Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ)
Словно жизнь, которую я прожила, вся эта жизнь – обман.
Собственно, так и есть.
Меня, настоящей… меня ведь нет.
Я погибла.
Тоже погибла.
Встаю, шатаясь, мне бы добраться до кровати. Хотя бы поспать.
Телефон еще нужно взять.
Но едва я выхожу в прихожую, чтобы взять сумку, как за мной выходит участковый и преграждает мне дорогу обратно.
- Сергей Юрьевич, в чём дело?
- Светлана Владимировна, вам лучше проехать со мной.
- Что?
Я в шоке.
Реально в шоке.
Смотрю на молодого мужчину, ему около тридцати, его жена часто приводит ко мне малыша трёхлетку, приятная такая женщина.
- Вы серьёзно?
Он мнётся, топчется на одном месте. Смотрю за его спину, где свекровь маячит. Да уж… Попала, так попала.
- Давайте проедем в отделение.
От этих слов меня просто накрывает.
- В смысле, в отделение? В какое отделение? Вы с ума сошли?
- Вы напали на гражданку Усольцеву, она написала заявление.
- Вы же всё видели, Сергей Юрьевич? – смотрю на участкового, чувствуя, как колотится дико сердце.
- Видел. Вы ей руки выкручивали.
- Я? Она на меня напала в моём же доме.
- Это не ваш дом.
- Я тут прописана!
- Нет. Вы не прописаны.
- Как? Я же…
Вспоминаю, что Андрей обещал всем заняться, а я со своей занятостью на работе...
Это было еще перед летом. Перед каникулами. Обычно всегда наплыв пациентов. Кому нужна справка в лагерь, кому анализы для путевок в санатории. Кто-то просто весь год не отрывается от учёбы, а летом приходит лечить всё и сразу.
Мне было не до прописки.
И не до того, чтобы узнать, на кого же оформлен дом.
Андрей что-то дал подписать мне, сказал, согласие на сделку. Я подписала. Я, конечно, в курсе, что для того, чтобы что-то продать или купить нужно согласие супруга. Или супруги.
Значит, он купил дом для своей мамы и любовницы?
- Абсурд какой-то… абсурд. Я не хочу никуда ехать. Я устала. У меня сегодня было больше тридцати пациентов. Можно я завтра приеду сама?
- Лучше поедемте сейчас, пожалуйста. Боюсь… потом будет хуже.
Хуже? Куда хуже?
Мы с участковым стоим на пороге моего, как оказалось, чужого дома.
В доме мой муж, вернее, тот, кого я двадцать лет считала своим мужем. Любящим меня, достойным. Хорошим. В доме муж, его родители и его любовница.
Прямо сейчас они сидят в столовой, мебель и дизайн которой помогала выбирать я, пьют чай из моего сервиза, едят шарлотку, которую я испекла вчера.
Это нормально?
Смотрю на участкового, который отводит глаза.
- Что?
- Светлана Владимировна, вы же сами понимаете.
- Что я должна понять?
- Что ваш… в общем… ваш муж, его отец…
- Ясно, не продолжайте. А если я подам встречное заявление? Заявлю, что меня избили в моём же доме? Что всё подстроено? Что в нашем городе процветает коррупция?
Сергей как-то гаденько усмехается.
- Подавайте.
Глава 4
Глава 4
Подавайте.
Попробуйте, да, когда надо подать заявление на жену мэра. На даму, которую в нашем городе боятся, потому что знают, что она малоадекватная.
Нет, достаточно долгое время Римма Марковна умело маскировалась под приличную женщину. На людях.
Дома-то со мной она давно не церемонилась. Ну, если только вначале.
Потому что вначале и Андрей мой был совсем другим. С амбициями, с перспективами, с желанием оторваться от родового гнезда, работать, кем-то стать.
И он меня любил.
Я знаю, что тогда он поставил матери ультиматум. Или позволите жениться на Светлане или уйду из дома, и вы меня не увидите.
Да, да, такое было.
И были злые слова свекрови, произнесённые тихо, украдкой – всё равно разведу.
Это не мне было сказано, но я услышала.
Просто, в том состоянии в котором я была – мне было всё равно.
