Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ)

— Ты ничего не понимаешь. И не знаешь. Саша…мы были уверены, что он любил не тебя. У него была уже любимая девочка, которая погибла. Мы думали, что он и о тебе забудет так же быстро.
Слушаю ее сбивчивые объяснения и просто ужасаюсь такому чудовищному цинизму!
Как можно так говорить о сыне?
Как можно так думать?
Как может быть настолько плевать на ребёнка, которого бы девять месяцев носила под сердцем? Которого бы рожала в муках? Кормила грудью? Не спала ночами, когда он болел? 
  
Или…все это материнство для нее реально пустой звук?
Видимо да. Другого объяснения у меня нет.
Что ж.
Она получает то, что заслужила.
Пожинает то что посеяла.
Бог ей судья.
— Мама, я хотела спросить… здравствуйте.
Моя Сашка смотрит на мать Соболя, видимо что-то щёлкает, она понимает, кто перед ней.
— Мам, все хорошо?
— Да, родная, все хорошо. Сейчас поедем домой ко мне, устрою тебя и вернусь. Ночное дежурство.
— Да, хорошо.
— А вам, — снова обращаюсь к матери моего любимого. — Вам лучше уйти. Езжайте домой, Саше сейчас не нужно волноваться и нервничать. Хоть в этом будьте нормальной матерью.
Поворачиваюсь, собираясь уйти и слышу в спину.
— Твоему мужу она тоже заплатила. Тогда, двадцать лет назад…
***
Дорогие наши, простите за задержку!
И успевайте купить наши книги со скидками! Последний ЧАС черной пятницы!!!
  
