Рай с привкусом тлена (СИ)

— Поздравляю, дорогая. Купив своего первого раба, ты умудрилась совершить самую глупую покупку в жизни.
— Это еще почему? — насупилась я.
— Ты еще спрашиваешь! — исходя злостью, продолжал шипеть Диего. — Пятьдесят золотых? Да ты с ума сошла! Знаешь, сколько стоит самый дорогой раб на невольничьем рынке? Молодой, здоровый, сильный, красивый! А главное — умелый и работоспособный?
— Сколько?
— Пять золотых! Пять!!! Ты слышишь, Вельдана? Самый дорогой раб на рынке стоит пять! гребаных! золотых! Но если поторговаться, можно купить гораздо дешевле: обычно и золотого хватает с лихвой. А твой раб — да ты видела его? На что он годится? Он уже не юн. Он весь искалечен в боях. Он не продержится долго даже на самой легкой домашней работе. Тебе продали списанный в расход товар за безумные деньги, понимаешь? А еще… Ты только попробуй приручить этого дикого зверя! Думаешь, он станет покорно мести лужайки в саду? Или таскать воду в чаны? Или чистить отхожие ямы и забившиеся трубы? Как бы не так. У него на спине написано, что это строптивый раб. Которому плевать на любое наказание. Да он сожрет живьем любого из нас, дай ему только малейшую возможность! Вильхельмо поступил мудро, когда приготовил ему публичную смерть!
Я слушала молча, внимая отравленным горечью словам Диего. Он перевел дух, потеребил конец парадного ремня и со вздохом продолжил гневную речь:
— Знаешь, кто такой этот дон Вильхельмо? Владелец Арены. Он продает публичные смерти бойцовых рабов за большие деньги. Он уже заработал на смерти этого дикаря, а теперь еще и получил задаром пятьдесят золотых! Только потому, что у тебя слишком нежное сердце.
Обидные слова Диего ранили до глубины души. Безумно хотелось прямо сейчас объявить ему, что я разрываю помолвку и уезжаю домой. Но пришлось прикусить язык: ведь в этом случае спасенного мною раба попросту убьют. И тогда мои усилия окажутся тщетными, а пятьдесят золотых — потерянными зря.
Я тут же устыдилась своих мыслей. Неужели несколько дней в Кастаделле превратили и меня в бездушное животное, которое жалеет денег, потраченных на спасение чьей-то жизни?
По правде говоря, пятьдесят золотых — это была почти половина моих личных средств, полученных от дяди. А ведь с остатка придется платить за проезд на корабле, и…
О чем я только думаю? Не собираюсь же я в самом деле тащить этого раба с собой?
Нет, покамест надо остаться. Хотя бы до тех пор, пока купленный раб не залечит раны и не сможет уйти. Ну разумеется! Как мне это сразу не пришло в голову? Как только он поправит здоровье, я подарю ему свободу. И лишь потом уеду.
Эта мысль немного приободрила меня, и даже Диего заметил перемену в моем настроении. Он взял в ладонь мою руку и хотел было что-то сказать, но в это время кучер прикрикнул на лошадей, и карета замедлила ход.
— Приехали.
Диего вышел первым и, как полагается галантному кавалеру, подал мне руку, помогая выбраться. Я украдкой заглянула на запятки кареты: моего раба примостили сзади в ужасно неудобной позе, которая, должно быть, причиняла ему нешуточные страдания. Ноги согнуты в коленях и прикованы к подмостке, руки по-прежнему скручены за спиной и пристегнуты цепью к ошейнику. Шипы ошейника беспощадно впивались в горло: чтобы вдохнуть воздуха, рабу приходилось запрокидывать голову назад.
Я покачала головой и укоризненно посмотрела на Диего. Но не успела я и рта открыть, как нам навстречу вышла улыбающаяся Изабель.
— Не ожидала вас дома так рано! Думала, вы поедете прогуляться по Кастаделле и окрестностям, заглянете в таверну к Рено… Там готовят лучших моллюсков на побережье!
— Мам, не сейчас, — отрезал Диего, подхватывая ее под локоть и уводя по гравийной дорожке к дому. — Надо поговорить.
— О чем? — Изабель недоуменно оглянулась на меня.
— Вельдана купила раба.
— Раба? — ее брови взметнулись вверх. — И когда это она успела? Разве вы уже были на невольничьем рынке? Ведь планировали только завтра…
— Она купила раба прямо на Арене. Бойцового, — Диего выразительно посмотрел на мать.
