Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
В лагере сыграли тревогу. Резерв из трех батальонов пошел на неприятеля в штыки. Османское знамя сняли, отбили одну пушку и, погнавшись за отступающими янычарами, вторую нашли опрокинутой в ров, откуда достали на канатах.
Турки, следуя своим дикарским правилам, отрубили у всех убитых русских головы и унесли их с собой. На следующий день они выставили эти «трофеи», насаженные на копья, на земляном валу на виду осаждающих Очаков, видимо, для устрашения. Отдельно они поместили голову храброго генерал-майора Максимовича.
Ответ на очевидное варварство был жестоким, но эффект от него получился замечательный. Кто-то из военачальников отдал приказ, и у нескольких убитых на батарее мусульман тоже отрезали головы и повезли их по лагерю, рассказывая о ночной схватке и об особенном османском обычае. Солдаты сбегались отовсюду, и скоро повозку с головами сопровождала возбужденная и разгневанная толпа служивых. Потрясая в воздухе кулаками, они кричали: «Штурм! Штурм!»
– Понять солдат можно, – закончил рассказ фон Раан. – Осада уже изнуряет войска.
– Теперь штурма ждать недолго, – ответила Аржанова.
– Вы так думаете? – секунд-майор посмотрел на нее пристально.
– Я не думаю. Я знаю…
Аржанова представляла себе встречу со светлейшим князем по-разному. То ей казалось, что времени у главнокомандующего для беседы со скромным сотрудником секретной канцелярии Ее Величества вообще не найдется и через адъютанта он лишь передаст Флоре устную благодарность. То Анастасия воображала, будто в его кабинете они вдвоем станут рассматривать чертежи, и Григорий Александрович захочет услышать подробный рассказ о французской колонии в Галате. Была еще одна тема, которая курскую дворянку волновала: Анджей Кухарский. Естественно, они спросят о нем. Что последует за этим вопросом? Строгое служебное разбирательство и наказание за самоуправство или поступок Анастасии найдут необходимо нужным для благополучного завершения операции и потому оправданным…
Адъютант генерал-фельдмаршала секунд-ротмистр Екатеринославского кирасирского полка Ламсдорф сразу узнал княгиню Мещерскую и учтиво обратился к ней: «Добрый вечер, ваше сиятельство! Со счастливым возвращением!» – чем моментально развеял подозрения секунд-майора фон Раана, все-таки у него имевшиеся. Взяв паспорт на имя Кухарской, секунд-ротмистр скрылся за пологом, из-за которого доносились мужские голоса. Потемкин-Таврический ужинал в компании своих генералов.
Буквально через две минуты светлейший князь стремительно вышел в приемную, где дожидались аржановцы. Он увидел Анастасию, которая понуро стояла посреди комнаты.
– Слава Богу! – воскликнул генерал-фельдмаршал и, сделав шаг вперед, прижал к губам ее руку.
– Честь имею явиться, ваше высокопревосходительство… – начала по-офицерски докладывать курская дворянка.
– Вы добыли чертежи? – нетерпеливо перебил он.
– Так точно, ваше высокопревосходительство.
– Где они?
– Здесь, ваше высокопревосходительство, – она приложила его руку к своему животу.
– Прекрасно! – Потемкин сверкнул глазами. – Я хочу увидеть их тотчас!
– Тогда мне придется раздеваться прямо здесь, господин фельдмаршал, – она смущенно улыбнулась.
– Нет, не надо, – он опомнился. – Чего бы вы желали?
– Хоть немного горячей воды для меня и для моей горничной, Григорий Александрович. Возможно ли это в заснеженной степи под Очаковым?
Он рассмеялся громко, весело, беззаботно, как человек совершенно счастливый:
– Конечно, ваше сиятельство! Корнет Чернозуб, унтер-офицер Прокофьев, белый маг Гончаров и ваш слуга Николай разместятся в землянках моего кирасирского эскорта, что находятся здесь неподалеку, там получат горячий ужин и вещевое довольствие. Но вы пока останетесь здесь…
Как часто водилось в XVIII столетии, штаб-квартира главнокомандующего соединялась с его жилыми апартаментами. На правом фланге лагеря, на широком взгорье, был вырыт целый комплекс помещений, правда, не очень больших по размеру: коридоры, приемная, два кабинета, столовая, или зал для заседаний, две спальни, кухня, кладовки, ванная и туалет. Наполовину заглубленные в песчаную очаковскую почву, они сверху имели покрытие из бревен и досок, присыпанное землей. Полы там сделали деревянными, стены прикрыли коврами, только вместо дверей использовали пологи из парусины.
