Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
— Говори, — Якоб-Георг уже руками держал ее за талию.
— Ты — умный, — значительно произнесла Анастасия, поскольку данное качество она особенно ценила в мужчинах. — Ты — храбрый. Ты — красивый. Ты был лучшим моим напарником. Я никогда не забуду тебя.
Наклонившись, надворный советник осторожно поцеловал ее в губы. Но теперь ему можно было быть и посмелее. Аржанова сжала лицо Якоба-Георга ладонями и несколько раз страстно коснулась его губами.
— Мы увидимся, — дрогнувшим голосом пообещал «Немец». — Я обязательно тебя найду. Обязательно. И ты станешь моей женой.
Она ласково улыбнулась ему:
— Быть может. Все в руце Божьей. Но служба — прежде всего…
Глава двенадцатая
Суворовский марш
Флора хотела бы запомнить этот предвечерний час, длинную речную пристань, высокую фигуру уходящего по ней человека. Прихрамывая, он правой рукой опирался на трость, левой — удерживал на боку холщовую суму. У приземистого портового пакгауза надворный советник остановился, снял шапку и помахал ею курской дворянке. Затем шагнул в сторону и исчез за серой каменной стеной.
Аржанова хорошо представляла себе его дальнейший путь. От Девина добраться до Вены можно было и по Дунаю, и по дороге вдоль левого его берега. Теперь они выбрали дорогу. По ней регулярно ходили почтовые дилижансы. Они останавливались на станциях и охотно брали пассажиров. Экипажи, запряженные четверкой лошадей, ездили довольно быстро. Если в целях большей безопасности плыть по Дунаю вверх, то есть против течения, это займет дня три. Баржи, баркасы, лодки либо тянут на бичеве, либо продвигают вперед с помощью весел и парусов.
Попав в Вену днем, Якоб-Георг наверняка посидит до сумерек в какой-нибудь дешевой харчевне, затем по чужим дворам дойдет до их дома и вставит ключ в замок задней двери. Утром его, входящего в здание российского посольства в форменном кафтане, увидит полицейский шпик Уве Оксенкнехт и искренне удивится: долгим же был ваш отпуск, господин первый секретарь! Да, был, но сегодня счастливо завершился. Так, вероятно, скажет ему фон Рейнеке и про себя с торжеством отметит: «Вы-то нас не поймали».
Их свела не судьба, а приказ Главнокомандующего Южной армией генерал-фельдмаршала светлейшего князя Потемкина-Таврического. Только приказы можно выполнять по-разному. «Немец» делал все очень добросовестно. В его неизменной вежливости курская дворянка чувствовала воспитанное с детства уважение к прекрасному полу. Его романтическая влюбленность прибавляла ей силы и бодрости в трудном австрийском марафоне. В задуманной царицей операции «Золотая цепь» Якоб-Георг оказался не менее надежным и полезным звеном, чем сама Флора. Для него операция закончилась, Анастасии же надо продержаться еще дней семь-десять. По возвращении в Россию она обязательно отметит в своем рапорте Григорию Александровичу исполнительность, благоразумие и храбрость надворного советника. Она будет просить награду для него…
Из задумчивости Аржанову вывел властный голос белого мага. Он находился на палубе и отдавал приказания матросам, уснащая речь звучными немецкими ругательствами. Без малейшего акцента изъяснялся с подчиненными Сергей Васильевич, и Анастасия порадовалась его лингвистическим успехам. Впрочем, бранные слова и выражения всегда почему-то запоминаются лучше и быстрее.
Не тратя лишней минуты, следовало отправлять «Матильду» в рейс. В ожидании, команде совершенно непонятном, она стояла в Девине больше двух суток при отменной погоде и попутном ветре. Значит, капитан Андреас Зандерс заранее договорился со своими знакомыми. Они прибыли на борт полчаса назад. Тут матросы и начали убирать швартовые концы с причала, спускать на воду шестивесельную шлюпку, чтобы отбуксировать судно на середину реки и там поставить парус.
Баржа, груженая бочками с солониной и мешками сухарей, предназначенными для австрийской дивизии, базирующейся в отбитом у турок Белграде, отправлялась вниз по Дунаю. Течение способствовало плаванию, позволяя преодолевать за сутки до ста пятидесяти — двухсот километров. Гончаров надеялся наверстать упущенное на стоянке время и привести «Матильду» в Белград числа 19 июля сего, 1790 года.
