Растворенные

– А вот и наш Дон Джонсон, – пробурчала Дея себе под нос, но достаточно громко, чтобы Лиам ее услышал.
Он усмехнулся, но тут же сделал серьезное лицо.
– Я сейчас побеседую с нашей коллегой, а ты пока поговори с Лис об их сыне.
Он посмотрел на Лис.
– У вас ведь только один ребенок, так ведь?
– Да, у нас сын, Хенрик, – ответила Лис. – Он со своей семьей живет в Хорбю, но в эти выходные, насколько я знаю, он в Ольборге… Какие-то компьютерные курсы.
  
– Хорошо, – сказал Лиам, похлопав Дею по плечу.
Это получилось как-то само собой. Он знал, что ей это не понравится, но теперь они были квиты.
Нассрин сидела в машине, пока мимо не проехал большой грузовик, потом вышла ему навстречу.
– Какие новости?
Лиам достал из кармана пакетик с запиской и показал ей.
– Эта записка была засунута в щель рядом с входной дверью. Тот, кому она, вероятно, была адресована, исчез во время утренней прогулки с собакой. До настоящего момента никаких следов, как и в случае с Шарлоттой.
Нассрин взяла пакетик и посмотрела на записку.
– Что скажешь? – спросил Лиам, когда она дочитала текст, и тут же почувствовал ее внутреннее сопротивление.
Он поймал ее взгляд и пристально посмотрел на нее.
– Только давай не будем про то, что я обращаюсь к тебе как к мусульманке. Я спрашиваю тебя, потому что ты толковый сотрудник, и я уверен, что к этим цитатам надо отнестись серьезно.
Нассрин откашлялась.
– Обе цитаты из Корана, и похоже, они написаны на одинаковой бумаге, но это обычная бумага… И скажу, что это не какие-нибудь всем известные цитаты.
Лиам кивнул и снова убрал пакетик в карман.
– Шарлотта преподает историю религий, так что в ее случае мы, возможно, могли бы найти объяснение тому, почему первая записка оказалась у входа в ее дом, но почему похожая записка оказалась в доме этих стариков? Вряд ли это случайность. Как ты думаешь, мы имеем дело с преступлением на религиозной почве?
Нассрин посмотрела на него отсутствующим взглядом, и он увидел, что она погрузилась в какие-то свои мысли.
– Мне надо кое-что проверить в Ассенсе, – сказала она. – Ничего, если я прямо сейчас туда съезжу?
* * *
Летний воздух уже совсем прогрелся. Вокруг стоял запах лета и пыльцы. Лиам не выдержал и сбросил кожаную куртку. Дея села на корточки в сухой траве у грунтовой дороги, где собаки-ищейки нашли след Вернера. Она изучала подъезд к ветхому, заброшенному дому на другой стороне дороги. Ей было видно верхнюю часть автомобильного навеса, который обрушился с одной стороны. Трудно представить, что кто-то просто проходил мимо, заметил пожилого владельца магазина и напал на него, подумала она. В отдалении виднелся заброшенный завод пластмасс, но других строений поблизости не было.
Они перешли через дорогу, обогнули разросшуюся изгородь и прошли по заросшей дорожке к дому.
– Вот тут была припаркована машина. И простояла она долго, – сказала Дея, показывая на прямоугольный участок пожухлой травы. – Машина уехала отсюда, но это могло быть и сегодня ночью, и вчера, точно сказать, когда ее отсюда забрали, нельзя. Но мы знаем, что речь может идти о старом темно-синем «Форде-Гранада». Люди, с которыми мы поговорили, удивлялись, что машина вообще смогла тронуться с места, поскольку, очевидно, простояла тут без движения больше двадцати лет. Я жду ответа технического отдела. Надеюсь, они в ближайшее время смогут сказать, действительно ли эта машина стояла здесь, в зарослях кустарника, где мы нашли отпечатки протектора.
Лиам кивнул.
– Если выяснится, что эта машина как-то связана с исчезновением владельца магазина, то очень странно, что ею воспользовались. Нельзя разъезжать на таком старом драндулете, как «Форд-Гранада», и думать, что тебя не заметят, – продолжила Дея и вопросительно посмотрела на Лиама.
– А если похититель хотел, чтобы его заметили? – ответил он. – Или этот драндулет лишь отвлекающий маневр, чтобы мы сосредоточились на нем, вместо того чтобы искать другие машины?