Воду для Аржановой и Глафиры грели на походной чугунной печке, труба которой через низкий потолок уводила дым наружу. Перед чугунным же глубоким чаном Анастасия раздевалась, осторожно отстегивая ремни сумы-планшета. Чертежи, выполненные на ватмане, абсолютно не пострадали от двухнедельного морского путешествия. Зато белую планшевую рубаху и платье «энтери», насквозь пропитанные потом, Аржановой захотелось выбросить и никогда больше не надевать. Однако у нее не было европейской женской одежды. Из хурджина Глафира достала для барыни того же покроя рубаху и платье. Сверху пришлось надеть соболью накидку, ибо в земляных апартаментах светлейшего князя чувствовались ноябрьский холод и сырость приморского края.
Этот наряд не смутил Потемкина. Она сам ходил тут в армейском зеленом сюртуке, подбитом ватой. В его кабинете курская дворянка открыла суму-планшет и разложила на столе чертежи с фортификационными изобретениями Лафита Клаве.
Генерал-фельдмаршал бегло просмотрел все двенадцать листов с французским текстом на обороте. Аржанова тоже разглядывала их с любопытством, так как ранее не имела такой возможности. Черновики с исправлениями, сделанными красной тушью, давали полное представление о реконструкции турецкой крепости, которую провели за три года французы. Длинные, как черви, подземные галереи простирались довольно далеко за пределы форта «Хасан-паша» и пролегали под городскими кварталами Очакова, выходили за пределы крепостных стен, в основном на западной его стороне. Пороховые закладки там инженер из Марселя отметил синими квадратиками и указал количество взрывчатого вещества в каждой.
Кроме минных галерей, колодцев и спусков к ним французы возвели настоящий подземный город. Потому интенсивный обстрел русской осадной артиллерии разрушал только стены и дома в Очакове, но мало наносил урона живой силе противника. Турки прятались в подземных убежищах и по окончании бомбардировок вновь занимали свои места на укреплениях и батареях.
– Картина совершенно ясная, – сказал Потемкин, сложил чертежи в суму-планшет и спрятал ее в походный сундук. – Теперь я могу назначать штурм. Главный удар будет нанесен не по западной стороне крепости, а по восточной.
– Следовательно, вы считаете мое поручение исполненным? – спросила Аржанова.
– Да. Полностью. Вы получите награду.
– У вас нет ко мне вопросов?
– Никаких вопросов не может быть при столь блестящем результате, ваше сиятельство, – светлейший князь посмотрел на курскую дворянку ласково. – Все четко, точно, правильно и в срок.
– А Кухарский?
– Действительно, – удивился Потемкин. – Сейчас я не увидел польского дворянина в вашей команде. Куда он подевался?
– Остался в Галате.
Григорий Александрович встал и с озабоченным видом прошелся по кабинету: три шага до полога и три шага обратно к столу, за которым сидела Флора.
– Как вы допустили это? – он наклонился и заглянул ей в глаза.
Она молчала довольно долго и наконец ответила:
– Его пришлось застрелить.
– Почему?
– Хотел отнять у меня чертежи.
– И дальше что с ними сделать?
– Не знаю. Не успела выяснить, – она тяжело вздохнула. – Однако и до сего поистине прискорбного случая в конфиденциальных донесениях я сообщала о более чем странном поведении пана Анджея…
Стараясь говорить кратко и не особенно вдаваться в детали, Аржанова обрисовала Потемкину проведение операции «Секрет чертежника» в Стамбуле, положительно отозвалась о помощи Теодоракиса, рассказала про свои отношения с Лафитом Клаве, реалистом-романтиком французского разлива, который, судя по всему, увлекся ею, с горечью аттестовала польского дворянина: он, как мог, мешал ей, ибо конфликтовал с группой инженеров и регулярно напивался. Далее, Анастасия хотела, чтоб светлейший князь наградил не только ее, но и корнета Чернозуба, унтер-офицера Прокофьева, белого мага Гончарова, который обнаружил папку с чертежами в библиотеке инженер-майора, меткого стрелка Николая и, конечно, Глафиру, применившую свои глубокие познания в фитотерапии наилучшим образом. Без усилий этих людей операция едва ли завершилась бы удачно. При этом курская дворянка не сказала генерал-фельдмаршалу, кто именно произвел выстрел, отправивший на тот свет предателя Кухарского.