Сгоряча Аржанова предложила колдуну в Белграде не остановливаться, а прямиком следовать дальше. Она мечтала как можно скорее увидеть родные ей зеленые мундиры русской пехоты, показать секретный договор графу Суворову-Рымкинскому и затем выехать с бумагами «Рейхенбахского пуффа» из Галаца в Яссы, где по-прежнему располагалась штаб-квартира нашей Южной армии и ее замечательный Главнокомандующий.
Однако при здравом размышлении Флора отказалась от данного плана. Руководили ею отчасти гуманные соображения. Если они не сдадут груз провиантмейстеру австрийской дивизии, то судовладелец Франц-Ксаверий Зюсмайер понесет существенные убытки. Его заставят возместить императорской казне стоимость пропавших продуктов, и сумма, судя по накладным, будет велика. Вот так благодарность за доброе его отношение к конфиденту секретной канцелярии Ее Величества! Кроме того, армейские чины, извещенные об отправке баржи курьером, могут приступить к поискам речного судна, и это осложнит их путешествие.
Между тем погоня уже была.
Испытывать удачу снова курская дворянка не имела ни малейшего желания. Слишком мало у нее оставалось людей. Как распавшиеся звенья цепи, ушли те, кто принял удар на себя, кто должен вернуться к основным обязанностям: сержант Ермилов и надворный советник фон Рейнеке. Но цель операции пока не достигнута. Листы, исписанные аккуртным почерком канцеляриста Кропачека и спрятанные в суме из лайковой кожи, приобретут ценность, лишь очутившись перед Суворовым и Потемкиным.
— Да, ваше сиятельство, — подтвердил Гончаров.
В каюте капитана они вдвоем стояли у карты, расстеленной на столе. Анастасия отвернулась, уходя от его пристального взгляда. Иногда способности белого мага ее раздражали. Меньше всего Флоре нравилась роль подопытного кролика. Влиять на других она и сама умела.
— Покажите наиболее опасный участок, Сергей Васильевич, — сказала Аржанова, склоняясь над картой.
— Он находится здесь, — капитан «Матильды» обвел карандашом место, где голубая, причудливо извивающаяся лента реки вплотную подходила к коричнево-серому горному массиву.
— Довольно-таки длинный, — с сожалением сказала Аржанова.
— Примерно сто двадцать верст, ваше сиятельство, — уточнил Гончаров.
На зеленую придунайскую долину тут с юга наступали Восточно-Сербские горы, а с севера — Карпаты. Они образовывали теснину, которая именовалась Клиссура. Ширина реки в теснине доходила до 240 метров, глубина — до 55. Течение заметно убыстрялось. Очень быстрым оно делалось в девятикилометровом ущелье Казан, чуть ниже румынского города Орсова. Там находились так называемые «Железные ворота» — два огромных каменных столба, нависавших над бурной дунайской водой с двух сторон.
Белый маг пояснил, что баржей, идущей с полным грузом, управлять в ущелье будет весьма затруднительно. К тому же сам он никогда не доходил до «Железных ворот». Гончаров только слышал рассказы о них, однако не видел сего поразительного творения природы — высоких меловых и известковых скал, коим ветер за миллионы лет придал столь правильную геометрическую форму.
— А кто видел? — спросила Аржанова.
— Мой штурман Клаус Вазингер, ваше сиятельство.
— Пожалуйста, пригласите его сюда.
Штурман родился и вырос в австрийском городе Линц, на берегу Дуная. Он знал великую реку Центральной Европы, как свои пять пальцев. Возможно, Вазингер удостоился бы у судовладельца Зюсмайера должности капитана, если бы не пристрастие к крепким спиртным напиткам, развившееся у него после тридцати лет.
Когда Анастасия заговорила, бывалый речник воззрился на нее с удивлением. Одежда — мужская, но голос-то женский. И к чему весь этот маскарад? Вокруг «Матильды» плещутся только желтовато-сероватые волны Дуная, а ветер наполняет ее большой прямоугольный парус, позволяя держать вполне приличную для баржи скорость в двадцать узлов (более 36 км/час — А. Б.).