За твоей улыбкой (СИ)

- Видела как-то раз в окно. Ты с такой улыбочкой из той машины вышла… - мама мечтательно улыбнулась. – А потом я видела, как тебя какой-то мужчина к подъезду подвёл. Ну, помнишь, когда папа приходил?... И машина та же черная была. Но я сделала вид, что ничего не знаю. Потому что после того случая больше не видела, чтобы он тебя привозил. Поругались?
- Мам, он простой посетитель кафе. Просто воспитанный. Слишком.
- Простой посетитель, говоришь? Ну-ну, - загадочно хмыкнула мама.
Я предпочла сделать вид, что этого разговора не было. Как и того приятного общения с «простым посетителем». 
В хозяйственном магазине мама, целиком смущенная вниманием продавца, который мнил себя Тарзаном, нося футболки с вырезом почти до солнечного сплетения, ходила между рядами и задавала всяческие вопросы относительно товаров. А я, знающая и помнящая за чем мы сюда пришли, набрала всё необходимое в корзину и несколько минут ждала, когда мама вдоволь нафлиртуется с продавцом, чьи волосы медного цвета были длиннее моих.
Мне нравилось, как тактично он обращался с мамой. Он ведь на самом деле оказывал ей знаки внимания, а однажды, когда я пришла в магазин одна, поинтересовался, почему я без подруги.
Наивный потенциальный отчим, не шути так…
Чтобы не смущать маму наблюдением со стороны, я открыла чат с Асей и узнала, что ничего непредвиденного сегодня на парах не случилось. Меня отметили, как присутствующую. К счастью, спрашивали только на первой «сонной» паре.
- Такой он интересный, - подразнила я маму, когда мы вышли из магазина, где перед тем, как нас отпустить, продавец отдал маме пакет, подмигнул и дал понять, что будет рад её видеть не только в стенах магазина.
- У него, наверное, не все дома.
- Почему? – хохотнула я.
- А какой парень в своём уме будет клеить сорокалетнюю старушку? К тому же лысую.
- Ну-у… может, он ценитель экстравагантного раритета? – предположила я и сразу стартанула с места, чтобы убежать, но мама всё равно успела шлепнуть мне по заднице. – Эй! – воскликнула я нарочито возмущенно и прикрыла пятую точку ладонью, вновь приближаясь к маме. – Насилие относительно семьи должно быть уютным – домашним.
- Гадость какая, - хохотнула мама. 
- Кстати, о гадости… Может, купим какую-нибудь гадость на обед и ужин, чтобы не готовить?
- Типа, пирожок на ж/д вокзале?
- Ну, не настолько, мам. Типа, лапшичку. Или пельмени. Сосиски, в конце концов, можно в духовке сжечь попробовать.
- Может, мы лучше пиццу в духовке сожжем? Собирались же на обед приготовить.
- О! И пиццу купим. Я знаю место, где тесто тоненькое-тоненькое, а начинки прям дофига.
- Ну, если так. Всяко лучше привокзального пирожка.
- И, кстати, то кафе с лучшей в мире пиццей находится у вокзала.
- Марьяш! – мама даже остановилась, чтобы повозмущаться. – Ты серьёзно?!
- Клянусь, ни один привокзальный бомж не приложил руку к готовке в той пиццерии.
- А остальное? Руку не приложил. Может, другое что приложил!
- Мама, общение с сексуальным продавцом дурно влияет на твою фантазию. Уймись, женщина. Вон, аж раскраснелась вся, - я игриво подмигнула маме и взяла её под руку, на что она мягко толкнула меня и смущенно улыбнулась. – Заодно по городу на бусике прокатимся. Считай, что прогулялись.
После ж/д вокзала, где мама с нескрываемым скептицизмом наблюдала за тем, как я покупаю пиццу, мы с мамой вернулись на наш район и купили немного продуктов в местном магазине. Лапшу и пельмени тоже взяли. Пока ездили и прогуливались по площади, аппетит разыгрался.
Дома мы разогрели пиццу и пришли к выводу, что давно не смотрели целый день какой-нибудь сериал. Чтобы прям все серии в один день и ночь, если их много. Так иногда бывало в редкие мамины выходные, когда она была ещё здорова. Тогда с нами был ещё и папа, но он уходил в комнату, едва успевал понять, что мы смотрим очередное «бабское мыло».
- В зале перед телеком или в комнате перед ноутом? – задала я контрольный вопрос перед началом просмотра.
