Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
Вот уж нет, скорее, обычное чаепитие, с вареньем в блюдечке, с сахаром вприкуску, с уютной вышитой скатертью – и тем страшнее был контраст между этой обыденностью и уютом – и ведущимся за столом разговором.
И Софья не могла сказать, что ушла успокоенная. На душе по-прежнему скреб целый отряд тигров. Но…
– Ты уверена, царевна, что другого выхода нет?
– Есть, наверняка. Но это дольше, сложнее, мы затратим куда больше времени и сил, жизней наших солдат…
– И все же, ты бы лучше поискала долгий путь?
– Да.
– Я попробую убедить государя. Но если мне не удастся?
– Я приму его решение. И помогу во всем.
– Царевна, ты не боишься на этом пути утратить душу?
– Нет.
Софья не договорила, но и она, и протопоп знали, как будет звучать остаток фразы.
Я давно уже отдала ее.
Но есть вещи, которым лучше оставаться недосказанными.
К чести протопопа, он пытался. Пытался долго и упорно, почти десять дней, после чего отступился и махнул рукой. Царь считал, что именно этот вариант надо принять. Точка.
Спустя десять дней Софья начала действовать. Стиснув зубы – начала. Выбора ей не оставили.
* * *Получив от Софьи письмо, ее высочество Мария задумалась. Но сделала, как приказано – и отдала своей фрейлине указания царевны.
Она верила – та найдет, как выполнить распоряжение сестры. Только вот результат ее пугал. Сильно…
Идея Ивана была чрезвычайно проста.
Армию можно остановить другой армией.
Или – болезнью.
Так поступили монголы, осаждая Кафу, так поступил с индейцами Кортес – ничто не ново под луной.*
* 1346 год – монголы, 1518 – Кортес. Увы… сволочи встречались еще в те времена. А еще до них Ганнибал обстреливал крепости противника горшками с начинкой из гадюк. Прим. авт.
Все было просто.
Испания перенесла оспу. Даже еще не до конца перенесла.
Все, что требовалось – это найти десятка два больных людей, заплатить им – и перевезти либо их самих, либо тела поближе к французской армии. Разумеется, соблюдая все предосторожности.
Когда вспыхнет эпидемия, Людовику будет не до войны.
Мерзко?
Да еще как!
От предложения коробило не только Софью, но и Марию. Царевна отлично понимала, почему письмо адресовано ей, а не ее мужу – дон Хуан взбесился бы. Для него такой метод ведения войн был неприемлем.
А для Софьи…
Мария не была суеверна, но она долго молилась за сестру. Интуитивно она понимала то же, что и Софья. Только вот…
Будь она проклята, дорога правителя. Когда приходится делать такой выбор и принимать такие решения – чистым остаться не получится. И человеком, наверное, тоже.
* * *– Я хочу, чтобы ни один испанский корабль не чувствовал себя в безопасности. И русский тоже.
Людовик не собирался щадить врагов. Русские давно стояли ему поперек горла. Полезли помогать испанцам – так пусть получат по заслугам!
– Государь, русские пока еще не вступили в войну.
– Вступят, – отмахнулся его величество. У него были относительно точные сведения. Увы, Эскуриал профильтровать было сложно, а потому…
Слово за слово, весточка долетела до ее величества Марианны, которая грустила в Толедском алькасаре, а оттуда и к Людовику. Конечно, она не любила короля-солнце, но ради того, чтобы насолить дону Хуану, была готова на все.
Ответ на распоряжение короля мог быть только один.
– Да, сир.
Отныне французы будут нападать и на корабли русских. Друг моего врага – мой враг, не так ли?
* * *Жан Рошен, капитан брига «Стремительный», прищурился на горизонт.
– Русский корабль справа по борту!
Кричал впередсмотрящий – и так, что услышали даже на «Лилии». Матросы резко оживились.
Русский корабль – это хорошо.
Еще месяц назад его величество Луи дал негласное разрешение на охоту за русскими кораблями. Чем уж ему так насолили эти московиты, Жан не вникал, но разрешению обрадовался. Раньше-то перемирие, да и пушек у московитов хватало – вот и обходили их стороной. А сейчас…
Он обменялся парой сигналов с «Лилией» – и два корабля полетели за добычей. Ничего нового.