 
Та ахнула, прикрыв рот веером.
— Но… зачем тебе бойцовый раб, милая?
— Телохранителем будет, — мрачно ляпнула я первое, что пришло в голову. — Пожалуйста… пусть о нем позаботятся! Ему нужен доктор!
— Конечно, дорогая, о нем позаботятся. Хорхе! — окликнула она притаившегося за кустом олеандра управляющего.
Я испуганно отшатнулась и запротестовала:
— Нет! Не смейте его бить!
— Никто не собирается его бить, дорогая. Ведь он еще не успел провиниться, верно? — ласково погладила меня по руке Изабель. — Как ты и просила, Хорхе о нем позаботится. В конце концов, кому-то надо убедиться в том, что он не опасен.
— Он не опасен, — бездумно огрызнулась я, не совсем, впрочем, уверенная в собственных словах.
— Не волнуйся, Вельдана. Ступай наверх, приведи себя в порядок, а я велю накрывать на стол… ведь вы наверняка голодны!
Почему-то я чувствовала себя настолько измотанной, что с трудом дотащилась на верхний этаж до своих покоев. Мне едва хватило сил, чтобы отсчитать положенные по договору золотые и передать их через Сай посыльному дона Вильхельмо.
После этого я мешком рухнула на кровать, и когда Сай вернулась, то с трудом сумела меня раздеть.
— Ох, госпожа, — тихонько пискнула она, прикладывая ладошку ко рту. — Ваше новое платье!
Увы, верхнее кружево платья было безнадежно испорчено, когда за него ухватился распорядитель боев на Арене.
— Ничего, — утешила я девушку, — не в платьях счастье.
— Вы… — начала было Сай, но осеклась.
— Что?
— Нет, ничего. Простите, госпожа, — Сай тут же опустилась на колени и виновато склонила голову.
— Нет уж: начала, так говори. И не бойся, я не стану тебя бить или выдавать Хорхе. Говори свободно, что думаешь.
— Я только хотела сказать… госпожа, это не мое дело, и вы вправе наказать меня за длинный язык…
— Да говори уже, Сай, не томи!
— Я только хотела сказать, что сегодня вы не выглядите счастливой.
— А раньше выглядела? — я горько усмехнулась.
— Раньше — да, — неуверенно моргнула Сай.
— Ладно уж, — вздохнула я. — Помоги мне доползти до ванны, едва держусь на ногах.
— Что случилось?
— Ох, Сай… я купила раба.
Пока девушка натирала меня душистой пеной, я рассказала ей все от начала до конца. И заметила, как дрожит в ее руке мыльная морская губка.
— Бойцовый раб? Но… они очень опасны, госпожа.
— Да чем же они отличаются от других рабов?
— Они… беспощадные… дикие… и сильные… ведь вы сами говорите, что этот человек убил столько людей и победил в битве!
— И что? По-твоему, он не заслуживает жизни? — я нахмурилась.
Не ожидала от Сай такой реакции.
— Простите, госпожа, — рабыня задрожала еще сильнее и снова упала на колени, — я вовсе не то имела в виду…
— Ох, перестань все время биться коленями об пол, — поморщилась я. — При мне можешь оставить эти церемонии. Лучше помоги вытереться и поправь прическу. Придется идти давиться обедом.
На губах Сай мелькнула слабая улыбка, и на душе потеплело. Подумалось вдруг: если я уеду, то у этой девушки не останется ни одного человека, с кем она могла бы поговорить открыто, по душам… А что, если?..
Мысль, осенившая меня, тут же обдала и холодом. Что, если остаться здесь и потратить оставшиеся деньги на истинно благородное дело? Диего сказал, что самые дорогие рабы стоят не больше пяти золотых… Но обычно и золотого хватает с лихвой. Тогда мне достанет денег, чтобы выкупить и выпустить на свободу не меньше полусотни человек!
От этой мысли я повеселела, чем несказанно порадовала Сай, и усталость словно рукой сняло. Рабыня помогла мне одеться в шелковое платье и вместе со мной спустилась в столовую.
— Меня зовут Хорхе, — покусывая зубочистку, произносит неприятный усатый тип, — советую хорошенько запомнить и проявлять уважение. От меня будет зависеть целость твоей шкуры. Впрочем, — он бросает на меня оценивающий взгляд, — от нее и так почти ничего не осталось. Строптивый?