Дея задумчиво кивнула. Если так, они зря провели в этой пыли столько времени.
* * *
Беата положила трубку стационарного телефона в кабинете и посмотрела на Питера. Он сидел в кресле напротив нее и сосредоточенно печатал на ноутбуке, который лежал у него на коленях. Она положила руку на живот. Ребенок шевельнулся, и она вспомнила то время, когда ждала Силье.
Питер не видел ничего, кроме своего монитора. Вряд ли он слышал, о чем она говорила по телефону, но ведь это она занимает должность пастора, а не он. Иногда она задумывалась, не начинает ли ее работа занимать слишком много места в их жизни. В их отношениях. Они жили посреди всего этого, и она при этом знала, что та серия статей, которой он был так увлечен уже почти два года, в профессиональном отношении была для него самым важным. Он был уверен, что эти статьи взорвут представление датчан об интеграции и исламе. Он хотел опубликовать их в газете «Политикен», и еще он хотел сделать документальный фильм для канала DR2. Пока что, правда, он не заключил ни одного контракта, и судя по тем мейлам, которые она видела, особенного интереса к его предложениям никто пока что не проявил.
Питер был настолько погружен в свои статьи об исламе, что мог совершенно выпасть из жизни на несколько дней. Его бритый затылок блестел в ярком солнечном свете. Круглые очки тоже блестели. За последнее время он здорово похудел. На мгновение ее охватило беспокойство. Смогут ли они остаться жить в пасторском доме, когда она уйдет в отпуск по уходу за ребенком? Ведь у Питера редко бывают другие доходы, кроме пособия по безработице.
Снова зазвонил телефон.
– Да, да… Я знаю… Вики только что звонила. И Ларс. Может, нам стоит что-то организовать? Собрать людей? Я подумаю и перезвоню, хорошо?
Питер оторвался от компьютера. Он был похож на человека, который вернулся с другой планеты.
– Кто это был?
– Бодиль, из приходского совета. Похоже, исчез еще один человек, может, это только пустые слухи. Вернер Ниссен, у него когда-то был магазинчик. Не уверена, что встречалась с ним, но Бодиль уже пятый человек, который сообщает об этом.
Питер наморщил лоб.
– Как это исчез?
– Он утром гулял с собакой, а потом собака вернулась домой без него. И только, пожалуйста, не высказывай предположений, что он уехал на велосипеде в Берлин.
– Нет-нет, – криво усмехнулся Питер.
– Вики считает, что надо бы устроить общее собрание жителей в приходском доме у Брохольма, чтобы церковь поддержала прихожан.
– Неплохая идея, – пробормотал Питер и посмотрел в окно на большой двор. – Думаешь, народ соберется?
– Да, думаю соберется, и, наверное, придет больше людей, если мы предложим кофе и сладкое. Ты поможешь мне с оповещением? Я и так ничего не успеваю, а у меня еще вечерняя служба.
Она на минуту задумалась, глядя в окно.
– Может быть, мне попросить Йоханнеса провести службу? Его мать все время говорит, как ему не хватает церкви.
– Хорошая идея, спроси его.
Питер встал и тоже подошел к окну.
– Когда говорят о солнце, оно тут как тут.
Беата проследила за его взглядом. Йоханнес.
– Ты не мог бы встретить его?
Йоханнес уже подходил к широкой лестнице у входа.
– Может, ты сама его встретишь? Он такой… навязчивый со своей верой, – поморщился Питер.
Тут он был прав. И Йоханнес, и его дедушка постоянно заставляли ее чувствовать, что она не слишком хорошо справляется со своими обязанностями. Не соответствует тому стандарту, который они установили раньше, и она устала оттого, что ей все время давали это понять.
  
– Да, но если ты откроешь ему дверь, я успею сесть и зарыться в бумаги, пока ты приведешь его сюда. Во всяком случае, он увидит, что я занята делами.
– Беата!
Питер сделал круглые глаза, но ласково засмеялся и отправился в прихожую.
Она сделала вид, что очень-очень занята, когда Питер через минуту вернулся в комнату с ее предшественником.