Обратный отсчёт 2 (СИ)

Менделеев машинально кивнул. Он все никак не мог справиться с растерянностью.
— Чем сейчас Рагозин занят? Можно его начинания назвать инновацией? — подтолкнул Менделеева к приятной ему теме.
— Машинные масла. Антраценовый и газовый цеха.
— Ну так это же прекрасно! Все керосин гонят, а нижегородцы думают о будущем. Реальные номинанты на субсидию от казны, — подкинул Дмитрию Ивановичу «морковку», но он меня раскусил.
  
— Да не соблазняйте меня как барышню на балу. Я и так согласен. Вот только наука…
— Создадите при институте свою лабораторию. Лучшую в мире. Но чур с вас бездымный порох.
— Как же все успеть⁈ — Дмитрий Иванович вздыбил волосы двумя руками. — Мне же нужна поддержка чиновников высокого уровня. У нас без этого никак.
— Я вам Абазу дам. Получит от меня поручение в частном порядке. У него нюх на талантливых людей. Как министр он меня не устраивает, но умом бог не обделил. Пусть помогает. Не справится, выгоню из Госсовета. Он человек тщеславный, горы свернет, чтобы вернуть мое расположение. Еще есть один самородок. Из числа молодых железнодорожников. Витте, Сергей. Этот дока в тарифах.
— Граф Тилигульский? — скривился Менделеев, намекая на знаменитую катастрофу.
— Урок пошел ему на пользу. И уж поверьте мне, за этим молодым человеком большое будущее. Только направить нужно его энергию в правильное русло.С таким учителем, как вы, он впоследствии много пользы сумеет принести.
— Я сплю. И мне снится прекрасный сон, — окончательно сдался Менделеев.
— Дмитрий Иванович! Порох! Не забудьте про порох! И поменьше визитов в Европу. Я все понимаю, общение с научным сообществом — без этого никак. Но меня не оставляет ощущение, будто вас нарочно от дел отвлекают. И того гляди, идеи своруют. Прошу: меньше болтовни, больше патентов. Этим тоже ваше Общество должно заниматься.
Мы еще немного поговорили, и расстались до крайности довольные друг другом.
Я чувствовал себя на подъеме. Заполучив Менделеева в союзники, можно горы свернуть. Энергии у него хоть отбавляй!
Сильно на себя досадовал, что в прежней жизни был жалким гуманитарием и о физике с химией имел весьма поверхностные представления. Пригодилось бы сейчас, да что поделать? Только через управление и анализируя известные ошибки, делая из них выводы, можно сдвинуть с места государственный корабль. Дай бог, «побежит», как волжский «Самокат», а не взорвется как «Самолет».
— Ну что, господа министры, чубы друг другу еще не поотрывали? — спросил графа Лориса и Игнатьева, приглашенных после Менделеева на совещание.
Генералы переглянулись. Лорис выглядел как побитая собака, а Игнатьев, напротив, лучился от счастья, будто только из Монако вернулся, где разделал в пух и прах казино. В Нижнем он как рыба в воде, чуть ли не свой, и, похоже, в Петербурге кое-чего добился.
«Нет, не договорились», — понял я и приступил к раздаче слонов.
Поскольку сидели на троих, в некоторой интимности, решил сделать себе подарок. Ну и министрам, если они любят пиво с раками, а не иное, чем готовы друг друга облить. На дворе июль, месяц «рачий» — в это время волжские членистоногие уже достаточно упитанные и вкусные. И с пивом в Нижнем все в порядке. В начале года австриец Альфред фон Вакано взял в аренду участок на самарском берегу Волги, где уже стояли корпуса бывшего завода купца Буреева, и уже варит два сорта — «Венское» и «Венское столовое». Разумеется, этого пива на ярмарку завезли немеряно. Вот и снимем пробу.
Мой выбор никак не комментировался. Может, подумают: чудачит, царь. А может, не подумают. Мне без разницы.
— Разливай, Михаил Тариэлович, — заправил за воротник салфетку и уцепил рака с большого блюда, дразняще благоухающего укропом. — Надеюсь, вера никому не мешает есть бесчешуйчатых?
— Обижаете, государь, — понял шутку Игнатьев и отправил в рот очищенную раковую шейку. Отхлебнул пива. — Хорошо! Цесарцы сволота редкостная, но в пиве толк знают. Я его перед войной немало испробовал в Вене, когда пытался договориться о нейтралитете.
