. Не помню, как называется фирма.
– Да, кажется, так.
Отец посмотрел в потолок.
– Матиас так любил твою маму. Она с ним всегда была на одной волне. – Он пожал плечами. – А Питера мы никогда не видим.
– Потому что ты никогда к нам не приезжаешь, – повторила она упрямо.
– А Питер безработный?
Беата вздохнула, сожалея, что не провела утро дома, уютно устроившись на кухне с семьей и булочками с кофе.
– Питер работает над серией статей, которые могут действительно изменить представление людей о религиях, и я горжусь им.
Внезапно зазвонил ее мобильный, говорила она недолго и, как только закончила, встала с дивана.
– Кто-то умер? – с любопытством спросил отец.
– Да… – Беата кивнула. – Пожилая женщина в доме престарелых. Ольга.
– Ох, какая тоска с этими домами престарелых, думаю, маме это точно не подойдет, – сказал он, как будто эта смерть решила все дело. – Ты успеешь перед уходом подняться к ней? Заодно узнаем, проснулась ли она.
* * *
Лиам захлопнул сумку после окончания брифинга. С привлечением дополнительных ресурсов проблем не возникло. Делом о пропавших людях теперь занимаются пятьдесят полицейских. Он только что распределил поручения и отправил коллег выполнять их. Система работала гладко, но на самом деле он понятия не имел, в каком направлении им двигаться. Дальше предстояло общение с разведывательным управлением полиции. Этого не избежать.
– Что мы знаем? – спросила Дея, указав на стену с фотографиями и стихами из Корана после того, как все разошлись. – Ну же! Четыре человека пропали, какие предположения?
Она переводила взгляд с Нассрин на психолога, который остался в зале для совещаний. Никто ничего не отвечал.
– Будем исходить из того, – продолжала Дея, – что все эти люди пропали не по своей воле. Было бы более чем странно, если бы найденные нами цитаты из Корана случайно оказались в местах исчезновения.
Все кивнули, а Нассрин пробормотала чуть слышно:
– Поставим галочку!
– Очевидно, они умышленно размещались в этих местах. Содержащиеся в них сообщения мы еще не до конца истолковали, но, очевидно, они непосредственно связаны с пропавшими людьми. Таким образом, мы исходим из того, что совершено четыре преступления, и мы ищем одного или нескольких преступников. Пока вот так!
Дея подошла к доске.
– Мы несколько раз проверяли данные местной системы видеонаблюдения, но не заметили ничего необычного.
Она перевела взгляд на психолога.
– Что вы можете сказать о пропавших людях?
Лиам откинулся на спинку стула, радуясь, что руководитель группы взяла на себя инициативу.
– Они все очень разные люди, – начал психолог, взяв в руки белую кружку с остатками кофе, – и пока что не удалось составить общий профиль. Мы пытаемся найти общие черты, но если такие и есть, то они хорошо замаскированы.
– А преступник или преступники – можно ли что-то сказать о них?
– Независимо от того, один это человек или несколько, – ответил психолог, – следует отметить совершенно невероятную обстоятельность. Преступник или преступники не полагаются на волю случая. Например, мы не нашли ни одного отпечатка пальцев на листках с цитатами, даже на том, который был приклеен к окну. Так что мы имеем дело с людьми, которые знают, что делают.
– Как вы думаете, живы ли пропавшие? – вмешался Лиам.
Психолог поставил кружку на стол.
– Да, думаю, что да. Мне кажется, что записки со стихами из Корана не оставляли бы, если бы этих людей не было в живых. Кто-то собирается нам что-то сообщить, может быть, эти цитаты – своего рода загадка, которая может привести нас к пропавшим людям.
Послышался ропот одобрения.
– Нам нужно расширить поиски, – энергично сказал Лиам, изображая руками вертолет. – Пока мы топчемся на месте и никуда не продвинулись. Давайте еще раз свяжемся с другими полицейскими округами. Кто-нибудь сталкивался с цитированием Корана? Может ли тут быть сексуальный мотив? Или это все-таки терроризм? Ни от одной из четырех семей не потребовали выкупа. Никто никого не шантажировал. Поисковые группы до сих пор не прочесали несколько озер в этом районе, говорят, у министерства обороны не хватает водолазов, чтобы обследовать такую большую территорию за столь короткое время.
– А что насчет тех двух сирийцев, которых вы допрашивали? – спросил психолог.
– Дядюшки вне подозрений, – пробормотала Дея тихо, покосившись на Нассрин.
Лиам откашлялся и сурово посмотрел на Дею.
– Мы обсудили с ними, что эти четыре цитаты могут означать в данном контексте, и один из дядей Нассрин указал нам на то, что и Библия, и Коран – это сборники стихов, которые содержат предписания, как люди должны вести себя и жить. Мы предполагаем, что исчезнувшие люди нарушили то предписание или то правило, которое излагается в записке, найденной на месте исчезновения.
Психолог кивнул в знак согласия.
– Мы обратились к религиоведу, который изучил эти четыре стиха и подтвердил, что они не являются главными для мусульман, так что это не то, что мусульманин мог бы вытатуировать на руке или повесить над дверью.
Нассрин сидела очень тихо, пристально глядя на четыре цитаты на доске. Затем она встала и подошла к Лиаму.
– Могу я взглянуть на Коран моего дяди?
Она стояла, согнувшись, сосредоточенно перелистывая книгу, попеременно глядя то в нее, то в свой телефон. Затем она выпрямилась и звонким голосом прочитала четыре стиха.
Все с удивлением смотрели на нее.
– Если развивать дальше вашу теорию, то можно сказать, что грех Шарлотты заключался в идолопоклонстве. У вас не должно быть других богов, не так ли? – продолжила она, прочитав цитаты вслух.
– Да, похоже на то, – кивнула Дея.
– И Каспер поклялся, но, возможно, только для того, чтобы угодить Деннису, а не Богу… Другими словами, он солгал. – Она продолжила, не дожидаясь ответа: – И Вернер не был верен Богу в день молитвы, то есть в праздник, потому что он продавал товары с черного хода даже в ночь на воскресенье.
  
– И Лоне не заботилась о своей матери, – вмешалась Дея. – Это нам известно!
Не обращая на нее внимания, Нассрин сосредоточенно посмотрела на Лиама.