Воцарение тьмы (СИ)

— Вопросы, — повторил он едва слышно, с неподдельной горечью в голосе. — Все хотят задавать вопросы, но никто не хочет слушать ответы! Никто! А я говорил им… Я КРИЧАЛ им! А они… — он махнул рукой куда-то в сторону шкафов, словно там, среди книг, прятались его обидчики, и тут же продолжил:
— Они сказали, что я выгорел! Что я сошёл с ума и что мне нужен отдых. Отдых! — он расхохотался, настолько страшным смехом, что у меня в очередной раз по спине побежали мурашки. — Как можно отдыхать, когда весь чертов мир трещит по швам⁈ Когда каждый день в эти чёртовы капсулы залезают миллионы, и никто, НИКТО из них не знает, чем это все закончится⁈
  
После этого он отшатнулся от меня, схватившись за голову, и прямо на моих глазах от переполнявших эмоций он вырвал оттуда несколько крупных прядей.
— Я предупреждал! — внезапно вновь закричал он, — Я говорил Ромке! Не берите! Не открывайте! Не лезьте! Это не наше! Это не для нас! Но они говорили что это… это подарок! Но это был обман! Обман, который убьет каждого из нас… Так всегда бывает! Так всегда!
После этого он на несколько мгновений замолчал, опустил вскинутые руки, а потом поднял на меня свой взгляд, заставив меня вздрогнуть, потому что я увидел, что вместо безумного блеска в его глазах появилось странное, несколько пугающее осознание.
— Ты не понимаешь, да? — спросил он тихим голосом. — Ничего не понимаешь… Ты думаешь, что пришёл к сумасшедшему мужику, который пугает тебя всякой чушью, придуманной из головы, но знаешь что, Степан? Я совсем не сумасшедший… Наоборот! Я — единственный, кто сохранил ясность ума в этом безумном мире и видел то, что они не видели. Я знаю то, что они не хотят знать, а ты… ты — живое, дышащее доказательство.
После этого он вновь шагнул ко мне, но на этот раз я не стал отстраняться и позволил ему положить руку мне на плечо, отстранено заметив, что его пальцы больше не дрожат.
— Технология капсул полного погружения, — сказал он медленно, смакуя каждое сказанное слово. — Неужели ты и правда думаешь, что её придумали люди? Ромка Зарубин, гении из «Альтиса», их отдел перспективных разработок? Нет! Её… Её нам дали, понимаешь? Дали, как слепому дают безного поводыря, или как ребёнку дают нож, не объяснив, что это опасно.
Слушая этого странного человека я ощущал, что с каждым сказанным им словом внутри у меня все холодело, и не из-за того, ЧТО он говорил, а из-за того, КАК он это делал. Спокойно, уверенно… Без малейшей тени того безумия, которое я видел всего минуту назад. Это было жутко… А хуже всего было то, что именно из-за этого я ему верил.
Тем не менее Глеб не дал мне никакой конкретики, поэтому я осторожно у него переспросил:
— Дали? Кто дал?
На это он покачал своей головой, и я успел заметить, что в его глазах мелькнула тень недавнего страха, после чего он пролепетал:
— Нельзя. Нельзя называть. Нельзя даже думать о них слишком громко, а иначе они… почувствуют. Или не почувствуют, но… — он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину, после чего припечатал:
— Есть одно золотое правило, Степан… Никогда не спрашивай о том, КТО дал… Лучше спрашивай — ЗАЧЕМ.
— Хорошо, — я кивнул, стараясь не спугнуть внезапную ясность его разума, и послушно спросил:
— Зачем?
Глеб на это улыбнулся несколько кривой и горькой улыбкой, в которой не было и капли веселья, после чего ответил совершенно спокойным голосом:
— Затем же, зачем гавкающей собаке дают кость. Чтобы она занялась хоть чем-то и не лезла, куда ее не просят… Чтобы отвлечь стаю, и пока она занята — проверить всех, чтобы найти… — тут он понизил голос до шёпота, и продолжил:
— Они хотят найти тех, кто сможет укусить, и попробовать их приручить, а если не получится — тогда уже уничтожить, но я не знаю… Никто не знает, даже те, кто взял эту технологию… Они думали, что это просто ключ к новому миру и к новым возможностям, а получилось… получилось то, что получилось.
После этих слов он наконец отошёл от меня, после чего медленно побрел вглубь комнаты, и недолго думая, я последовал за ним, нешуточно заинтересованный неожиданными откровениями.
