Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)

— Господин Вазингер, — сказала курская дворянка, — я хочу сделать вам предложение насчет плавания от Белграда до Галаца.
— В низовьях реки я был всего три раза, госпожа, — честно ответил штурман.
— Я знаю об ущелье Казан и о «Железных воротах». Но разве они — преграда для знатоков навигации по Дунаю?
— Нет, конечно. Однако нужна слаженная и умелая команда.
— В какую сумму вы оцениваете такую работу, господин штурман?
— Не менее пятнадцати дукатов для меня и по десять дукатов каждому матросу, — помедлив, ответил Вазингер.
— Договорились. При успешном прохождении «Железных ворот» я даже выдам премию. По серебряному торговому талеру Марии-Терезии тем, кто будет стоять на вахте в тот момент.
Теперь Клаус Вазингер пожалел о поспешном согласии. Следовало просить больше денег, и она бы, конечно, согласилась. Но что-то ему помешало. Может быть, обворожительная улыбка красавицы, похожей в кафтане, камзоле, лосинах и при шпаге на задорного юношу. Может быть, неотрывный взгляд Андреаса Зандерса. Не зря команда баржи побаивалась своего капитана. За четыре месяца их совместного плавания по Дунаю случилось несколько загадочных происшествий с теми, кто осмеливался перечить ему, дерзить, не исполнять его приказаний…
«Матильда» являлась наиболее крупным из трех судов, принадлежавших Зюсмайеру. Ее построили на верфи в Девине пять лет назад. Длина баржи достигала 22 метров, осадка — почти 4-х. Для парусного вооружения она несла бушприт и мачту с двумя реями. Для движения против течения по реке предусматривалось десять пар весел. Одновременно принимать на борт баржа могла свыше двухсот тонн груза.
Будучи по натуре человеком любознательным и неравнодушным к плавстредствам, Анастасия вместе с Гончаровым и Вазенгером обследовала «Матильду» изнутри и нашла ее вполне надежной, способной выдержать перегрузки в ущелье Казан. Шпангоуты, составлявшие основу корпуса, на верфи сделали из дуба. Дубовые же доски толщиной в пять сантиметров пошли на покрытие бортов, сосновые доски — на покрытие палубы. Однако штурвала тут не имелось. Поворачивали баржу при помощи длинного румпеля, жестко соединенного с большим навесным пером руля, установленным за кормой.
Эта система, обычно применяемая на шлюпках и баркасах, вызвала у курской дворянки некоторые опасения. Возможно ли быстро поворачивать такое длинное судно одним движением румпеля? Вазингер, удивившись про себя специальным познаниям прелестной пассажирки, сказал, что лично будет держать румпель при прохождении узкостей. Ничего другого не оставалось Флоре, как поверить в точность его глазомера и скорость реакции.
Все же в Белграде пришлось простоять два дня из-за медленной разгрузки трюмов, поскольку австрийские солдаты никуда не спешили и двигались вяло. Досадуя на то, Аржанова разглядывала в подзорную трубу белокаменную крепость и прикидывала, шныряют ли здесь полицейские шпики, подчиненные графу Пергену. Вообще-то, неотъемлемой частью Священной Римской империи сербская столица пока не считалась. С древнейших времен у слияния могучих рек Дуная и Савы побывали римляне, готы, франки, венгры, славяне, турки. Разрушенный и разграбленный, Белград за девять веков своего существования отстраивался и, как птица Феникс, восставал из пепла 38 раз.
Армия Габсбургов брала штурмом этот важнейший стратегический пункт дважды и дважды покидала его, уступая бешеному напору османов. В третий раз австрийцы захватили Белград в 1789 году. Разместив в крепости большой гарнизон, они готовились отбить любые нападения мусульман. Но из секретных рейхенбахских бумаг Анастасия знала, что по условиям сепаратного мирного договора между враждующими сторонами, Австрия отдаст Турции Белград в следующем, 1791 году.
Соблазн посетить красивейший славянский город был велик.
Под ярким июльским солнцем стены и башни крепости в центре Белграда сверкали, подобно кускам рафинада, и казались сказочными строениями. Парки в районах Палилула и Обреновац кудрявым зеленым ковром спускались к речной глади. Позолоченный купол с высоким крестом собора Святого Саввы, крупного православного храма на Балканах, заметно выделялся среди прочих городских построек.
  