Догнать, обстрелять, потом на абордаж, перегрузить в трюмы все самое ценное и затопить корабль. Или взять как приз, если он того стоит и если не сильно пострадал.
Действительно, почему они раньше не трогали русские корабли? Даже странно как-то.
Голландцев топили, англичан топили, испанцев, венецианцев, а русских – нет.
Надо исправить упущение!
* * *– Дорогой, мне страшно! Не уходи!
Прасковья вцепилась в рукав мужа. Супруг ласково погладил ее по волосам.
– Не волнуйся, дорогая. Я не дам вас в обиду. И капитан у нас хороший. Мы сейчас потопим француза – и уйдем. А пока побудь в каюте.
– Миша, останься со мной! Пожалуйста! Ты сейчас все равно там ничего не сделаешь!
Миша, он же Михаил Григорьевич Ромодановский, покачал головой.
Они с супругой плыли на Яву, когда их корабль атаковали два француза. Людовик объявил войну Испании, Людовик же спустил с цепи своих пиратов – и теперь морские просторы были небезопасны. Но русский флаг доселе был неприкосновенен. Так отчего же они сорвались именно сейчас?
Хотя о чем может идти речь, когда война?
– Сиди смирно! – рявкнул Михаил.
Силой отстранил жену и вышел из каюты.
Увы…
Капитан был еще жив, команда еще сопротивлялась, но в остальном ситуация была печальна. Тут без расспросов становилось ясно – корабль обречен. Он сам?
Тоже не исключается. Но жену он обязан был сберечь. Хотя бы попытаться. Прасковья красива, если она попадет в лапы к французам… в лучшем случае ее убьют быстро. В худшем – со всей галантностью пустят по кругу. Такого он Паше не желал.
Михаил быстро вернулся в каюту. Сейчас решения стоило принимать быстро.
– Иди за мной!
Пока продолжался обстрел, но один из кораблей уже приближался. Скоро он пойдет на абордаж – и тогда он не сможет даже спрятать жену.
К счастью, на корабле было две шлюпки. Вот в одну из них он и уложил жену, забросав чем попало. Уложил сверху парус.
– Лежи тихо. Если нас убьют – ни в коем случае не показывайся. Ты знаешь, куда добираться.
Прасковья закивала.
Да, и такое бывает. Влюбились друг в друга они еще в царевичевой школе, поженились, детей родили, а сейчас вот… как же хорошо, что хоть дети с дедом и бабушкой остались! А она вот напросилась сопровождать мужа!
Черти б побрали Людовика!
– Постарайся уцелеть, – только и сказала она, стараясь слиться с деревом.
* * *– Государь! Защити! Прошу!
Мало кто видел Федора Ромодановского в таком состоянии. Борода торчком, волосы растрепаны, кафтан в пятнах….
– Что случилось?
Алексей даже слегка испугался. Но…
– Племянник мой! Мишенька!
Как явствовало из рассказа – Михаил Ромодановский был отправлен на Яву. Дело житейское, царевичевы воспитанники и не туда ездили. Но по дороге на его корабль напали французские каперы.
Михаила убили. Его жена чудом уцелела, она и рассказала, что произошло, и кто в этом виноват.
– Как именно? – зачем-то уточнил Алексей.
– Михаил сказал ей спрятаться в шлюпке. Там не искали. Перегрузили все самое ценное, пробили дыру в днище – и ушли. Ее носило по волнам примерно четыре дня. Потом ее подобрал испанский корабль.
– Французы, значит? – уточнила Софья, входя в кабинет.
Ей доложили о явлении Ромодановского, и она поспешила к брату. Мало ли что!
– Они, гады, – закивал Ромодановский. – Государыня! Не покинь в беде!
– Да уж не покинем. Названия кораблей…
– «Стремительный» и «Белая Лилия».
– Как мило, – усмехнулась Софья, – ладно. Дадим приказ нашим людям. Князь, вам эти люди живыми нужны – или полевого суда хватит?