Лорис осторожно взял рака, внимательно его осмотрел.
— Не бойся, граф, я тебя научу, как не отравиться. Если после варки шейка плотно свернулась, можешь смело употреблять.
— А если нет? — с опаской спросил армянин. — Я только севанскому раку доверяю.
— Если нет, то молись, чтобы пронесло.
Игнатьев загоготал.
— Смотрю, настроение у тебя хорошее, Николай Павлович. Чем порадуешь?
— Воров в своем министерстве прижучил. Ох и много же клещей к казенной землице присосалось! Ну дык я их керосинчиком!
— Сдавали в аренду за бесценок казенные земли? — догадался я.
— Точно!
— Проведи по министерству инструкцию, чтобы преимущественное право получили крестьянские артели.
Николай Павлович поперхнулся пивом. Когда откашлялся, уточнил:
— Это часом не идея господина Энгельгардта? Или вам Менделеев подсказал? Он тоже за артели горой.
— Нет, про это у нас речи не было. Говорили о пошлинах и промышленности.
Я коротко пересказал министрам свое задумку.
Лорис бросился защищать Абазу. Из министра в кураторы общества развития промышленности при министерстве финансов — это же какой срам! Он понял все по-своему: что я выбиваю из кабинета его сторонников.
— Михаил Тариэлович, не о том думаешь. Дефицит бюджета за последний год вырос вдвое и достиг чудовищных 98 миллионов. Что сделал Абаза, чтобы этого не произошло? Или что сделал, чтобы так вышло? Друзьям-банкирам своим помогал? Нет, такой бюджет нам не нужен. Лучше осторожный Бунге, который за копейку удавится.
Крыть Лорису было нечем. В глазах читался вопрос: что дальше? И ему с вещами на выход? МВД также успехами похвастаться не могло.
Предчувствие его не обмануло. У меня накопилось немало негатива к планам министра внутренних дел. Увольнять я его не хотел, но вздрючить — всегда пожалуйста.
— В Симбирске мне на голубом глазу один уездный предводитель заявил, что у крестьян все хорошо, и поэтому в понижении выкупных платежей они не нуждаются. Ты думаешь, крупные землевладельцы слепые? Что они не видят, в какую яма катится страна? Сперва я думал, что не видят. Жадность глаза застит. Но проехав по России и пообщавшись с земцами, вдруг понял. И прозрел! Все они видят, все понимают. И боятся, что мы, власть, найдем выход из кризиса за их счет. Как в 61-м, только еще жестче. Вот тебе и причина требовать конституцию. Им срочно нужен парламент, который будет их защищать от власти. Их доходы, заброшенные земли и чудовищную бедность мужика, вынуждающего его снова и снова идти на поклон к барину.
— Под таким углом я на ситуацию не смотрел, — жалобно блеял Лорис.
— А напрасно. Ты ввязался в безнадежный проект, граф. Нам нужно прыгнуть, а тебе предложат сделать пол шажочка. Это уже ясно как божий день.
Я развернулся к Игнатьеву, делающему вид, что наслаждается пивом и раковыми шейками.
— Ты, Николай Петрович, напрасно благодушествуешь. Думаешь твои совещания сведущих намного лучше? Все та же сословная ограниченность, завернутая в фантик либерализма. Насколько предложено снизить выкупные платежи?
— На рубль с крестьянского хозяйства. И еще на рубль с особо пострадавших от недорода губерний. И на 14 миллионов прощенных недоимок!
— На целковый! Ах как много! — передразнил я.
— Но это больше девяти миллионов минуса в бюджете!
— А мы, в МВД, против стричь всех под одну гребенку! — встрял Лорис. — Есть идея понизить выкупные платежи в нечерноземных районах на сорок процентов!
Игнатьев отбросил обратно на блюдо схваченного за усы рака и с желчью выплюнул:
  
— Ты, граф, большой любитель выдавать чужое за свое. Думаешь, я не знаю, что все идеи насчет облегчения крестьянской доли придуманы в МВД еще в 79-м, когда тебя там не было.
— А ты украл идею Земского собора у москвича Голохвастова.
— Хватит! — хлопнул я ладонью по столу. — Не время конфликтовать. Лучше послушайте, что я вам скажу.