Туда в первую очередь и направила свои стопы курская дворянка вместе с Николаем и Глафирой. По долгу службы вынужденная посещать в Вене лютеранскую церковь, холодную, оформленную в аскетично-рациональном стиле, она испытывала там глухую тоску и часто вспоминала византийское великолепие, царившее даже в деревенском храме ее родной Аржановки. Флора мечтала преклонить колена перед иконой нерукотворного Спаса и попросить у Господа нашего Иисуса Христа помощи в последнем ее шаге к намеченной цели.
Собор Святого Саввы не обманул ожиданий. Дивно пел здесь церковный хор на заутрене, ясно горели лампады и свечи. Из золотых окладов икон на прихожан печально смотрели одухотворенные лица православных святых. Блики скользили по парчевым ризам священников. Анастасия крестилась и шопотом на церковнославянском повторяла за ними молитву:
 
 
«Ангеле святый, посланный с Небесе, во еже хранити мя
 
И руководити во всей жизни моей, припадая молю ти ся:
 
Сам настави и вразуми мя, начинающа от сердечныя любве
 
И усердия возглашати песненныя ти хвалы…»
 
 
Когда служка с подносом для пожертвований пошел по рядам, она, вдохновленная и умиротворенная, отдала ему золотую монету в пять дукатов. Подняв глаза на очень щедрого молодого человека в потертом кафтане, клирик остановился и сказал несколько слов по-сербски. Из них Анастасия худо-бедно разобрала только последнюю фразу: «Благословение Божье да пребудет с вами».
Русские путешественники вместе с другими прихожанами покинули собор Святого Саввы под гул колоколов. Он еще долго сопровождал их в прогулке по кривым узким улочкам. В конце концов, дорога привела к рынку, по-южному пестрому, шумному, богатому на всевозможные товары. Аржанову заинтересовала лавка, где продавались подержанные вещи из армейского обихода.
В своем стремительном беге по Силезии и Моравии, от Рейхенбаха до Девина, им приходилось постепенно оставлять разную поклажу на привалах в лесу, в деревенских трактирах, на речных судах. До «Матильды» они довезли лишь два саквояжа и три больших кожаных сумы с самым необходимым. Однако приближалась встреча с генерал-аншефом — графом Суворовым-Рымникским, и Флора уже думала, в чем ей следует предстать перед знаменитым полководцем.
Роскошные туалеты Лоры фон Рейнеке остались на квартире первого секретаря российского посольства в Вене. Платье Греты Эберхард они разрезали на куски и закопали в землю еще на охотничьей заимке. Полотняный кафтан и камзол, которые были на ней сейчас, сильно поистрепались в дороге, а фетровая шляпа даже порвалась с краю. Столь же непрезентабельно выглядела одежда Николая и Глафиры.
Посещать модные магазины и ателье в Белграде Аржанова не решалась. Слишком много австрийцев — офицеров с женами и без оных, унтер-офицеров и солдат — свободно разгуливали по центру города, словно бы у себя дома. Кто знает, что у них на уме, и не разослал ли граф Перген какую-нибудь хитроумную инструкцию в полки императора Леопольда Второго.
Потому, вступив в беседу с продавцом лавки на рынке, курская дворянка за сходную цену приобрела два относительно новых пехотных кафтана из белого сукна, два белых камзола к ним, лосинную портупею с тесаком, вложенным в боковую лопасть на ней (для Николая, дабы стал он похож на австрийского нижнего чина), двадцать позолоченных офицерских пуговиц и две форменные треуголки, причем одна — также офицерская, с золотым галуном по краям. Подогнать кафтан и камзол по размеру пообещала барыне Глафира. Верной служанке Аржанова тоже купила обновки: цветастую юбку, шаль и блузку с кружевным воротником.
Горничная как раз и отмеряла на Анастасии длину рукавов нового кафтана и булавками пришпиливала сукно в нужном месте. Вдруг пол под их ногами качнулся, в открытое окно каюты полетели брызги, за деревянными стенами послышался шум, отдаленно напоминающий рык разъяренного зверя. Женщины в тревоге переглянулись. Голос бушующей стихии им был знаком. Они слышали его на Черном море, путешествуя осенью 1782 года на флагманском военном корабле «Хотин».