По мне таким катком проехались, такие люди, что слова мамы Андрея на меня никакого действия не возымели. Да и кто она была? Жена бизнесмена средней руки. Тогда. Это теперь вот… «мэрша».
Двадцать лет назад я бежала от гнева и ярости совсем других людей.
Соболь…
До сих пор от этой фамилии в дрожь кидает.
До сих пор иногда нет-нет, да снятся кошмары.
Александр Соболь. Красавец военный. Внешне – киногерой. Да и внутренне.
Был Сашка героем, был. И любил меня. Сильно. И я его.
Его вообще нельзя было не любить.
Эти серые глаза, улыбка. Ямочки на щеках и на подбородке. Смех.
Голос. Его руки…
Это было с первого взгляда. Сразу. Как в омут.
Я даже не представляла, что так бывает!
Влюбилась так, что дышать не могла.
И он.
Он тоже любил.
- Лана… ты необыкновенная, неземная моя девочка. Люблю тебя.
- Сашка, и я… я тоже тебя люблю!
Любил… и женился бы.
Только…
Его семье я тоже не пришлась ко двору. А там были такие люди, против которых я точно ничего тогда не могла сделать.
Дед в Министерстве обороны, бабка в Министерстве внутренних дел…
И я, нищая студентка, у которой поддержки только больная мама и старенький дедушка.
- Где он тебя только откопал… «медичка»… - эти слова и тон его бабушки я на всю жизнь запомнила.
И другие слова, страшные.
И ультиматум, который мне поставили. Жизнь моей матери, моя жизнь, жизнь моих нерождённых детей.
Или любовь.
Я не предавала его. Нет.
У меня просто не было выбора.
Поэтому Саше сказали, что я погибла.
А я всем говорила и говорю, что погиб он.
Я запретила себе думать о нём. Запретила искать.
Запретила чувствовать.
Боль тогда была такой, словно у меня сердце внутри на куски развалилось. Просто вдребезги.
Мне было двадцать лет. И я перенесла микроинфаркт.
Беременная.
Сама не знала. Просто потом пошла к нашему кардиологу на кафедру. Так плохо было… Она посмотрела на меня, сделала ЭКГ…
- Что же ты с собой творишь, девочка?
А я ничего не творила.
Я просто умерла.
Так проще было. Уехала. Затерялась. Растворилась.
Я знала, что он не будет меня искать. Мой Соболь.
Не будет…
Мёртвых не ищут.
А еще я боялась. Потому что было кого бояться.
Два Министерства.
Просто я знала, что делают с теми, кто нарушил приказ. А я хотела жить. Жить сама. Чтобы дети мои жили.
Поэтому они у меня Усольцевы. И отчество – Андреевичи. Александра Андреевна и Владимир Андреевич.
Им по двадцать. И они оба учатся в институтах в областном центре.
А я вот тут.
Совсем одна.
Снова одна.
Я, собственно, и вышла тогда за Андрея, потому что было очень страшно остаться одной и без поддержки. Мама болела, дедушка тоже был совсем плох.
А я беременная…
Андрей…Брак с ним, обещал мне просто покой. Покой, который на тот момент был мне очень нужен.
А еще Андрей закрыл глаза на беременность от другого, и готов был помогать, потому что мне нужно было учиться.
Кстати, это его бабушка сидела с моими малышами, пока я корпела в анатомичке и на лекциях. Она, мать его отца, одна приняла меня с открытым сердцем. Одна из всей семьи. Жаль, что она ушла, когда моим сорванцам было по восемь.
Да уж…
Бабушка Соболя сделала всё, чтобы меня уничтожить, а бабушка Андрея спасла.
Такая вот ирония судьбы.
Забавно сидеть в отделении полиции и вспоминать свою жизнь.
Матерой преступницей себя чувствуешь.
Которую вот-вот закроют. Как там говорят – отправят на нары?
- Гражданка Усольцева, вы можете идти…
Идти, а куда?
Глава 5
Глава 5
Куда идти…
Вопрос, конечно, интересный. Учитывая, что еще днём я считала, что идти мне есть куда. У меня есть дом, семья.
Теперь, получается, дома нет, а семья…