Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
Потемкин-Таврический слушал княгиню Мещерскую внимательно, не перебивая. Их знакомство продолжалось уже восемь лет. Когда-то Григорий Александрович рекомендовал вдову подполковника Аржанова на службу в секретную канцелярию Ее Величества, выступил поручителем молодой женщины. Ведь без поручительства государыня не рассматривала никаких кандидатур в учреждение, по-матерински ею опекаемое. Приятно было думать тайному супругу царицы, что и на сей раз он не ошибся, что распознал характер и замечательные способности Анастасии Петровны сразу.
Пусть близкое знакомство у них начиналось в постели. Но разве соитие не обнажает всех чувств и мыслей мужчины и женщины? Разве не является оно своеобразным «моментом истины», если совершается по велению сердца, а не из корыстных побуждений?
Много званых в этом мире, говорит Библия, и светлейший князь в том убеждался на собственном опыте, но очень мало избранных. Изберите же достойных, дайте им поручения, соответствующие их возможностям, и мощь государства Российского удвоится. Верой и правдой станут служить ему люди, высочайшим благорасположением отмеченные. Не забудьте поощрить их достижения своевременными наградами, ведь ничто более не возбуждает ревность к службе, чем внимание «власть предержащих» и оценка деяний, от них исходящая…
Флора закончила свой рассказ и сидела за столом, нервно сплетая и расплетая пальцы рук. Она ждала слов своего давнего возлюбленного. Да, так она снова думала о светлейшем князе, в полусумраке кабинета бросая на него мимолетнее взгляды. В настоящей любви, как в долгой дороге через пустыню, есть приливы и отливы, дни просветления и дни затмения. Какой сегодня день на календаре их жизни? Что ответит ей великолепный Григорий Александрович?
– Это просто невероятно, душа моя, – произнес Потемкин с улыбкой. – Женщина, обманувшая хитроумных французов и закосневших в своем варварстве османов, вернувшаяся из чужой страны с огромными сложностями, боится суждений начальника секретной канцелярии действительного статского советника Турчанинова. А вдруг старый бюрократ рассердится на нее из-за дурака Кухарского, чуть не погубившего всю разведывательную группу? Вдруг он потребует объяснений того, что объяснить никак невозможно…
– Да, боюсь я этого, ваше высокопревосходительство, – подтвердила Аржанова. – Боюсь, ибо бесконечно дорожу моей службой Отечеству и великой государыне.
– Нечего вам бояться! – торжественно провозгласил генерал-фельдмаршал. – Сотни русских солдат вы уже спасли от гибели под стенами Очакова. Я лично буду докладывать о таковом вашем поступке доброй монархине нашей Екатерине Алексеевне…
Неведомая сила бросила их друг к другу, и они встретились посреди комнаты. Соболья накидка упала к ногам курской дворянки. Тонкое платье «энтери» и планшевая рубаха под ним лишь подчеркивали хрупкость ее фигуры, заметно исхудавшей от последних переживаний. Сильными руками прижимал к своей груди Анастасию светлейший князь, будто желал оградить ее от всяческих напастей. Он целовал ее щеки, мокрые от слез, и приговаривал:
– Ну ладно, ладно, душа моя. Не плачь. Все позади, и ты вернулась…
Куда вернулась Анастасия, она и сама точно не представляла.
Может быть, в город-новостройку Херсон в сентябре 1780 года, где произошла их первая встреча и начался этот бурный роман. Может быть, в Санкт-Петербург в феврале 1782-го, когда она согласилась на его уговоры и опять поехала в Крымское ханство защищать там интересы Российской империи. Может быть, в храм Святого Самсония Странноприимца на Выборгской стороне Северной столицы, в котором по его приказу в октябре 1783-го обвенчалась с князем Мещерским. Может быть, в жаркие майские дни 1787-го, в ряды «восточного эскорта», что остановил взбесившихся лошадей царского экипажа на дороге из Симферополя в Бахчи-сарай. Везде и повсюду светлейший князь присутствовал зримо и незримо, а железную его волю она ощущала словно нечто материальное.