Глава 28
 
Глава 28
Почему я в этом не сомневалась?
Вот сейчас, когда я снова нашла моего Сашу, когда стала вспоминать всю свою жизнь, то, что случилось тогда…
Господи, да это же было очевидно!
Просто очевидно!
Вдруг, незнакомый город, совсем чужой. И там неожиданно появляется одноклассник, который в меня был влюблён.
Нет, влюблён он был, это точно. Тут не было лжи.
А в остальном…
Странный переезд семейства из обжитого, отличного города с развитой инфраструктурой, города, который не так далеко от центра, от столицы, в другой район, областной центр, который был реально гораздо скромнее.
Бизнес? 
Первое время Усольцевы усиленно делали вид, что пытаются развивать бизнес. Но не шло то одно, то другое. 
Потом неожиданно свёкр ударился в политику.
И ему повезло.
Ну, на самом деле у него был хорошо язык подвешен, он умел общаться, выступать, договариваться с людьми.
Мне казалось, что его взлет по политической и чиновничьей лестнице закономерен.
Казалось.
На самом деле всё это произошло как раз десять лет назад. 
Когда Элеонора Александровна Соболь почуяла опасность.
Когда она подумала, что Саша может снова начать поиски.
А он и начал.
Да уж…
Частные детективы. Кто они? Обычные люди.
Нет, я даже не думаю, что она всех подкупила.
Просто меня упрятали так, что докопаться было непросто.
А еще… еще напугали, конечно.
И Андрей, муж в чувства которого я верила, периодически что-то такое говорил… Нет, не запугивал.
Он…ведь знал больше, чем знала его мать. По крайней мере, наивная я так думала.
Оказывается… оказывается, всё было иначе?
Я не чувствую обиды.
Или гнева.
Или ярости.
Ничего не чувствую.
Пустота.
Моё прошлое оказывается не менее лживым чем то, что было у Саши.
Мы оба жили во лжи. В то время, когда могли быть счастливы.
Почему я струсила?
Почему я боялась?
Почему я не искала его? Почему я боялась что-то узнать о нём?
Я на самом деле боялась, да.
Боялась, что он живёт обычной жизнью. Что он женился, что у него есть дети.
Я боялась, что он счастлив без меня!
Господи, я реально этого боялась.
Нет, не так.
Я очень хотела, чтобы он был счастлив.
Правда.
И я верила, что у Саши давно другая любовь, другая семья, дети…
Я хотела этого для него.
Я просто боялась, что если узнаю об этом – это меня сломает.
Господи, почему я была так труслива и глупа?
Мы с дочкой Сашей едем ко мне домой.
Старший лейтенант Зверев везёт.
- Сегодня я в полном вашем распоряжении. – рапортует он.
- Это кто так распорядился?
- Генерал Зверев. 
- А сам он уехал?
- Так точно. Они сейчас там… с военкомом сражаются.
- Прямо сражаются?
- Есть такое дело. Но они одержат победу, не сомневайтесь.
- Я не сомневаюсь.
Немного стыдно, когда авто тормозит у дома, в котором я снимаю квартирку.
Потом объясню дочке.
- Простите, Светлана Владимировна, Роман… Роман Яковлевич еще предупредил, что вам бы тоже… вещички собирать.
- Это для чего?
- Для переезда, я так полагаю.
- И куда?
- Точно не знаю. Но вы же теперь под их защитой? Видимо… видимо жильё, которое проще защищать. – лейтенант говорит, и я вижу, как слегка алеют его щеки.
- Генералы-то, мам, читеры! – смеётся моя Сашка. – Ишь, придумали, переехать туда, где проще защищать!
- Я… я не то хотел сказать. – пытается повернуть свои слова Зверев младший. – Это… там удобнее.
- Я и говорю – читеры.
- Сашка, ладно тебе, что ты нашего защитника смущаешь. Зайдёте, Женя?
- Никак нет. Я… я вас подожду, отвезу в госпиталь обратно, как скажете.
- Так не пойдёт. Давайте-ка, поднимайтесь. Заодно поможете Саше вещи донести.
- Точно. Прощу прощения. Забыл как-то… я…
- Расслабьтесь, Женя, тут генералов нет.
- Это точно. Тут… тут покруче генералов.
Он улыбается, и мы с Сашей смеёмся.
- Ой, мам… как ты тут…- дочь рассматривает мои «хоромы», поджимает губы. – Нет… Усольцевы просто… как я их ненавижу, мама! Если бы ты знала! За всё! За всё, что с тобой сделали. За всё, что с нами. Просто… А я ведь любила папу! То есть, Андрея! Я же так хорошо всегда к нему относилась! И он… он ведь тоже, да, мам? Да?
- Конечно. 
Я так думала. Думала, что Андрей считает моих детей своими. Просит называть папой – а как еще? Это ведь только в семье знали, что мои близнецы не его.
А оказалось, наш «папа Андрей» на зарплате был!
Какая мерзость.
Интересно, самому не противно? 
Одно не очень понятно, когда система дала сбой?
Когда они решили, что вошли в силу и могут от меня избавиться? И от меня, и от детей?
Странная история.
Еще так много тёмных пятен.
Но главное – мы с Сашей друг друга нашли. Мы вместе.
- Женя, я готова ехать. Саш, ты всё поняла? Будь как дома, но лучше пока никуда не выходи.
- Я… я потом вернусь, буду… буду дежурить у подъезда. – снова краснея говорит старший лейтенант.
- Что, даже на чай не зайдёте? – усмехается, вскидывая подбородок Сашка. Красавица она у меня. И так причудливо в ней переплелись гены. Мои, Сашины. Наши. К счастью, в ней я вижу больше себя, чуть меньше Соболя, и никого из его семейки.
Возвращаюсь в госпиталь перед самым ужином.
Меня в новом отделении встречают спокойно. Той мадамы, которая орала на меня в коридоре я не вижу. Не её смена? Или… уволена? Впрочем, сейчас мне не до этого.
Сейчас мне нужно к нему в палату.
Иду с подносом, на котором ужин. Обычный, больничный, никаких разносолов, естественно, хотя питание у нас действительно отличное.
Всё благодаря генералу Богданову, естественно.
Госпиталь – это государство. Где всё зависит от главы.
Если глава государства достойный, то всё будет в лучшем виде.
У нас тут он более чем достойный.
Переживаю, что генералы уехали выручать нашего Вовку и до сих пор не позвонили. И тут же успокаиваю себя – это генералы. Боевые. 
И Богданов, хоть он и доктор. Но тоже прошёл горнила войн и конфликтов. Они всё решат. У них всё получится.
А у меня… у меня должно получиться с Соболем.
Я поставлю его на ноги.
Я это сделаю.
Дверь в палату чуть приоткрыта, и я вижу, что она снова там.
  
Анастасия Алексеевна Соболь. Мать.