Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

– Да!
– А если бы на его месте был дядя Федя?
– Нет!
Сказано было абсолютно искренне. Царевича Федора, который хоть и не стал пока монахом, но и в государственные дела лезть не хотел, Елена не понимала. Хотя и признавала, что на своем месте «свадебного генерал-ревизора» царевич, безусловно, полезен.
– Понимаешь?
– Да. Мам, а если бы и правда был дядя Федя?
– Я постаралась бы помочь ему, как могу и как умею.
  
– А ты была бы лучше на троне…
– Нет, малышка. Женщины править не должны. Только помогать правителям, потому что рано или поздно ты полюбишь, захочешь свою семью, дом, детей…
– Наверное, – ребенок явно сомневался, но раз мама сказала – значит так и будет.
– А если ты будешь править – этого никогда не будет.
– А тетя Уля?
– Страной все равно правит ее муж. Но дядю Алешу готовили править с детства, а твоего мужа? Ты же за брата замуж не выйдешь, верно?
– Не выйду. Я вообще туда не хочу…
– И на троне окажется неподготовленный царь. А женщине придется выбирать между его решениями, которые могут быть вредны для страны – и своей любовью. Помнишь, я вам рассказывала про королеву-девственницу. Такова цена за успешное правление. А ведь она хотела любить…
– Это, наверное, больно.
– Очень. Поэтому не стоит тянуться к короне. Это не награда, а ярмо. Думаешь, дяде Алеше легко?
– Нет. Ты ему помогаешь…
– А ты можешь так же помогать Саше. Если он разрешит.
– А что для этого надо сделать?
– Стать ему хорошим и верным другом. Если сможешь…
– Смогу.
– Ну-ну…
Тот разговор, видимо, врезался в память малышке. Потому что сейчас Алексей Алексеевич наблюдал за компанией царевичей, царевен и племянников – и только головой качал. Очень четкое разделение получалось. Александр с прилипшей к нему Еленой – и Данил и Кирилл, которые вились вокруг Ангелины.
– Крутят ими малявки, как хотят!
– Они женщины, братик. И потом… да пусть крутят! Знаешь, Елена мне напоминает меня саму. Она умненькая и очень властная. Если ей такой муж как Ванечка не попадется, до конца дней в старых девах просидит. Вот и пусть брату помогает.
– Это ты-то властная?
– А что – незаметно?
Брат, как и в детстве, несильно дернул сестру за косу.
– Хотела б ты, Соня, давно б сама правила. Думаешь, я не понимаю? Но ты меня любишь, а Елена – Саньку?
– Дай время.
– Было б у нас это время…
Малышня, наконец заметив родителей, с радостным визгом повисла на ком придется – и в очередной раз Софья подумала, что это – шаг вперед и к лучшему. Вспомнила Алексея Михайловича, тихонько вздохнула…
Эх, Тишайший… Ты своих детей тоже любил, но как-то иначе, наверное. У тебя так на шее не повисеть было, не поплакаться, не пожаловаться, не открыться. Сейчас Соня точно знала, что с любой бедой дети придут к ним. Не просить о разрешении, нет! А просто – рассказать. Довериться!
Вот оно – то слово. Тишайший своих детей тоже любил, но вот доверия между ними никогда не было. Не понял бы, не принял, не смог…
А они – смогли. Но что вырастет из этих зерен?
Будем воспитывать. Иначе и не скажешь.
* * *
– Мерзавцы!
Карл был в ярости – и его можно было понять. Не утешал даже второй ребенок – и тоже мальчик. Нет, вы только подумайте! Он тратит бешеные деньги, время, силы на то, чтобы добиться доверия шотландцев, а Людовик предлагает им свою кандидатуру! Законного сына последнего Стюарта! Ну и что будут делать вожди горских кланов!?
Да попросту работать на обе стороны! Датчане-то в это не лезут, сидят тихо, только колонии себе откусывают, по кусочку то здесь, то там, а вот он – полез. Мало оказалось реформ!
Хотя и реформы… м-да…
Как русским удается их проводить без народных смут?! И где они берут на это деньги!?
Приказы потихоньку реформируют, какой-то табель о рангах ввели, приравняли военные и статские чины, с налоговой системой мудрят, дороги строят… и ведь всё спокойно!
Как!?
Карл не мог знать, что сейчас примерно треть разных чинов занимали уже выкормыши Алексея и царевичевой школы. Вот и проходило гладко. Знали, кто чем дышит, кто чего хочет, кого припугнуть можно, кого поддержать. Больше всего сейчас эта система напоминала паутину. Безродные дети за свое будущее готовы были кого хочешь загрызть – и грызли.
У него-то такого не было! Был риксдаг, в котором грести под себя и топить врага считалось хорошим тоном, так аристократы и действовали. Там, где Карл, образно говоря, выгребал против течения на реке с порогами, Алексей спокойно шел вброд. Дорога-то известна!
А с Шотландией!
Деньги туда шли, шло оружие, а толку – ноль! Кланы разделились примерно напополам и принялись воевать между собой. И хоть бы окончательно друг друга перерезали!
– Еще и этот ублюдок!
Сына Якова почему-то вызывал особое негодование. И признавать его законным Карл отказывался, что есть силы мутя воду. Папа Римский, кстати, тоже колебался, но тут неясно чего было больше – политики или нелюбви к Людовику. Тот-то активно поддерживал малыша и его мать, злые языки шептались, что и по ночам в том числе. Так что Анжелика де Фотанж может остаться без венценосного покровителя.
С другой стороны, зачат малыш еще при жизни отца, внешне, вроде как похож, свечку над его матерью никто не держал, а что она в свое время, говорят, и с Карлом и с Яковом…
А где свидетели?
Насплетничать-то чего хочешь можно!
И все-таки наследование по мужской линии идет, чай, корона не сифилис, через баб не передастся…
Вот это Карла и бесило.
Мать, единственная, кто мог видеть сына в припадке ярости, положила ему руку на плечо.
– Милый, подумай, ты уверен, что нам нужна эта Шотландия? Кажется, свара растянется надолго…
– Уступить Людовику!?
– Ему и уступить незазорно!
– Мам, если мы получим Шотландию – то получим и Англию. Ты сама видишь, как укрепляются русские… На море мы их переиграть не смогли, на суше – тем более не сможем. А вот если за нами будут еще и английские ресурсы – пусть не я, пусть мой сын или внук, мы поговорим с подлыми московитами на равных.
Гедвига только вздохнула. Этот разговор повторялся уже не раз. С одной стороны – Карл был прав. С другой…
Не оказалось бы лекарство злее болезни!
– А если предложить Людовику помолвку? Будет же у вас с Марией дочь, рано или поздно?
Карл хмыкнул. Учитывая его фавориток – скорее, поздно, чем рано. Но будет, надо. Вот жена оправится от родов – и можно будет опять навещать ее спальню.
– Не думаю, что он на это пойдет.
– Родство дальнее…
– А выгода?
– Выгоды у нас для него нет. Ты же знаешь Людовика.
М-да, если Швеция не откусит этот кусок – рассчитывать ей не на что.
С одной стороны давят датчане, с другой русские, и связываться с этими мерзавцами никто не хочет! Яузовым детей пугают! Так-то…
Оставалось ждать и интриговать.
1690 год
Софья отложила перо. Потянулась от всей души.
А хорошо…
Бумаг на столе не убавлялось, но настроение было радужным. Осваивается земелька-то! Осваивается! Строился и развивался Троицк в Оренбургском крае, при впадении Увельки в реку Уй, не дожидаясь г-на Неплюева, активно развивалась переселенческая программа. Крестьяне получали подъемные, командировочные, получали земельные наделы, освобождались на десять лет от налогов – и вгрызались в пашню так, что та урожай сам-трое давала!
А чтобы не тревожили земледельцев ногайцы и киргизы, башкиры и калмыки, ударными темпами строилась Уйская пограничная линия.
Так-то, Соня помнила, она строилась при Екатерине…
  
Даешь пятилетку на пятьдесят лет раньше?
Строились пограничные крепости, засеки, кордоны, сторожевые башни… и не стоит кривить душой, строились они не только для обороны. Софья смотрела в будущее.
Да, пока у Руси не хватит сил на экспансию, но со временем, и не с таким уж далеким, она с удовольствием сделает эту черту основой для наступления на соседние государства. Как там Пушкин писал?