Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

Ромодановский сверкнул глазами.
– Мне нужно, чтобы они помучились! Я им Мишку не прощу!
– Это можно и на месте.
Софья прищурилась. Задумалась о чем-то…
– Есть возможность? Значит, надо сделать все, как можно более мучительно и страшно, – заметил Алексей. – Сделать их примером.
– Можно, – протянула Софья. – Князь, это на вашей фантазии. Придумайте что-нибудь пострашнее, а я напишу нашим людям. Пусть претворяют в жизнь.
  
Ромодановский закивал. Это он мог, еще как мог. Дрожать и мелко креститься будут, мерзавцы такие! А уж чтобы напасть на русский корабль!?
Надо постараться сделать так, чтобы это им и в голову не пришло, вот!
* * *
– Чувствую себя последней мразью, – Иван Лапин смотрел вслед удаляющейся по пыльной дороге неказистой телеге. На такую бы даже разбойники не позарились – скорее, на бедность подали бы. Оно и к лучшему, авось, доедет.
– А ты не чувствуй, – огрызнулся его приятель, Петр. – Думаешь, мне легко? Или государю? Но видимо, другого выхода нет.
– А вдруг есть? Не по-людски это!
– А воевать с испанцами сейчас – добро? – огрызнулся Петр. – Страна чуть с колен встала, да в казне все одно шаром покати, едва дыры латать успевают, оспа только что прошла, король умер – им бы лет десять спокойствия, чтобы никто не трогал. А Людовик – сука.
– Это-то верно… Но…
– И людям этим мы заплатили более, чем достаточно. Их семьям. Они сами согласились.
– Деньги – это еще не все.
– Но когда они есть – все равно спокойнее. К тому же, мы и сами рискуем.
– В Университете сказали, что мы заболеть не должны. Или перенести болячку чуть ли не как насморк.
– Ученые люди, оно, конечно, хорошо, – сбился Петр на простонародный говор, – да все одно, риск большой.
– И чего ты тогда согласился? – окрысился Иван.
Парням не нравилось их дело, но куда деваться? Государь приказал – и возражения не предусматривались.
Сап.
Совершенно замечательная вещь. Болеют ей, в основном, лошади, но далеко ли уйдет армия без лошадей, мулов, ослов, таща все вооружение и снаряжение на себе? Да и люди прекрасно заражаются сапом.
Болезнь эта прекрасно передается контактным путем.
Найти несколько сапных лошадей было несложно, в хронической форме эта болезнь может протекать долго, очень долго, а дальше все просто. Обработать корма для лошадей и предложить их интендантам по смешной цене – двумя руками ухватятся. Конечно, сами ребята ничего не предлагали, они нашли людей, которые согласились заработать на войне – и щедро заплатили им.
Европа была истощена, и люди хватались за любую возможность помочь семьям. Они оставляли на всякий случай деньги родным и отправлялись в расположение французской армии, везя с собой зараженный овес.
Может, ничего и не произойдет.
А может…
Даже вполне может вспыхнуть эпидемия. В условиях военного лагеря, скученности, тесноты? Будет удивительно, если она не вспыхнет, и не разгорится громадным костром. Это-то Ивану и не нравилось. Он справедливо полагал, что кроме французов заболеет еще уйма посторонних людей.
У Петра таких сомнений не было. Это не его страна, не его земля и не его народ. Этим все сказано. Да и государь попросил…
Этого достаточно.
Телега, и не одна, двигалась по направлению к корпусу маршала Катины. Еще несколько телег двигались по направлению к войскам Савойского.
Где-то да сработает.
* * *
– Что вы сказали?!
Людовик был в ярости. Адмирал де Турвиль был бледен, как мраморная колонна, но держался так же стойко.
– Да, сир. Именно так. Два корабля, которые были сцеплены между собой. «Белая Лилия» и…
– Какая разница?!
– На парусе было написано – «За русского князя Ромодановского». И на палубе тоже, и на стене в каюте капитана, чтобы все увидели. А на корабле…
Де Турвиля трясло.
Он многое видел, но такого…
