Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Они условились встретиться вновь тут же, в «Menschen guten Willes», в четверг за обедом. Когда обед закончился, перешли в бильярдную. Зандерс вызвался показать чеху два-три хороших удара.
Например, «прямой дуплет». Если шар-мишень стоит, плотно прижавшись к какому-либо борту и обычным способом в лузу его загнать нельзя, то надо мысленно провести линии от шара-битка к шару-мишени и от него к лузе, образовав равнобедренный треугольник, где угол падения будет равен углу отражения. На том все и построено. Шар-мишень ударяют шаром-битком «в лоб», в самый его центр, и он, отскочив от борта, катится к лузе. «Прямой дуплет» в среднюю лузу рекомендуется бить несильно. При этом условии даже если ваш удар и был немного неточен, шар-мишень, ударившись о губку лузы, отразится от нее и ударится в другую ее губку. Потом, покачнувшись, обязательно упадет вниз.
Гоняя шар-биток и шар-мишень, они так увлеклись, что не заметили, как в бильярдную кто-то вошел. Кропачек услышал женский голос, низковатый и мелодичный:
— Господа, неужели бильярд полностью лишает игроков слуха?
— Вечно ты появляешься не вовремя, детка, — белый маг, выпрямившись, оперся о кий рукой. — Пожалуйста, познакомься, Януш. Это моя младшая сестра Лора. Кстати говоря, она тоже обожает игру с шарами на зеленом поле…
— Очень приятно, — сестра штурмана присела в реверансе.
— В-весьма р-рад, — пробормотал канцелярист и поклонился издали.
Сергей Гончаров, видя его смущение, пустился бойко излагать давно усвоенную «легенду». Дескать, именно Лора уговорила его перебраться из Амстердама в Вену, где она работает экономкой у одной знатной и богатой госпожи, которая предоставляет ей целых две комнаты в своем особняке и, кроме жалованья, — питание и одежду.
Воспользовавшись данным сообщением, Кропачек осмелел и пристально посмотрел на стройную фигуру Лоры. Ее одежда, добротная, но недорогая, ничем особенным не отличалась: чепец с лентами, прикрывающий светло-каштановые волосы, короткая суконная кофта, надетая на корсаж, темно-синяя юбка с воланами на подоле.
Да, эта молодая женщина была по-настоящему красива. Но она как будто ничего не знала о своей красоте или старалась забыть о ней, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Она держалась просто, скромно, естественно. Убежденный холостяк Кропачек, не переносивший женского кокетства, сразу проникся к ней доверием. Совсем скоро они втроем сидели за столиком, пили кофе и непринужденно болтали. Канцеляристу вдруг показалось, будто он знает брата и сестру Зандерс тысячу лет.
Вероятно, потому вербовка прошла без сучка, без задоринки.
Но много способствовал делу и сам Кропачек. Он рассказал новым знакомым о своих финансовых затруднениях. После смерти отца канцелярист получил небольшое наследство, купил участок земли в пригороде Вены и начал строить дом. Однако цены в прошлом году круто пошли вверх и возведение особнячка в два этажа с террасой практически остановилось. Прелестная Лора сказала, что знает верный способ заработать. Сын пивовара выслушал ее, подумал-подумал и согласился.
Аржанова была довольна сотрудничеством с господином Кропачеком. Выпускник протестантского университета проявил себя человеком в высшей степени добросовестным, исполнительным, дисциплинированным. Все внутренние бумаги и документы австрийского МИДа, которые попадали к нему в руки, он копировал тщательно, быстро и передавал ей во время встреч в трактире. Флора столь же аккуратно приносила ему деньги.
Строительство загороднего дома возобновилось и пошло скорыми темпами. Сын пивовара находил удовольствие в том, чтобы иногда рассказывать ей о ходе работ. Так, двери из мореного дуба он распорядился поставить во всех трех комнатах на первом этаже. Стропила для крыши заказал в фирме земляка, где делали специальную пропитку дерева. Из трех видов черепицы, предложенной ему на кирпичном заводе, выбрал ярко-красную потому, что она гораздо красивее коричневой или пепельно-серой.
Глаза канцеляриста за круглыми стеклами очков при этом оживали и мечтательно поблескивали, речь текла плавно. Бывало, в порыве увлечения он касался своей рукой руки курской дворянки, и она мило улыбалась ему в ответ. Безусловно, русская разведка могла только приветствовать подобные дорогостоящие проекты подданных императора Леопольда Второго.
Между прочим, старина Иоханнес считал их обычными влюбленными. Роман возник и развивался у него на глазах. Теперь раз или два в неделю Лора, младшая сестра штурмана Зандерса, и канцелярист из Министерства иностранных дел Януш обедали в его заведении. Правда, Лора редко выбирала что-нибудь из «чешского меню». Ей совсем не нравились кнедлики — классическое национальное блюдо из вареного теста и, как правило, с мясной начинкой. Но разные гастрономические пристрастия — не повод для ссоры будущих супругов.
Если бы трактирщик имел хоть какое-либо представление о правилах конспирации, то он давно обратил бы внимание на одну особенность свиданий Лоры и Януша. Они никогда не приходили к нему вместе и вместе не уходили от него. Кто-то из них оставался, чаще всего — Кропачек. Он играл в бильярд, и это было очень удобно: из широких окон бильярдной отлично просматривалась часть улицы, прилегающей к трактиру, и площадь перед «Theater an der Burg». Анастасия, одетая как простая служанка, с корзинкой для провизии в руках, пересекала площадь и сворачивала в узкий переулок за театром. Канцелярист контролировал, нет ли за ней «хвоста»…
Якоб-Георг фон Рейнеке правила конспирации знал и потому терпеливо ждал, когда курская дворянка проинформирует его о деле, коим нынче занимается. Она стала куда-то пропадать в середине дня, обычно по средам и четвергам. Ему приходилось обедать в одиночестве. Он предпринял попытку расспросить горничную Глафиру, но она успехом не увенчалась.
— Ее сиятельство с утра вышедши, а куды и зачем, мне не сказывают, — ответила верная служанка.
— И ты не беспокоишься о ней? — удивился надворный советник.
— Дак ежели я о пустяках, до меня не касаемых, переживать буду, мне и вовсе при барыне не быть.
— Пустяки, значит… — «Немец» занес нож над куском рыбного филе.
— Не надо ни в чем сомневаться, ваше высокоблагородие, — сын горничной Николай подлил ему в бокал вина из бутылки, обернутой салфеткой.
Разговоры со слугами княгини Мещерской производили на первого секретаря российского посольства двойственное впечатление. Во-первых, все они — люди проверенные, Флоре преданные безгранично, правильно обученные. Во-вторых, чрезмерно независимые, и в том — ошибка Анастасии Петровны, ибо подчиненные должны помнить о своем месте. Исключительные их способности были Якобу-Георгу известны, иногда он задумывался: что за настойки и отвары хранит Глафира в аптечном ящике? Какую пулю забил в ствол егерского штуцера с французским «диоптром» меткий стрелок Николай?
Внезапно та дверь в столовой, что вела через коридор на кухню, распахнулась, и женщина в простой одежде служанки шагнула к столу. Поскольку время клонилось к пяти часам дня, в комнате было сумрачно, и фон Рейнеке не сразу узнал «дорогую Лору». Она поставила корзинку на стул и села, придвинув к себе хрустальный бокал. Николай поспешил налить барыне вина.
— Ваше путешествие по городу прошло удачно? — вежливо осведомился Якоб-Георг.
— Более чем, — ответила Аржанова.
— Есть хорошие новости?
— Да, милый друг.
Тут она, к его удивлению, взялась за шнур на корсаже, отпустила несколько петель и извлекла на свет божий бумагу, свернутую в тонкую трубочку. От пребывания в потайном месте между двух прелестных выпуклостей бумага измялась. Анастасия положила ее на стол и разгладила ладонями. Три листа, тесно заполненные черными строчками, находились перед ней и норовили свернуться обратно.
— Послание императора? — весело спросил фон Рейнеке.
— Откуда вы знаете? — курская дворянка подняла на него изумленный взгляд.
Надворный советник, бросив нож и вилку, нервно сцепил пальцы: