Секс в океане или Тайна зарождения жизни

На счастье червей, этот рискованный трюк они держат про запас на совсем уж черный день. При наличии же возможности для спаривания эти полупрозрачные существа благополучно протыкают друг друга ближе к хвосту – и надобность в самопальном пирсинге головы отпадает. Получается, что впечатляющий акробатический аттракцион со складыванием пополам отнюдь не предпочтительный способ осеменения. В целом, имея такую возможность, большинство червей-гермафродитов, включая вышеописанного сверхгибкого гимнаста, предпочитают себя не осеменять. Самооплодотворение, похоже, припасено в их репертуаре действительно на самый крайний случай, когда фаллос-стилет просто некуда больше воткнуть, а от семени распирает – и уж во всяком случае, столь пронзительно острым их пенис сделался в процессе эволюции не ради возможности воткнуть его себе же в голову… Впрочем, к этому вопросу мы вернемся чуть позже и рассмотрим его с теоретической точки зрения. Пока же отметим, что старое доброе смешение генов – это именно то, ради чего природа и придумала оплодотворение через спаривание и размножение половым путем. И этот способ остается предпочтительным и для самых что ни на есть плоских и примитивных червей, поскольку помогает разнообразить генофонд популяции и избегать негативных последствий инбридинга (не говоря уже о такой его крайней форме, как самооплодотворение). Синхронный гермафродитизм в этом плане – хорошее подспорье, поскольку избавляет от необходимости искать партнера противоположного пола: любой подойдет. Паре герма-фродитов остается только определиться, кто из них сегодня исполняет роль самца, а кто – самки.
  
Впрочем, перед представителями некоторых видов и эта дилемма не стоит, поскольку у них практикуется взаимное оплодотворение посредством одновременной передачи спермы к яйцам в обоих направлениях. Морские зайцы [29] – похожие на картофелины с глазками беспанцирные брюхоногие моллюски – способны и вовсе выстраиваться в длиннющие цепи {136} и заниматься сексом «паровозиком», вставляя расположенные спереди пенисы в находящиеся в задней части тела впереди идущих особей влагалища. У некоторых средиземноморских видов плоских червей распространено совокупление «валетом»: каждая из составивших пару особей вводит свой пенис в женскую полость партнера, и таким образом они образуют своеобразную петлю положительной обратной половой связи. При таком взаимном оплодотворении мужские и женские гениталии обеих особей играют присущую им от природы роль, но при этом сразу оба спаривающихся животных исполняют функции и самца, и самки одновременно.
Но всё-таки непревзойденными мастерами жанра остаются виды вроде плоских червей – фехтовальщиков на пенисах: влагалище как таковое у них отсутствует и сперма отгружается абы куда в полость тела. Ученые теперь ломают головы, строя гипотезы о логике подобной эволюции: то ли такое осеменение посредством прокола позволяет обойти некие защитные механизмы или барьеры, сформировавшиеся в женской части организма партнера (например, какие-то пробки, оставленные предыдущими самцами), то ли это средство обойти избирательность самих женских гениталий, которым может быть свойственно отторгать «неприглянувшуюся» сперму? Подробнее об этом – в следующей главе. Сейчас же ограничимся констатацией факта, что, презрев преграды, особи этих видов просто вонзают в тело обоеполых партнеров свои стилеты и заносят в него свой семенной материал, а затем расслабляются, не сомневаясь: там это добро не пропадет – и их сперматозоиды отыщут дорогу к скоплению заждавшихся оплодотворения яиц {137}.
Голожаберные моллюски всё оттуда же, из Океании, прикалываются еще круче. В 2013 году исследователям удалось пронаблюдать за спариванием представителей одного из их видов рода Siphopteron {138}. Так эти слизняки-гермафродиты и вовсе, выхватив из ножен свои раздвоенные, как змеиное жало, могучие фаллосы, используют их сразу по двойному назначению: и для осеменения друг друга, и для обоюдного выноса мозга (или того, что там у них его заменяет). Один конец раздвоенного пениса переносит заряд спермы; другой – с более точечно заостренным стилетом – особую секрецию простаты. Последняя как раз и доставляется точно в лобную долю партнера. Почему именно туда? У нас ответа нет. Располагая пенисами, соизмеримыми с размерами тела, эти слизняки могли бы целиться куда угодно, но при всех наблюдениях бьют друг друга членом точно в лоб, промежду глаз.
У всех вышеописанных приемов, практикуемых синхронными гермафродитами (от обоюдного оплодотворения до травматичного осеменения через проколы), есть важнейшая общая характеристика: из формулы репродуктивных отношений вычеркивается наиболее энергозатратный компонент – сугубо женские особи. У прочих видов, вне зависимости от специфики процессов спаривания и/или оплодотворения, заканчивается всё тем, что именно на самок ложится бремя вынашивания яиц и выхаживания молодняка. Самцы же, напротив, отделываются минимальными затратами энергии и времени (редкие исключения, когда отцы вынашивают и/или охраняют оплодотворенные яйца, лишь подчеркивают непреложность этого правила у подавляющего большинства остальных видов). Для гермафродитов же любой акт спаривания – это возможность оплодотворить и/или быть оплодотворенным. С энергетической точки зрения значительно выгоднее выступать только в роли самца-производителя {139}. Однако добиться такого преимущественного положения бывает непросто.
У тех видов гермафродитов, которые практикуют по-настоящему обоюдное оплодотворение, таких как некоторые морские окуни, особи изначально согласны на исполнение обеих ролей, но лишь при условии, что никто из партнеров не жульничает. Так что у них в ходу тактика «услуга за услугу» сродни взаимному почесыванию спин: сначала один из партнеров выметывает немного икры, а другой выпускает на нее немного молок, а затем они меняются ролями. И это может повторяться неоднократно, так что оба попеременно и в противофазе участвуют в нересте в роли самки и самца, тщательно перемешивая свои взаимно дополняющиеся гаметы. При таких схемах оплодотворения каждый из партнеров добровольно принимает на себя часть бремени материнства в обмен на возможность оплодотворить и чужие яйцеклетки на правах отца.
В других подходах изначально заложено куда больше коварства. У тех же австралийских плоских червей, которые протыкают себе головы стилетами, как подозревают ученые, в секрете мужских желез, помимо спермы как таковой, содержится еще и некое вещество, отбивающее у осемененного партнера всякую охоту отторгать полученную инъекцию сперматозоидов. Хитрые биохимические коктейли, отметим, в составе эякулятов не редкость. Даже у банальных домашних мух самцы с их помощью временно парализуют оплодотворяемых самок. В случае плоских червей вердикт относительно того, что именно помимо сперматозоидов содержит впрыскиваемый ими себе в голову эякулят и какое действие это вещество оказывает, до сих пор не вынесен, но вполне вероятно, что это некий гормон, резко повышающий вероятность успешного оплодотворения {140}.
Подобные стратегии самообслуживания распространены достаточно широко. Даже виды плоских червей со значительно более «дружелюбной» системой спаривания ведут себя далеко не столь цивилизованно, как это может показаться на первый взгляд. Возьмем, к примеру, тех же средиземноморских плоских червей, спаривающихся «валетом». Каждый из партнеров вроде бы радушно принимает в себя семя другого. Но едва пара расцепляется и расплывается, обе гуттаперчевые особи складываются пополам и пытаются отсосать из себя и выплюнуть {141} только что отложенную в них сперму. К их чести, делать это они стараются хотя бы тайком от недавнего партнера.