Джек Потрошитель еще не родился, но мог бы поучиться у неизвестных авторов послания. Современная медицина не могла определить до или после смерти поиздевались над телом, но какой резон кромсать трупы? Вот адмирал и предположил, что несчастных пытали еще при жизни.
И как пытали!
Отрезали головы и сложили пирамидкой.
Отдельно на большом блюде выложили носы и уши. Пальцы и половые органы, руки и ноги. Кишки развесили серпантином на мачтах – и птицы порадовались угощению.
Возможно, адмиралу было бы легче, узнай он, что это проделывали с мертвыми телами, и что исполнителей приказа не раз стошнило в процессе. А, может, и нет.
Людовику точно легче не стало.
Подлые московиты нашли, как поквитаться.
– Слухи ползут, ваше величество, – выдавил адмирал.
Слухи!
Людовик не знал, что их распускали сами «подлые московиты», в красках рассказывая по тавернам о предсмертных мучениях несчастных моряков, о коварстве и жестокости русских, которым и Эдвард Тич позавидовал бы…
Получалось неплохо, чай, врать – не кирпичи таскать. Софья не могла отказать Ромодановскому, когда тот попросил расквитаться за родственника, да и помнила она мальчишку. Серьезный такой, из второго выпуска царевичевой школы… сколько их будет – таких мальчишек и девчонок, которые пошли ради своей страны на смерть?
Много, слишком много.
Она еще не знала, что сап собрал свою жертву и среди тех, кто выполнял ее распоряжение. Первым умер Иван. Даже у привитых людей возможен был смертельный исход. Петр не заразился, но легче ему от этого не было.
Есть вещи, которые лучше не делать.
* * *
Сап вспыхнул среди французских войск легко и непринужденно, словно полежавший месяц на солнце валежник от случайной искры. И последствия были такими же ужасными.
Одной из жертв стал Виктор Савойский. Одной, хотя и не самой важной. Намного страшнее оказались те, кто дезертировал из войска, в надежде избежать страшной болезни.
Сап ушел вместе с ними во Францию.
Пожар заболевания накрыл Италию и Францию. Война захлебнулась, не начавшись, а по дорогам поползли проповедники, которые кричали, что война не угодна Богу!
Король начал войну – и Господь покарал его! А вот если бы король молился, вместо того, чтобы празднества устраивать и бриллиантами обвешиваться…
Пророков ловили и кого-то даже повесили.
Бесполезно.
Слухи шли вслед за сапом – и были куда опаснее. Людовик злился, но что тут можно было поделать? Воевать становилось попросту опасно – еще одно поражение, и страна полыхнет бунтом. Да таким, что Фронда пряниками покажется.
Глупцом Людовик не был. И осознавал, что в этой партии его переиграли, только не понимал пока – кто. Но собирался разобраться и понять.
И – отомстить.
Спускать такое было не в его обычае.
Даже если сап вспыхнул сам (в биологическое оружие Людовик поверить не мог, потому что не знал, как такое возможно), то слухи сами не распускаются. У них есть авторы, а учитывая их обширность и однообразие – автор.
Один.
Которому это выгодно.
А кому бы?
Версий было две. Испанцы и московиты, кто ж еще? Оставалось выяснить – кто.
Анна знала об этом – и писала на родину. Софья читала донесения и надеялась лишь, что концы достаточно хорошо упрятаны в воду.
Хотя даже если бы Людовик вздумал им мстить…
Софья честно признавала, что за такое – их повесить мало. И в кои-то веки не оправдывала себя или брата с мужем. Человек – тварь своеобразная, чтобы снять с себя ответственность или избавиться от чувства вины, он что угодно изобретет. Но Софья не могла этого сделать. Фантазии не хватало.
Куда ушли лихие ребята, которые рубились с турками под стенами Каменца?
  
Когда их сменили политики?
Софья не могла ответить на этот вопрос, и ей было тошно и горько.
Наверное, это естественный процесс. Политика вымывает из души порядочность, только вот когда это произошло с ними? И не получится ли так, что Алексей или Иван сочтут целесообразным разменять на военную удачу или кусок земли жизнь кого-то из близких? Того же Владимира, например?