- Давай в зале. Картинка больше.
  
Мама надела очки, принесла из комнаты своё вязание. Монотонно застучали спицы.
Глядя на неё, я, как хрюша-повторюша, тоже сходила в комнату за своими очками и прихватила своё старое вязание – коврик к двери из толстой пряжи, который я уже года три, наверное, вяжу и всё никак не свяжу. Может, к пенсии удастся его закончить. Ну, или хотя бы на пенсии.
- Насчёт папы… - сказала вдруг мама, когда мы посмотрели уже четыре серии из восьми возможных. Периодически мы комментировали действия героев, шутили о том, чем всё закончится, и вдруг мама решила вспомнить про папу. Совсем ни к месту.
- Что на его счёт? – вздохнула я, не отрывая взгляда от своего вязания. – Нам обязательно о нём говорить? Нормально же общались, мам.
- Хочешь ты или не хочешь, но он был, есть и будет в твоей жизни.
- Можно его хотя бы сейчас не будет в моей жизни?
- Хоть раз, Марьяна, послушай, что я хочу тебе сказать, - произнесла мама, оставаясь невозмутимой.
Я откинула вязание на колени, сняла очки и потерла закрытые веки подушечками пальцев.
- Хорошо, мам. Слушаю тебя на его счёт первый и, надеюсь, последний раз. Говорим о нём сейчас и больше даже не упоминаем о нём.
- Он испугался, - мама опустила руки с незаконченным рукавом на колени и начала разминать затекшие пальцы. – Когда понял, что мне уже не помочь он просто испугался.
- И что? Я тоже испугалась, тётя Галя испугалась, но мы почему-то не ушли искать тебе замену. А он ушёл.
- Посмотри на меня, дочка, - мягко, но требовательно произнесла мама. – Посмотри.
Я нехотя повернулась к маме и сосредоточила взгляд на её лице. 
- И?
- Я угасаю. Просто таю на глазах. Я стала вполовину легче, чем была до болезни. У меня постоянно что-то болит; я блевать бегаю, как на работу; в руках ничего не держится…
- И? Хочешь сказать, что всё тобой выше перечисленное – это повод убежать от тебя, как сделал папа?
- Не демонизируй его. Он занял у своих знакомых денег на моё леченее, продал машину, дом бабушки в деревне, который хотел восстановить. Он много чего сделал, но не смог видеть каждый день, как я умираю. Может, в глазах кого-то он трус. Но… Доча, нельзя ненавидеть человека за трусость. Тем более своего родного отца.
- Вот скажи, мам, а если бы он заболел, и врачи говорили, что шансов нет, ему осталось совсем немного, ты бы тоже бросила его из-за страха увидеть его смерть.
Мама задумалась. В её глазах блеснули слёзы, которые острыми шипами вонзились в моё сердце.
- Я держала бы его за руку до последнего вздоха, - выронила она севшим голос.
- Вот и я, мам, - сказав это я взяла маму за руку и мягко, но крепко сжала. – Я буду тебя держать за руку, даже если ты будешь сопротивляться.
- Иди ко мне, моя упёртая жопка, - хохотнула мама через слёзы и обняла меня в тот момент, когда я придвинулась поближе.
- Сама ты жопка, - буркнула я нарочито обиженно в её острое плечо.
- Полежи у меня немного. В волосах твоих пошарюсь.
Я легла головой к маме на колени, а она начала перебирать пальцами мои волосы. Мы снова сосредоточились на сериале. Или попытались это сделать. Не знаю точно.
- А расскажи мне про того своего простого посетителя на черной дорогущей машине.
- Ма-ам! – цокнула я, закатив глаза. – Нечего о нём рассказывать.
- Ну, расскажи! – затребовала она. - Ты про моего навязанного тобой же ухажера из магазина знаешь. Даже видела его несколько раз. Теперь ты расскажи мне про своего ухажёра.
- Что о нём рассказывать? Это тот мужчина из автобуса, помнишь? Ну, из-за которого красивая дамочка в пальто лоб себе расшибла об автобус.
- Да?! Серьёзно?! – удивилась мама. – Ну, надо же, как жизнь иногда поворачивается. Он ведь старше тебя? Намного?
- Не знаю. Лет на пятнадцать, наверное.
- Красивый?
С тяжелым вздохом я закатила глаза.
- Да, - выронила я небрежно.