Противоречивые чувства обуревали курскую дворянку. С трудом справляясь с ними, она и не заметила, как очутилась в спальне Потемкина, на широкой его постели, уже без платья «энтери», но под одеялом из медвежьей шкуры необъятных размеров, подбитой байкой. Казалось, жар высокой температуры исходит от густого и длинного меха. Наверное, потому Анастасия позволила светлейшему князю разорвать восточную рубаху и целовать ей соски, груди и белый шрам, тонким рубцом пролегавший между ними.
Прикосновение горячих его губ, настойчивые и все более откровенные ласки доводили Аржанову до состояния, близкого к обмороку. А когда все случилось, Анастасия, вскрикнув в последний раз, откатилась от него на край постели. Встревоженный долгим ее молчанием и этой позой испытавшего боль человека, Потемкин дотронулся до плеча Флоры:
– Душа моя, что было не так?
– Нет. Все, как обычно.
– Но я вижу слезы.
– Пустяки, – она вытерла глаза ладонью.
– Ты сожалеешь о чем-то?
– Да. О любви. Но это абсолютно безнадежная любовь. Я любила тебя, люблю и буду любить вечно…
Глава двенадцатая
Штурм крепости
На следующее утро Потемкин собрал у себя в штаб-квартире большой военный совет. На нем присутствовали не только генералы, но и бригадиры [185] и даже некоторые полковники. Военачальники с трудом разместились вдоль стен на раскладных стульях. Первое, что они увидели на столе, это – французские чертежи с разноцветными пометками. светлейший князь, в отличие от предыдущих мрачных дней, был весел, бодр, уверен в себе и очень воодушевлен. Он сказал генералам, что вчера вечером русская разведка доставила ему из Стамбула секретные бумаги, выкраденные у инженер-майора Лафита Клаве, который по заказу турецкого султана в 1784–1787 годах проводил реконструкцию крепости Очаков, или, по-османски, – Озю. Добытые материалы полностью подтверждают его давнее опасение насчет обширных подземелий, вырытых под Очаковым для минной войны.
Затем главнокомандующий попросил взглянуть на чертежи и высказать свое суждение о них генерал-аншефа Ивана Ивановича Меллера, командующего осадной артиллерией, насчитывавшей двести орудий, и всеми нашими военно-инженерными частями у стен турецкой твердыни. Седовласый, довольно грузный Меллер, которому недавно исполнилось 63 года, не спеша надел очки и склонился над ватманскими листами.
Вообще-то на свет генерал-аншеф появился в городе Берлине, в семье «мещанина лютеранского закона». Его родители переехали в Россию. Здесь в возрасте четырнадцати лет он поступил на службу в артиллерию канониром, то есть рядовым. Первый офицерский чин получил через 13 лет, участвовал в Семилетней войне и особенно отличился при осаде и штурме прусской крепости Кольберг, после чего стал полковником. Екатерина II оценила его способности по достоинству и назначила в канцелярию артиллерии и фортификации. Там Меллер вскоре занял должность генерал-фельдцехмейстера, или командующего всей артиллерией Российской императорской армии.
Потемкин вызвал его из столицы к себе и поручил составить план осады Очакова. Генерал-аншеф приехал вместе с сыном Петром, его адъютантом. Молодой человек недавно блестяще закончил Артиллерийский и инженерный корпус в Санкт-Петербурге и во многом помогал отцу, которого уже одолевали возрастные болезни вроде подагры и ревматизма.
Обозрев разложенные на столе бумаги, Меллер спрятал очки в футляр, откашлялся и произнес:
– Весьма и весьма любопытно, ваше высокопревосходительство. Без сомнения, работа выдающаяся. Однако из оной следует, что должно мне мой план штурма несколько пересмотреть.
– Да, непременно, Иван Иванович, – кивнул ему Потемкин. – Почему-то меньше всего пороховых закладок француз устроил на восточной стороне города.
– Дело в грунте, ваше высокопревосходительство. Тут скала, ее не раскопаешь. Только взрывать. Но если закладывать шурфы, то можно повредить и сами строения…
Видя, что разговор приобретает специфическое инженерной направление, слово взял генерал-аншеф князь Николай Васильевич Репнин. Он командовал центром осадной армии.