Спустя минуту субъективного времени мы оказались в большой комнате, которая, по всей видимости, служила ему и кабинетом и спальней и даже столовой. Стены в этом помещении были сплошь завешаны какими-то схематическими картами, на которых было множество пересекающихся линий, отмеченных совершенно непонятными мне значками.
На огромном столе, заваленном целой горой бумаг, стояло несколько выключенных мониторов, а в самом углу, на тумбочке, я заметил крайне странный арт-объект в виде переплетения металлических прутьев, очень похожего на модель молекулы, в центре которого был заключен небольшой кристалл, тускло мерцающий зеленым цветом…
— Они хотели суперсолдат, — продолжил Корсак тихим голосом, даже не глядя в мою сторону. — Военные… Они всегда хотели получить суперсолдат… Тех, кто может видеть в темноте, поднимать тяжести, читать мысли… И им это дали, умолчав о том, что эти самые военные для них не более, чем пастухи, которые поставлены присматривать за стадом…
Я не знаю, как так получилось, но твой пастух где-то просчитался, и по итогу они получили тебя… Первого не такого как все. Первого, кто начал искать ответы, давать которые они еще не готовы. Именно поэтому они так спешат, Степан, и поэтому ты сейчас здесь.
После этих слов он резко развернулся в мою сторону, и с вновь появившимся лихорадочным блеском в глазах начал бормотать:
— Но они не понимают главного! Никто не понимает! Ты не баг и не сбой, который нужно устранить… Ты — результат. Результат эксперимента, который начинали не они, и теперь, когда они увидели результат — они испугались…
— Испугались чего? — спросил я, хотя уже начинал догадываться, и Глеб подтвердил мои догадки:
— Себя, — просто ответил он. — А точнее того, что они выпустили в мир, потому что если ты, обычный парень с улицы смог их обхитрить и развить свой дар настолько сильно, что ты им свободно оперируешь в реальном мире, то сколько еще таких, как ты, молча ходят по улицам? Спят в своих кроватях? Играют в «Эринию»? А если все они проснутся и поймут — какая сила в них сокрыта? Если они захотят не прятаться, а… брать?
В комнате стало очень тихо, и чтобы хоть как-то заглушить эту тишину, я медленно спросил у своего собеседника:
— Глеб, ты сказал, что эту технологию вам дали… Кто? Нет, имен мне не надо, просто… откуда? Как это произошло?
Корсак посмотрел на меня долгим взглядом, после чего подошел к своему столу, порылся в разбросанных бумагах и вытащил оттуда потрепанную папку, которую сразу же протянул в мою сторону, никак не комментируя этого действия.
Раскрыв папку, я увидел что там находился один единственный снимок, на котором на фоне какого-то сложного оборудования был изображён еще молодой Зарубин, а рядом с ним стояли трое: два мужчины и одна женщина. Всех присутствующих объединяли белые халаты и задумчивые взгляды, направленный в центр снимка, где на столе лежал непонятный предмет.
Он был совсем небольшого размера, максимум с детский кулачок, но даже его изображение обладало каким-то мистическим магнетизмом, и я поймал себя на мысли, что хочу смотреть на этот кристалл вечно.
— Это пришло не из нашего мира, — тихо сказал Корсак. — Мы нашли это, а вернее… Вернее, это нашло нас. В 2014 году, во время буровых работ на Кольском полуострове был извлечен образец породы с аномальными свойствами, а уже потом, в 2016 году выяснилось, что это совсем не порода, а самый настоящий артефакт! Или часть артефакта… В общем — очень непонятная приблуда, которую пытались изучать, однако он стойко игнорировал практически все известные науке воздействия и сам реагировал на некоторых людей, кто мог его… Слышать.
  
Именно с помощью одного из таких людей этот артефакт был активирован и к нам пришли они… Те, кто решили, что Земля — это отличная ферма по выращиванию пси-активных разумных.
В этот момент он забрал у меня фотографию, после чего бережно, почти нежно, положил обратно в папку, и продолжил: